В начале «нулевых» Константин Коноплев считался в «Зените» одним из самых перспективных воспитанников. Тогда еще молодой футболист выступал под руководством Петржелы вместе с Аршавиным и Кержаковым, вызывался в сборную и брал медали чемпионата России. Однако яркой карьеру Коноплева все равно не назовешь – в 29 лет он фактически закончил с профессиональным футболом, а чуть позже переключился на тренерство.
Сейчас Константин Анатольевич – главный тренер молодежного «Зенита», с которым в минувшем сезоне взял «серебро» МФЛ. А уже в скором времени 44-летний специалист возглавит «Зенит-2».
Мы поговорили с Коноплевым об академии петербургского клуба и перспективах в тренерской работе. В интервью Metaratings.ru он рассказал:
- видит ли себя главным тренером «Зенита»;
- готов ли возглавить клуб Первой или Второй лиги;
- кого считает самыми талантливыми воспитанниками академии;
- при каком тренер были самые изнурительные сборы;
- как психология помогает в тренерской работе.
«Академия «Зенита» сейчас и 20 лет назад? Это небо и земля!»
– Вы родились в Купчино. В те времена у этого района была дурная слава. Какие-нибудь истории про детство в Купчино можете вспомнить?
– Сам не участвовал, но помню, что все дворы делились по названиям. Очень часто приходили драться двор на двор, причем обычно на футбольных полях. Одной драки благодаря именно футболу мне удалось избежать, и это было правильно, потому что участники потасовки получили серьезные травмы, а я решил, что футбол – мое направление, а эти пускай делают те, кто хочет.
– Чемпионство «Зенита» в 1984-м как-то повлияло на то, что вы решили заниматься футболом?
– Мне было четыре года, поэтому ни о каком футболе речи быть не могло. Я даже не знал, что есть такой вид спорта. Родители тоже не были поклонниками. Но первоначальный выбор, куда меня отдать, был у них. Небольшое понимание того, что я хочу связать себя с футболом, случилось лет в 6-7. Мне просто понравилась игра.
– Как начали заниматься футболом?
– Просто папа привел меня на тренировку, и я начал. Но меня потом попробовали отдать в танцы, правда не помню, в какие. Я отзанимался там две недели, потом сказал, что у меня очень сильно болит живот и решил, что не хочу туда ходить. Я сравнил две истории и понял, что игровой вид спорта мне интереснее, чем танцы.
– Почему папа отвел именно на футбол?
– Это самый доступный вид спорта. Хоккей, баскетбол и волейбол – наверное, это не было так доступно по расстоянию. А футбольные секции были в каждом микрорайоне. У меня она была буквально в соседнем дворе.
– Что за время для вашей семьи было в 90-е?
– Папа работал на заводе, а мама в магазине продавцом. Всем в стране было непросто. Общение с родителями сводилось до минимума, потому что приходилось много работать. А после 90-х был по большей степени предоставлен сам себе, но то, что родители заложили в меня на начальном этапе, не увело на неправильную дорожку. Поэтому каких-то трудностей с моим воспитанием у них не было. Я полностью был посвящен футболу и школе. В этом большая благодарность родителям, которые донесли до меня важность образования. Благодарен им, что они много работали и давали мне возможность заниматься тем делом, которое я выбрал.
– Были ли у вас случаи, что родители приносили вместо зарплаты еду?
– Да, конечно. Мама какое-то время работала в пекарне, поэтому очень часто процент от зарплаты выдавался всякими булочками.
– Вы были в футбольной школе. Как оттуда попали в «Зенит»?
– До 8 класса я был в общеобразовательной школе. Раньше было училище олимпийского резерва. Тогда собирали лучших ребят из обычных команд. Тренеры интерната обратили на меня внимание, и с 9 класса я начал учиться в училище, тренироваться и играть за свой клуб. После 11 классов или пораньше Виталий Васильевич Лебедев, который тогда был тренером дубля «Зенита», пригласил меня на тренировки. На тот момент в команде были ребята постарше меня на 3-4 года. Я начал свои тренировки на стадионе мясокомбината. Понятно, что происходила смена поколений, но вот так потихоньку закрепился.
– Если сравнивать с теми временами, насколько сильно сейчас продвинулась «Газпром»-Академия Зенита?
– Это небо и земля! Можно посмотреть на условия, которые здесь созданы для развития ребят. Я в прошлом году работал в молодежном составе. Сейчас в штабе около 10 человек, а тогда был один. У ребят два зимних поля, в академии по два тренера, тренер по физической подготовке, отличные раздевалки, экипировка, питание. Даже сравнивать очень сложно. Сейчас все на несколько порядков выше, чем тогда.
