Страданиям Флэмса не было ни начала ни конца и по житейской удаче, и по внутренне присущим причинам. Так сказать, ввиду психологических особенностей. Он боялся даже попыток в этом разобраться, или призвать на помощь специалистов, или просто их забыть. Последнее было бы смерти подобно. Мозг Флэмса закипал. Отдых иногда приносил сон.
Примерно с семи лет Флэмс с глубокой убежденностью совершал некие повторяющиеся движения, которые, по его мнению, живили близких людей и даровали им прелести вечной жизни. Эти манипуляции он совершал руками, особым образом загибая пальцы рук, или шагая по комнате в непредсказуемых направлениях, но в основном зигзагами и прямыми углами. Если на его пути возникала помеха – голос родителя, проползающий муравей, пролетающая перед носом муха или даже ветер из форточки – все движения повторялись с особым усердием три либо тринадцать раз. Надо сказать, что эти цифры оставались для Флэмса сакральными в течение многих лет. Если после трёхразового повтора он не получал удовлетворения, Флэмс с неистовством и особой аккуратностью переходил к следующей серии - к совершению дублирующих движений по тринадцать раз.
Мозг усердно опекал мастера кунг-фу: возрастая и обретая силу Флэмс прекрасно овладевал бесчисленным множеством телодвижений от головы до пят, переставая понимать, чему они помогают. К тому времени близкие восседали у Трона Господня, с недоумением и жалостью поглядывая на нашего героя, а личная жизнь Флэмса складывалась в целом как у всех.
Обострение приносили разнообразные стрессы: от воздуха, пропитанного свинцовыми выхлопами сотен машин, по отчётам ГИБДД работающих исключительно с новейшими катализаторами; тщательно отфильтрованными, по заверениям экологов, выбросами сутками напролёт дымящихся труб заводов; котельной, работающей на дизельном топливе, и тому подобное – вплоть до банального недосыпа.
Некоторые навязчивые движения или, как ласково называл их Флэмс, чабрики, сменялись суровыми и устойчивыми. Теперь, чтобы лечь спать, следовало выпить полную чашку воды, держа её за ручку, обращённую строго к кончику собственного носа; тринадцать раз подёргать наружу и внутрь ручку запертой двери, с приложением разновекторных мускульных усилий; зайти на пять минут в туалет, трижды нажав одну и ту же кнопку унитаза; наконец, подойти к кровати, лечь на пол и по тринадцать раз заглянуть за правую, а затем левую ножку кровати, особым образом вращая головой, и быстро улечься. Если с кровати в этот момент падала на пол какая-либо вещь или правая штора, прикрывающая окно, бесцеремонно наползала на левую – всё. Катастрофа. Мозг Флэмса скрежетал и требовал немедленного повторения абсолютно всего с самого начала. Для уверенности в собственных силах после второго подхода Флэмс приступал к третьему.
Так размеренно протекала жизнь Флэмса, не создавая из ряда вон выходящих проблем. Флэмс не признавался себе в победоносном шествии чабриков, а его жена всегда с восторгом осознавала, что в очередной раз беременна, оставаясь по собственному убеждению целомудренной. По молодости, к моменту окончания проводимых Флэмсом обязательных частично названых процедур, тщательно скрываемых от любимой, жена Флэмса крепко спала…
Мелькали годы... Флэмс усердно и терпеливо ожидал освобождения от устойчивых наваждений, затуманивающих мозг, ожидал устойчивой ремиссии. С возрастом со всей очевидностью Флэмс уяснил две вещи. Первая состояла в том, что откровенная борьба с чабриками лоб в лоб пополняла их полчища и могла довести до истощения. Вторая – заключалась в формировании зловещей идеи, разрушающей либо созидающей, в любом случае она должна гореть как солнце и доминировать в мозге, нейтрализуя навязчивых бесшабашных чабриков.
Главное реализация задуманного. Он дождался…
Но об этом в деталях следующая история.