Скачать статью с Яндекс.Диск в формате: [.docx] или [.pdf]
Во Имя Отца и Сына и Святого Духа!
Когда посещаешь какого-либо брата, не задерживайся долго в его келии.
Настоящее правило относится к подвижникам, живущим в келиях, — келиотам. Есть разные свидетельства того, что они время от времени посещали друг друга. Обычно младший обращался с вопросами к старшему (отсюда известный вопрос «Отечника»: скажи мне, как спастись) [1], или же они приходили на откровение помыслов, чтобы рассказать о трудностях и проблемах, которые их занимали. Поэтому вполне естественно, что Церковь не запрещала монахам общение, связанное с потребностью услышать утешительное или назидательное слово. Впрочем, они не задерживались друг у друга надолго. Получали желаемое утешение и уходили. Они знали по опыту, что, когда разговор выходит за пределы дозволенного, мы впадаем в грех: пренебрежительно говорим о братьях или высказываем недовольство игуменом. И таким образом мы теряем ангельское достоинство монашества.
Если бы мы были внимательны, когда приходим к кому-нибудь в келью, встречаемся с кем-нибудь, если бы мы находились там лишь до тех пор, пока наше общение остается прекрасным, радостным и приятным, если бы мы ощущали, что перед нами Бог, и говорили то, что могли бы сказать пред Богом, то не было бы никакой нужды в правилах относительно осуждения и многословия.
Конечно, это правило предназначено для келиотов. Однако оно могло бы иметь силу и для нас, насельников общежительного монастыря, если бы мы были людьми принципиальными, если бы уважали достоинство ближних и не желали согрешать при общении с братьями. То, что говорит преподобный Антоний, очень мудро. Стоило бы руководствоваться этим в монашеской жизни, то есть всегда стоять с благоговением пред невидимо присутствующим Богом и при разговоре с кем-либо замечать, есть ли у нас причина продолжить беседу или пора ее прекратить.
Хотелось бы, чтобы в монастырях были люди, способные сказать: «Позвольте мне сейчас уйти, потому что меня ждут» — и пойти к себе в келью, для встречи со Христом. Тогда незачем было бы принимать профилактические меры против разговоров. Но обычно при разговорах нет никого, кто помог бы другим опомниться. Даже брат, который осознает, что надо быть внимательным к словам, теряет душевную теплоту, силу и, увлекаемый другими, ниспадает до уровня обыкновенного человека.
Итак, когда мы разговариваем, будем продолжать разговор лишь до тех пор, пока уста всех остаются поистине преисполненными благодати, пока радуется Бог, Который нас слышит.
Всячески остерегайся разговаривать в церкви.
Если кто-то придет в храм и заговорит с тобой, а ты ему ответишь, то он поймет, что тебе утомительно находиться в церкви, отчего ты весьма охотно заводишь разговор. Таким образом падет стена, которая оберегает божественные пределы, и всякий будет постоянно иметь к тебе доступ.
О монахе, который разговаривает в церкви, мы, впрочем, и не можем сказать, что он участвует в богослужении и ощущает то, что здесь присутствуют все святые, ангелы, Христос, Пресвятая Богородица. Мы должны отдавать себе в этом отчет. Пожалуй, только игумену мы можем сказать о чем-то серьезном, что нас волнует в момент службы.
Обычно это преступление (даже не просто грех) совершается без всякого стыда. Никто нисколько не затрудняется измыслить причины, заставляющие его заговорить, и непременно якобы ради монастырской пользы. Однако тот, кто уважает себя, чтит Бога и не желает превращать церковь из церковного собрания в место обыденного человеческого общения, должен вести себя так, чтобы ближний научился его уважать.
Итак, когда мы приходим в келью другого брата, тогда можем сказать что-то кратко, но в церкви нельзя говорить совсем. Мы видим теперь, что устав святого Антония Великого состоит из правил, связанных между собой естественным образом.
Не сиди в монастырских экседрах. (26)
Монастырская экседра — это прилегающее к зданию сооружение, или беседка, или скамейки под открытым небом. Все это мы устраиваем для того, чтобы нам было где побеседовать. Но обычно туда ходят те, кого беспокоят помыслы, кто предается лени, у кого есть огорчения, жалобы. Ходят для того, чтобы повстречать кого-нибудь еще и завязать разговор, а это до добра не доводит. Надо уважать себя и не ходить туда, чтобы не впасть в грех.