– Оцените нынешнюю академию «Зенита» по пятибалльной шкале.
– На твердую пятерку. Академия и тренировочный процесс отвечают всем высшим стандартам. Есть возможность не только выступать на российских соревнованиях, но и иметь необходимый международный опыт. Например, на наш матч в Китае пришло около 30 тысяч зрителей, мы выиграли 7:1, а в Египте было много наших болельщиков. К тому же, в центре повышения квалификации тренеров академии проводят встречи и лекции, например, был Иван Карминати – главный в «Зените» по физподготовке. Это важно в контексте развития специалиста. Так что по европейским меркам у нас солидная академия. По российским мы точно одни из лучших по многим параметрам – от современной инфраструктуры до высокого уровня турниров.
– У кого какие плюсы и минусы?
– Только в Краснодаре – одно преимущество: больше натуральных полей, но это связано с климатическими условиями. Все-таки Петербург город с непростым климатом, но клуб делает все для поступательного развития нашей инфраструктуры. Помимо центрального поля «Смены», которое обладает таким покрытием, хотелось бы еще одно тренировочное. Других особых преимуществ ни у кого нет. У нас как-то покомпактнее, чем у «Краснодара». Там огроменная территория. Пока дойдешь от раздевалки до поля, можно сделать несколько упражнений.
– В детстве вашим тренером был легенда «Зенита» Лев Бурчалкин.
– Не знал его биографию, для меня это был просто тренер. Я спокойно отношусь к прошлому людей, потому что мне интересно, каков человек сейчас. Уважение, безусловно, было, но как к старшему человеку и тренеру.
«Работа в клубе РПЛ? Буду отталкиваться от того, смогу ли я прийти и что-то поменять»
– Видите ли себя главным тренером основного «Зенита»?
– В будущем хочу себя попробовать на этом уровне. Насколько готов или нет, покажет работа, но желание есть.
– Чего вам не хватает, чтобы оказаться там?
– Надо там оказаться, и тогда я пойму, чего не хватает.
– Согласны ли вы пойти тренировать команду Первой или Второй лиги?
– Если это Вторая лига, то только в «Зените», а в случае с Первой лигой рассмотрю команды, которые ставят задачу выхода в РПЛ. Команды второй половины Первой лиги не рассматриваю. Конечно, сейчас нужно выполнить задачу в новой для меня команде – «Зените-2».
– Правильно ли я понимаю, что если завтра вам позвонит любой клуб РПЛ, то вы согласитесь?
– Все равно посмотрю на клуб, проанализирую команду, стиль игры. Буду отталкиваться от того, смогу ли я прийти и что-то поменять.
– Если это будет клуб РПЛ, но вы поймете, что ничем ему не сможете помочь, то откажетесь?
– Да.
– Через вас прошло очень много молодых футболистов. Назовите топ-3 самых талантливых ребят.
– Не так много ребят было – порядка 80 человек. Данила Козлов, Саша Дегтев и Богдан Москвичев. Пока так. Это не первый-второй-третий, а просто три человека.
– То есть Васильев, Кирш не входят в эту тройку?
– В таком возрасте надо много играть и много ошибаться, анализировать свои ошибки и развиваться. Понятно, что есть тренировочный процесс с Сергеем Семаком, сильные партнеры вокруг, но ни одна тренировка не заменит игру. Если Дима поедет куда-то, начнет играть, возможно, он попадет в эту тройку. Конечно, хочется, чтобы все играли.
– Чего не хватает Васильеву?
– Игрового тонуса. В некоторых эпизодах он допускает ошибки, которые никогда не допускал. При своей антропометрии он очень техничный футболист, но ошибки просто на ровном месте.
– Как оцените игру Козлова?
– Ему тоже непросто. Если отталкиваться от того, что он больше играет на кубок страны, у него не всегда получается проявить себя. Можно это связывать с тем, что другой уровень соперников. Но когда он выходит на поле в основе на матчи РПЛ, то гораздо лучше проявляет свои качества, потому что уровень партнеров даже выше, чем в кубке. На поле каждый футболист зависим от того, с кем играет. Он очень активен, пытается всегда получить мяч и играть вперед, что очень ценно для атакующего полузащитника. Его захлестывает желание проявить себя, эмоции берут верх, он хочет играть от начала до конца, но во взрослом футболе нужно пройти этап, когда будешь выходить на замену.
Как раз здесь не хватает внутреннего спокойствия. Лучше сделать меньше действий, но более удачных, чем больше, но менее удачных. Удачные дадут ему возможность понять, в каком состоянии он должен выходить на поле. С другой стороны, активность – это тоже очень круто, потому что многие молодые футболисты выходят на поле растерянными. Козлову нужно мегаактивность преобразовать в мегаполезность.
– Можно ли сравнить эти ситуации?
– У двух команд разный уровень ответственности. Если ошибешься в «Зените» – это одно, а если в «Краснодаре» – совсем другое. «Зенит» шесть лет подряд чемпион, а «Краснодар» только пытается стать им. Давление и конкуренция в «Зените» намного больше. Нюансов очень много, и все они влияют на футболистов.
– Поддерживаете контакт с бывшими воспитанниками?
– С Сашей Дегтевым недавно перекинулись парой фраз, когда мы приезжали на выезд с «Сочи».
«В РПЛ должны играть сильнейшие, я против искусственности»
– Насколько у Москвичева и Барановского получается выдерживать конкуренцию в РПЛ?
– У Богдана получается и получится конкурировать. У него есть все шансы стать вратарем уровня Малафеева для города и «Зенита». Я сужу по тем играм «Оренбурга», которые видел. Насколько я знаю, Барановскому мешают бытовые истории. Там ничего страшного нет, но для игры в стартовом составе надо убрать все за пределами футбольного поля. Если больше будет думать о себе и об игре, то он должен стать хорошим футболистом.
– Заметили ли вы конкуренцию среди молодых вратарей? В чем Москвичев лучше них?
– У Москвичева есть преимущество – у него мышление полевого футболиста. Вратарь должен отлично играть ногами, и Богдан в этом отношении лучше всех молодых голкиперов. У него перспектив гораздо больше.
– Многие молодые футболисты «Зенита» решают пробиваться наверх через другие клубы. Как оцените такие решения?
– Замечательная история. Когда-нибудь придет их время. Например, Круговой вернулся в «Зенит» и понял, что ему тяжело будет выиграть конкуренцию, поэтому пошел в ЦСКА. Что касается Вахании, слышал, что он не обладал суперталантом, поэтому тут тренерская история. Работа Карпина видна. Доверие, помощь в разных ситуациях. Круто, что у ребят так получается. В академии сейчас большой курс на то, чтобы выращивать футболистов и развивать их через другие клубы и лиги. Все понимают, что в первую команду очень сложно пробиться. Мы хотим, чтобы ребята развивались, играли и приносили удовольствие болельщикам.
– Есть ли у вас какое-то переживание из-за того, что в большинстве случаев игроки не могут напрямую попасть в первую команду?
– Если в основной команде играют футболисты, которые лучше, чем выпускники «Зенита-2», почему я должен переживать? Мне бы не хотелось, чтобы искусственно продавливали кого-то. Если в академии вырастет мегаталантливый футболист, который заслуживает того, чтобы быть в первой команде, а его туда не возьмут, то это вызовет во мне какие-то эмоции. Буду смотреть на то, что я не сделал, почему не вырастил того футболиста, который может играть в первой команде, что мне нужно поменять в своей работе, чтобы вырастить такого игрока.
– Сейчас из-за лимита на легионеров в заявке должно быть определенное количество россиян…
– Должны быть сильнейшие. Я против искусственности. Наверное, я за то, чтобы кто-то из футболистов моей команды тренировался с первой командой и получал определенные навыки, работая с действующими футболистами. Схема простая – человек тренируется там, получает какие-то прогресс и знания. Затем приходит играть к нам и пробует применить знания тут в игре. Для меня эта модель хорошая, она поможет выйти на другой уровень воспитания молодежи. Если игрок там находится искусственно, такой вариант развития игрока неприемлем.
– Вахания – это уровень сборной?
– Надо сначала оценить уровень сборной, но мы не можем это сделать в текущих реалиях.
– Есть же Сербия, Камерун – сильные команды, которые мы обыграли.
– Не могу оценить в силу того, что это товарищеский матч. Оценить можно, если это будет, например, отборочный этап турнира против Англии, Франции, Германии. Тогда можно будет понять уровень сборной России. Через товарищеские игры, даже если это Сербия и Камерун, этого практически не сделать. Просто спросите футболиста о внутреннем состоянии, когда он выходит на товарищеский матч и на отборочный. Это будут абсолютно разные состояния, что проявится в игре.
Готов ли наш футболист внутренне соперничать с сильными игроками? Можно поставить нашего игрока и игрока сборной Англии принимать мяч и делать передачи. Только выйдя на поле англичане будут продолжать делать это качественно и куда нужно, а внутренне не готовая команда сделает передачи в разные стороны.
Сборная России после бана: 38 дебютантов, Глебов – лидер по минутам, Обляков – по голам
«Самые тяжелые сборы с Петржелой. Утром на поле, вечером беговая в лесу – все там «подыхали»
– Когда вас вызывали в сборную, какое у вас было внутреннее состояние?
– Как раз то, что я сказал. Не мог сделать на тренировках в сборной то, что делал в клубе на тренировках и матчах. Внутреннее состояние не позволило, я очень волновался.
– То есть футболка сборной все же давит?
– Я сам давил на себя и не справился. Не знаю, как с этим справиться, но я тогда не смог.
– Как думаете сейчас, только ли волнение это было?
– У меня не было осознания того, за какие качества меня туда пригласили, я не понимал своих сильных сторон, поэтому делал все и ничего. Сейчас я могу сказать, что моим самым сильным качеством был чистый отбор мяча. Я получил за карьеру всего две-три желтые карточки. Если бы тогда я понимал это, то просто бы отбирал мячи и отдавал их людям, которые дальше с ним что-то могли сделать. За счет этого понимания я смог бы справиться с волнением и внутренней неопределенностью. Наверное, я бы понял, что могу быть в сборной.
– Беседовали с тренером тогда по этому поводу?
– С Газзаевым. Он меня пригласил, и мы поговорили.
– Какими вам запомнились тренировки у Газзаева?
– Очень высокий уровень физических нагрузок на тренировках. Сейчас плюс-минус разбираясь в тренерском деле, могу сказать, что перед игрой с Албанией нас подзагнали. Очень серьезно тогда поработали. Пару дней после какой-то из тренировок не мог сесть и встать со стула. Не знаю, насколько это правильно. Возможно, где-то работало, но перед той игрой такое построение тренировочного процесса сыграло в минус. Наверное, в следующих матчах Газзаев сделал что-то другое, но я «умирал». Мы только приехали со сборов, прошло два тура.
– Сейчас очень важна физическая готовность команды. Как вы поддерживаете ее в течение сезона?
– Мы для себя определили, чтобы на протяжении всего сезона не было колебаний. Каждую неделю в плане физической составляющей у нас одинаковая работа на очень высоком уровне. Я смотрел данные с датчиков тренировок одной из команд РПЛ и скажу, что у нас в полтора раза выше. Это была команда верхней части таблицы.
– Почему так получилось?
– Игра заставляет действовать всегда на пределе возможностей. Если мы действительно говорим про футбол высокого уровня и смотрим на скорости европейских команд, то такие же требования в тренировочном процессе.
– У вас было еще что-то похожее на тренировки Газзаева?
– Первый сбор с Петржелой. Мы все там «подыхали». Четырехразовые тренировки. Всего три занятия плюс зарядка, но это вообще не зарядка. Две тренировки – утром на поле, вечером беговая в лесу. А третья в тренажерном зале. Там не то, что сесть, там с кровати нереально было встать. Я просто сваливался с нее и каким-то образом поднимался, чтобы пойти. Это можно спросить у любого игрока, который там был.
– Это был самый тяжелый сбор в вашей карьере?
– Да. Там достали из себя всё. Правда, я недавно вспомнил последний сбор – мы там вообще ничего не делали. Петржела в это верит. Он так тренировал, но каждый тренер по-своему все видит. Жутко было.
«Все русские парни в «Зените» – очень открытые и добрые»: интервью Густаво Мантуана
«В следующем году буду тренером «Зенита-2»
– Часто вспоминаете что-то из своей футбольной карьеры?
– Моменты вспоминаются сами, когда начинаешь строить планы. Понятно, что в голове уже нужно иметь понимание на будущее после окончания сезона, что мы будем делать и как.
– Был ли у вас кто-то из тренеров в качестве примера?
– Никого. От каждого можно взять что-то полезное. Недавно смотрел хоккейный матч «Торпедо», послушал слова Игоря Ларионова после игры и что-то взял для себя. Беру всё, что подходит. У кого-то можно взять одну фразу, а у второго – целую тренировку. Можно взять ее, но все равно найдется что-то свое, что нужно команде.
– В чьем стиле хотите видеть команду?
– «Бавария», хотя последний сезон был не очень удачный. Та направленность, которая есть, может получаться или нет. Но те скорости, дисциплина, исполнительское мастерство – «Бавария» ближе всего. Дисциплина в оборонительных действиях – один из столпов. Если это есть, можно строить игру команды.
– У вас были варианты уехать в иностранный клуб?
– Да, в самом начале карьеры, когда решалась моя судьба, попаду ли я в первую команду «Зенита». У меня как раз закончился контракт с дублем. Меня и еще двух футболистов агент отправил на просмотр в «Динамо» Бухарест. Двух из этой тройки они готовы были оставить. На нас обратили внимание, и я мог там остаться. Но, видимо, в первой команде «Зенита» появились трудности на моей позиции. Поэтому меня пригласили туда, и я начал шевелиться.
– Сейчас бы вы как решили?
– Точно так же бы и сделал. Сожалений никаких нет. Футбол мне дал больше, чем я рассчитывал. Никогда не думал, что буду играть в Премьер-Лиге, что меня вызовут в сборную России, поэтому не жалуюсь. Пускай моя карьера не такая яркая, как у Аршавина, Быстрова, Кержакова.
– Общаетесь с ними?
– С Андреем Сергеевичем общаемся по работе. Быстров часто приезжал на игры и делился своим мнением. Оно важное, потому что крайне негативное, и из этого тоже можно что-то взять. Мы с ним сильно разные, потому что я больше стараюсь искать хорошего и позитивного в игре, тренировках и ребятах. А у Володи нейтральная позиция, поэтому общаясь с ним, создаю внутренний баланс. С Кержаковым недавно здоровались на матче легенд.
– Как охарактеризуете Аршавина в роли руководителя?
– Он четок и конкретен. Это для меня самое важное в руководителе. Либо да, либо нет. Он хочет слышать такое же мнение.
– Есть ли у вас желание повторить его путь к руководящей работе?
– Хочу быть тренером.
– Рассматриваете зарубежные варианты тренерской карьеры?
– Для начала мне надо сделать что-то здесь, а если получится, то это все далеко впереди. Я скорее думаю на шаг вперед. Не исключаю, что такие мысли когда-нибудь могут прийти.
– Кто из тренеров вам больше всего дал как футболисту?
– Мой первый тренер Сергей Николаевич Чернов. Он столько возился с нами, когда мы были малышами, и заразил меня футболом. Был еще Николай Васильевич Воробьев, когда мы знакомились с тактическими элементами в игре, работали над техникой. Следующая история – это Лев Дмитриевич Буручалкин, который дал нам понюхать, что такое физическая подготовка во взрослом возрасте. У каждого можно взять что-то свое.
– А если взять тренеров из профессиональной карьеры?
– Юрий Морозов запомнился своим отношением к молодым, «драл в три шкуры». «Отругать» мог так, что потом нужна была помощь психотерапевта. Также Петржела со своим европейским подходом. Еще Сергей Анатольевич Петренко, который на равных общался с футболистами. Не сверху вниз, а именно на равных.
– У вас сейчас какой подход к футболистам? Сверху вниз или на равных?
– Только на равных. Это поколение иначе никак не воспримет, будет тяжело. Конечно, случаются разные ситуации, но большинство – это на равных.
– Что не получилось у молодежного «Зенита»?
– Выиграть золото. Хороший сезон, мы вывели большое количество футболистов на новый уровень. В минувшем сезоне пришли ребята 2006 года, с которыми я до этого не работал. Интересно было посмотреть, сработает ли мой подход на них. Год был достаточно успешным. Ребята уже ездят на товарищеские матчи с основным составом.
– Кого можете выделить из состава, кто может усилить РПЛ?
– Еще много работы, что я сказал ребятам после сезона. Мы сделали шаг вперед, но шагов еще надо сделать очень много. А выделить могу Максима Шичанина, Сергея Чернова, Дениса Мушкарина. Есть ребята, которые хорошо добавили, но эти вышли на другой уровень игры. Не буду выделять Матвея Иванова, потому что он пришел по ходу сезона, и мне сложно сказать. К концу сезона он провел много матчей, поэтому немного сдал физически. Также Тимур Иванов. Вот четыре игрока, которые сделали серьезный шаг вперед. Знаю, некоторых из них есть серьезное предложение на уровне Первой лиги. Не знаю, насколько это решится или нет, но то, что игроками молодежной команды интересуется верхняя часть Первой лиги, говорит о том, что была проделана действительно качественная работа.
– