Как стать участником большой научной экспедиции Русского Географического общества на край земли — Курильские острова? Для этого, конечно, нужны определенные компетенции. Самый простой способ — поехать медиа-волонтером, чтобы снимать контент для РГО. Но и это не так уж просто. Волонтеры, как и ученые со всей страны, подают заявки, после чего происходит строгий отбор на основе балльной системы, в том числе учитывающей экспедиционный опыт.
Моя идея была в другом. Помочь экспедиции “Восточный бастион — Курильская гряда”, предоставив современный вездеход с водителем-механиком, и самому поехать в качестве жизнеописателя этого проекта. По рассказам участников прошлых полевых сезонов, экспедиции действительно требовался вездеход. Мое предложение сразу было с радостью принято руководителем экспедиции — полковником запаса Анатолием Петровичем Калембергом из экспедиционного центра МО, обеспечивающего проведение экспедиции.
В этом году экспедиция в составе 120 человек планировалась на два острова — Матуа и Онекотан. На необитаемом Онекотане предполагалось обустроить полевой лагерь вверх от побережья по ручью, у источника пресной воды. На 90 человек — огромное количество имущества, припасов, оборудования. Носить все это на руках по валунам долго и физически тяжело, и хороший вездеход стал бы настоящей палочкой-выручалочкой. Теперь было дело за малым — выбрать подходящую машину, и заинтересовать ее производителя в этом проекте. На это ушло несколько месяцев.
Первым моментом был выбор техники. Мне нужна была серийная машина, выпуск которой отработан, а вероятность поломки минимальна. Чинить вездеход в случае поломки пришлось бы своими силами в полевых условиях, то есть нужна максимальная ремонтопригодность. Вездеход предполагалось эксплуатировать в тяжелых климатических условиях, по камням, вулканическому песку, в условиях сильно соленой океанской воды. Важна была гарантия бесперебойной перевозки как грузов, так и пассажиров в этих условиях, на протяжении трех недель на острове. Все это требует от вездехода действительно высокой надежности! Я не раз был свидетелем, как у новомодных “кастомных” “премиум-вездеходов” отлетают карданы или срывает двигатель с подушек в первом же болоте. Подобного фиаско хотелось избежать еще “на берегу”.
От производителя требовалась не просто выдать машину на два месяца — еще нужен был водитель-механик, набор ЗИП, доставка до Москвы и обратно. Также нужно было учитывать ненулевую вероятность потери техники: в случае капитальной поломки, машина просто бы осталась на острове. Понятно, что взамен производитель был вправе рассчитывать на красивый контент, но и риски были высоки. Так что в этом проекте изначально шла речь прежде всего не о съемке красивого рекламного ролика, а о реальной и опасной работе во благо науки, как бы высоко это не звучало.
Эту идею разделили курганские компании НПФ “Технотранс” — дистрибьютор вездеходов Fenix, и их производитель — компания “МобиДик”. С курганскими снегоболотоходами и их пилотами я впервые познакомился пару лет назад на Чемпионате России по трофи. Несмотря на недостаток опыта в ориентировании, парни отлично ехали на своем брутальном компактном бортоповоротном вездеходе, построенном на силовом агрегате от Lada Гранта и редукторах собственной конструкции.
Стоит отметить, что снегоболотоход Fenix — далеко не единственная продукция курганского предприятия. Компания — эксперт в области термостабилизации грунтов, для выполнения работ и были разработаны в том числе собственные компактные буровые установки и вездеход под них. Который после почти десятка лет эволюции конструкции и стал сегодняшним “Фениксом”. Вот почему в надежности машины я не сомневался. Штатный прицеп на два куба закрывал все запросы по перевозке, и одновременно мог послужить источником запасных колес низкого давления в критической ситуации.
После совместной встречи с представителями экспедиционного центра МО, руководства РГО и “Технотранса”, все было согласовано. РГО обеспечивало доставку машину из Москвы в Петропавловск-Камчатский, и далее до острова на военном корабле, а также несколько сотен литров 92-го бензина. С нас — все, что описано на пару абзацев выше.