Чаще всего экседры находились на пересечении монастырских дорожек, или у воды, или в каком-то месте за оградой монастыря, которое нельзя было миновать или в котором человек оказывался у всех на виду. Так вот, когда ты проходишь через такое место, потому что не можешь пройти другим путем, скажи два-три слова и уходи, а иначе, если присядешь, ты согрешишь.
Конечно, другое дело — время, отведенное для общения[2]. В этом случае никто не возбраняет нам ходить в экседры. Правило всегда предохраняет нас от крайностей. Поговорить можно, но в меру, в определенное время и на определенные темы. Однако вообще, там, где собирается много людей, всегда есть опасность потерять все то, что ты приобрел в молитве. Кроме того, при разговорах ты должен помнить еще об одном правиле.
Не клянись совсем, о каком бы предмете ни шла речь, истинном или сомнительном. (27)
Разговаривая друг с другом, разные люди обычно высказывают противоположные мнения. Где нет противоположности мнений, желаний, там нечего и обсуждать. А где собираются люди с сердцами ущемленными, эгоистичными, болезненными, люди, которые ощущают потребность в том, чтобы другие их понимали, там возникают разговоры. Таким собеседникам непременно надо настоять на своем мнении, и потому их разговор оканчивается ссорами, пререканиями и претензиями. Тогда они и доходят до разного рода клятв, сами того не замечая. Именно об этом говорит святой Антоний: «Не клянись совсем, о каком бы предмете ни шла речь, истинном или сомнительном».
Источник: Эмилиан (Вафидис), архим. Трезвенная жизнь и аскетические правила: Толкование правил преподобных отцов Антония, Августина и Макария: перевод с греческого — Екатеринбург: Издательство Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря; Москва : Паломник. — 2016. — C. 85 — C. 89 [576 c.]
Скачать статью с Яндекс.Диск в формате: [.docx] или [.pdf]
Ссылки
[1] О нестяжательности и о том, что должно хранить себя от лихоимства // Древний патерик. Репр. воспр. изд. 1899 г. MOCKBA.: Планета, 1991. C. 102; О рассудительности // Там же. C. 159.
[2] Время, когда монахи могут встречаться друг с другом и вести духовную беседу.
О подготовке к молитве (архимандрит Эмилиан (Вафидис)) #6
Если во время келейного бдения у меня нет расположения читать, можно ли заняться рукоделием?
Это можно допустить в одном-единственном случае: когда человек не может исполнять большое правило и хочет заняться каким-нибудь рукоделием, чтобы иметь возможность при этом молиться и пребывать в душевном мире. Тогда это соответствует преданию. Он может так делать по мере необходимости. В древние времена отцы-пустынники занимались рукоделием и ночью. Так они достигали сосредоточенности, и молитва их восходила к Богу, а глаза наполнялись слезами. Это возможно, но на это нужно благословение игумена.
Правила преподобного Антония иногда относятся к келиям, а иногда к монастырю. Есть в этих правилах некоторые несовершенства, но это естественно, потому что они записаны непосредственно со слов святого или извлечены из его жития. Это не научный трактат, в котором не было бы длиннот, повторов и противоречий. В предыдущем правиле святой рассуждал о ночной молитве. Никогда, говорит он нам, не иди в церковь, не помолившись. Кроме того, не приходи в храм рассеянным из-за напряженной работы, помыслов, попечений о мирских и земных предметах. Прежде чем пойти в церковь, возведи ум и сердце к Богу, чтобы там ты мог пребывать в Нем. [читать далее]
Почему Фараон противился Богу и не отпускал евреев — [Исх 5-10] (Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев))
Скачать эту статью в формате docx или pdf с Яндекс.Диск
Читая первые строки пятой главы книги Исход, можно представить себе монументальные статуи, которые воздвигали себе фараоны. Это их образы, через которые они показывали себя простым смертным во всем величии и мощи. Можно вспомнить о тех гимнах, в которых они прославлялись — как образы высшего небесного бога. Например, победный псалом Тутмосу III (говорит Солнечный бог Амон-Ра):
Я пришел, чтобы дать тебе для попрания властителей Палестины; я распростру их под твоими стопами по всей земле их. Я покажу им твое величие как Господа лучей; ты будешь светить перед ними как мой образ.
Из гимна Рамзесу II (придворные восхваляют фараона):
Фараон — не только наделенный божественными силами человек, но Сын Амона-Ра, слава и образ самого высшего небесного бога. От него исходит спасение и жизнь. Силами своего благословения он питает своих подданных. Ему принадлежат страны, народы и все существа, и все они должны служить ему одному.