Вопрос того, как конкретно вездеход переберется с корабля на берег острова, тем временем, оставался открытым. Основной транспорт курильской экспедиции — большой десантный корабль тихоокеанского флота. Идеальным вариантом был бы заход БДК в бухту и выгрузка экспедиции с техникой через открытую аппарель непосредственно на берег, как это обычно и происходит в таких экспедициях. Выгрузка из БДК на берег еще не была подтверждена, и были ненулевые шансы, что решение по доставке придется искать “на лету”. Но отступать было некуда, и я сконцентрировался на комплектации личной экипировки и экспедиционного оборудования.
Подготовка была долгой, погрузка — гораздо быстрее. Вязкий, в несколько дней перелет до Камчатки в кабине вездехода, зажатого пассажирами и грузом в военном Ил-76. Но наконец открывается аппарель, и перед нами расцветает солнечная Камчатка.
Поступают вводные от руководства: большой десантный корабль не сможет подойти к берегу Онекотана, так как по нужной нам бухте нет актуальных гидрографических данных. Посадить БДК на камни, конечно, никому не хотелось. Принимается решение — вездеход будет выгружаться с гидрографического судна, которое уже ждет нас у одного из военных причалов в окрестностях Петропавловска-Камчатского.
Вездеход нужно было успеть доставить на судно до вечера, так как оно готовилось к выходу в океан. Ехать в город своим ходом на вездеходе (еще и без номеров) был не вариант, хотя и возникла поначалу такая идея. По идее, по шоссе Fenix может ехать 40-45 км/ч. По дороге к причалу я хотел показать “феникса” министру по ЧС Камчатского края, Сергею Лебедеву, который сам увлеченный вездеходчик. Лебедев прокомментировал идею критически — “Надумаешь ехать своим ходом, я сам нашим гаишникам сообщу, чтобы тебя остановили. Не занимайся ерундой, открывай 2Gis, набирай, эвакуатор Петропавловск-Камчатский! ” Министр, конечно, был абсолютно прав, в чем мы позже убедились — одно дело 40 километров по пустой прямой, другое, по сопкам и в оживленном городском трафике. Японский трехосный эвакуатор легко загрузил машину, и мы с заводским водителем испытателем Александром Колодеевым двинулись в путь — в просторной кабине праворульного грузовика.
На берегу рядом с воротами военного причала нас уже ждал красный УАЗ — редкий, скажем так, автомобиль на Камчатке, где предпочитают “японцев” и “американцев”. Это служебный автомобиль Лебедева. Сергей, пожалуй, не похож на привычного чиновника, хотя в строгом темно-синем костюме он выглядит очень элегантно. На Камчатке Лебедева уважают, и есть за что.
Он истинный патриот родного края и отличный организатор. С 2013 по 2022 годы он был министром территориального развития Камчатки, с 2022 года ему доверили МЧС. Тогда же он выиграл в конкурсе “народный министр”, организованном правительством края. Конкурс прошел, а звание “народного министра” осталось. Сергей что в соцсетях или СМИ, что в реальной жизни общается очень прямо, называя вещи своими именами и без лишних “дипломатизмов”, это очень приятно, хотя понимаю, что не всем такое может понравиться. Особенно, тем кто добавляет службам МЧС работы, пытаясь пересечь на авось глубокие броды в период паводков.
В свободное от работы время, Лебедев устраивает соло-путешествия на собственноручно построенном бортоповоротом вездеходе, о чем снимает увлекательные фильмы, которые иногда даже показывают на федеральных телеканалах.
Изучив вездеход и сфотографировав пару решений для доработки собственной машины, Лебедев торопится на службу. Он приобнимает нас с Колодеевым на прощание. “Если что, звоните, спасем!”
Ворота объекта открыты, и вот мы уже заезжаем на узкий причал, у стенки которого стоит “Александр Рогоцкий”. 59-метровое гидрографическое судно было спущено на воду в 2019 году, и не на какой-нибудь иностранной верфи, а на Судостроительном заводе имени Октябрьской революции в Благовещенске. Судно имеет усиленный ледовый класс Arc4, и может преодолевать разреженный лед толщиной до 80 см. Оно предназначено для выполнения всего спектра задач, стоящих перед военными гидрографами — включая площадную съемку рельефа дна в высоком разрешении с применением современного многолучевого эхолота, и доставку разных грузов на необорудованное побережье при помощи самоходного плашкоута.
Именно плашкоут и был нам нужен для выгрузки вездехода. Боцман Серега, с которым мы познакомились на причале — плечистый мужик с огромными ладонями и чувством юмора. После его предложения поменять вездеход на одну, потом сразу на две только что откапиталенные “Делики”, мы перешли к серьезным разговорам — взяли рулетку. В отличие от БДК, изначально предназначенного для перевозки тяжелой бронетехники, “Рогоцкий” — техника другого назначения, и “плашка” предназначена прежде всего для грузов, а не для такой техники. Ширина плашкоута по верху оказалась всего на несколько сантиметров шире вездехода (он ровно 2.5 м), и, похоже, это означало, что проблем у нас прибавилось. Неужели, все таки будем выгружать машину в море, точнее, в океан?
До ответа на этот вопрос оставалось еще несколько дней, так как скоро должен был начаться шторм, который нужно будет переждать в море (т.е. “штормоваться”). Но я уже с интересном поглядываю на 8-тонный двухгаковый электрогидравлический бортовой кран.
Прогулявшись за интересной беседой с капитаном корабля до городской улицы, перекусил в бургерной и отправился на такси дальше, по координатам причала для БДК. Когда началась грунтовка, таксист отказался везти меня дальше, и пришлось дальше идти пешком куда-то в направлении берега безлюдной бухты. Никаким портом тут и не пахло, вечерело, накрапывал мелкий дождь, и я уже начал думать, что координаты неправильны. Но за поворотом открылся сюрреалистичный вид военного корабля на обычном пляже (только из черного песка).
Вообще, БДК в принципе не нужен причал — благодаря конструкции с небольшой осадкой и плоским днищем, при наличии разведанного фарватера из судна можно высаживаться прямо на берег.
Проект 775, к которому относится БДК “Ослябя”, лежит в основе российского десантного флота. Такие корабли массово строили с конца семидесятых до развала СССР на верфи в социалистической Польше. “Ослябя” или просто 066 был введен в эксплуатацию в 1981 году — мой ровесник. Длина — 112 м, водоизмещение — 4400 тонн.
В просторном трюме можно перевезти до 13 средних (основных) танков или 20 грузовиков. Десантные кубрики рассчитаны на 150 человек. Учитывая, что в экспедиции приняло участие более 120 человек, загрузка почти полная.
Я впервые оказался на таком корабле, и все тут непривычно, неудобно. Узкие проходы, крутые лестницы. В кубриках на дне корабля — тесные койки в три уровня, и, конечно, никаких иллюминаторов. Удобства для команды очень скромные, наедине не получится остаться ни в душе, ни в уборной, то есть, простите, гальюне. Зато компания интересная — из 18 обитателей моего кубрика большая часть — кандидаты и доктора разнообразных наук.
Профессорские разговоры — отдельная история, можно заслушаться и узнать много нового, если, конечно, получится понять, о чем идет речь.
В кубрике громко говорит радио, которое передает указания команде. Проверки боевой части, сборы, перевод часов, учебная тревога, поднятие флага, прием пищи — все на корабле происходит по команде. Местный политрук по красноречию не уступит ученым. Его торжественное, одновременно формальное и неформальное, наполненное юмором приветствие раскрасило скромный быт в окружении холодных железных стен корпуса, гермодверей и переборок.
Питание на БДК по-армейски простое и скромное, но питательное, плюс всегда есть добавка. Вафли к чаю — в любых количествах. Тут вам не ресторан, но уйти голодным не получится.
Ученые, привыкшие к полевой работе, неприхотливы — прямо в кубриках разворачивают кто газеты, кто ноутбуки. Мне же хочется простора для работы, и с этим проблем тоже нет — работать можно было в нескольких помещениях, включая кают-компанию. Там и кипяток, и электричество, и даже иллюминаторы. Прислонившись лбом к холодному стеклу одного из них, положив ладонь на задрайку, провожаю последние децибел-милливатты сигнала сотовой сети. Теперь связи не будет примерно месяц.
До Онекотана от побережья Камчатки — 480 километров, или 260 морских миль. В моторном отделении БДК — два 16-цилиндровых дизеля «Згода-Зульцер» 16ZVB40/48 мощностью по 9300 л.с. каждый. Маркировка указывает на диаметр цилиндра (400 мм) и ход поршня (480 мм). Таким образом, объем каждого цилиндра — более 60 л, то есть рабочий объем каждого двигателя — почти 965 л. Силовая установка позволяет “Ослябе” двигаться со скоростью в 18 узлов, то есть до 33 км/ч.
Но в нашем случае корабль идет более экономичным ходом в 12 узлов — 22 км/ч. Даже на такой скорости, до Онекотана можно спокойно дойти менее чем за сутки. Но наша дорога заняла на два дня больше — уже находясь недалеко от острова, мы вынуждены были два дня “штормоваться”, ожидая ослабление волнения.
Даже два балла на океане — это верный способ проверить свою устойчивость к морской болезни. Качка! По раскачивающимся наклонившимся коридорам перебираешься от стены к стене, как пьяный. Драмина — не выход, в этих условиях вызывает прежде всего сильное повышение давления. Лучше выпить циннаризин, а так, просто нужно привыкать… В перерывах между качкой, участники гуляют по юту. Кто-то читает книги, кто-то ловит камбалу — если повезет с уловом, это позволит разнообразить рацион.
Океан более менее успокоился. Наступил день выгрузки. “Рогоцкий” уже подошел на расстояние пары километров, и самое время решать, что делать с вездеходом. Чтобы контролировать и снимать этот процесс, нужно было переместиться на ГС-ку на лодке. С нами — съемочная группа телеканала “Моя планета”. В резиновую лодку спускаюсь с борта БДК по веревочной лестнице — штормтрапу. Волна то поднимает лодку, то бросает вниз, диапазон перемещения — несколько метров. Но это не страшно — в экспедиции принимают участие профильные специалисты по подобным морским операциям.
Опыт и спокойствие у ребят такое, что с ними рядом сразу чувствуешь себя в безопасности, примерно как Джон Коннор рядом с Т-800 во второй части “Терминатора”. Я просто слышу команду “лодка”, отпускаю руки с трапа, и дальше все происходит четко и гладко.
В фонтанах соленых искр, мы мчим куда-то в туманную даль, где минут через семь проступают контуры “Рогоцкого”.
На палубу поднимаемся по такому же штормтрапу, но высота тут намного меньше. Вместе с тем, оператор телеканала успел полностью промокнуть — к тому же, не взяв с собой запасной одежды. Но в дружной экспедиционной среде не пропадешь — выдаем парню запасную “горку” и ботинки.
После холодной морской прогулки, первым делом отправляюсь пить чай в кают-компанию, где наслаждаюсь чистотой и прекрасным морковным пирогом. Согревшись, с командой начинаем детально измерять плашкоут.
Становится окончательно понятно, что вездеход на нем перевезти не получится. Даже если запихнуть машину краном, то она не встанет в “плашку” по глубине, т.к. между внутренними накладками на бортах на 10 см меньше, чем требуется.
Можно установить машину сверху, на эти деревяшки, но такое положение будет неустойчивым, и центр тяжести у груженой “плашки” будет опасно высок, да и при выезде колеса упрутся в механизм затвора аппарели. Теоретически, неподалеку было еще одно судно с более крупным плашкоутом, но на нем произошла поломка, и использовать его все равно не получилось бы.
Тем временем, на борт “Рогоцкого” прибыли руководители экспедиции и гидрографической службы ТОФ. Совместно принимается единственное возможное решение — немедленная, пока не поднялись волны, выгрузка вездехода с прицепом прямо в океан, и последующая буксировка скоростной лодкой с БДК.
Обычно невозмутимый и острый на язык водитель-испытатель вездехода Саня Колодеев, с которым мы уже немного успели познакомиться, в этот момент был не похож на себя. “Мы тестировали машину на озерах и небольших реках у себя в Кургане, но по океану никогда не плавали”. Саня много лет работал на северах на самой разной вездеходной технике, но такого делать ему еще не приходилось, и сейчас он явно взволнован, на нем нет лица. “Тёмыч, если что, я был очень рад нашему знакомству!”
В бинокль я вижу небольшой накат, который то бьет в черный туманный берег, то отступает. Качка на ГС-ке почти незаметна, но электроника ее чувствует — компьютер умного гидравлического крана отключает систему, не давая нам приступить к работе. Как только океан еще немного успокаивается, все вовлеченные в процесс надевают каски и начинают работу. Вообще, наблюдать за командой “Рогоцкого” одно удовольствие — профессионалы своего дела, и просто люди хорошие.
Подвесить на кране сначала плашкоут, затем и вездеход с присоединенным прицепом оказалась для команды несложно.
Так же просто и без спешки машина перекочевала в океан, лишь несколько раз ударившись о борт колесами из-за сильного ветра. Следом спустился и водитель.
Вообще, хотя вездеход и здорово качало волной, мне сразу показалось, что все будет ОК — стало понятно, что с плавучестью у машины все хорошо, и волны не доходят до боковых решеток. Ну и вообще, в таких ситуациях нужно верить только в лучшее, из того что может произойти.
До берега было чуть меньше двух километров. Если бы расстояние было поменьше и не в океане, то можно было бы обойтись собственными силами, ну а так — буксировка решает. За рулём штурвалом быстроходной лодки — лично капитан “Осляби”.
Вездеход Fenix оснащен герметичной лодкой кузова, и движется по воде благодаря колесам, этому способствует некие подобия водометов, собирающих в направленную струю воду, летящую с колес. Но в целом если и считать вездеход плавсредством, то весьма неспешным. Максимальная скорость на воде до 7 км/ч — этого достаточно для большинства водоемов, но очень мало в противостоянии с океанскими течения.
Через экран пульта я завороженно наблюдал над заплывом Колодеева. Вездеход с прицепом идет через океан к туманным берегам — какая же непривычная картина! Не меньшее визуальное изумление получили команды круизных яхт, ожидающих своих туристов в бухте Муссель. Для них Саня, высунувшийся в люк вездехода, выглядел как капитан Джек-Воробей.
У “туристов” было время рассмотреть происходящее: когда вездеход дошел до яхт, в прямой видимости берега и в закрытой бухте, было решено отвязать страхующий трос и дать Колодееву попробовать свои силы — и машину — в океане.
Без малейших проблем вездеход преодолел десятки метров до берега, небольшой накат, и выбрался на сушу. Саша не стал задерживаться в кабине. Он вышел, снял оранжевый спасательный жилет, повесил его на открытый борт кабины и закурил.
К моменту возвращения коптера на ГС-ку, заряда в нем почти не было. От командования экспедиции пришли очередные вводные. Волнение на океане не позволяет провести выгрузку с БДК; плашкоут удалось загрузить только некоторым оборудованием лагеря, большего не давала сделать трехметровая волна.
О высадке пассажиров речи не шло вовсе. В итоге выгрузка экспедиции переносилась на следующий день. Но плыть обратно на БДК отчаянно не хотелось, и я попросился на берег вместе с технической командой, которая должна была начать установку лагеря. Очередной спуск по штормтрапу, еще одна “мокрая” выгрузка сквозь нарастающий накат. Мокрые ботинки облепил черный вулканический песок. Вот я и на незнакомом, холодном и необитаемом острове — с командой, напарником и вездеходом.
Продолжение следует.
***
Читайте также другие материалы про участие в экспедиции РГО "Восточный бастион — Курильская гряда" 2024:
— Экипировка и снаряжение для автономной экспедиции на Курилах. Практическое руководство
Весь мой поток наблюдений, новостей, приключений и тестов — читайте в моем телеграм-канале!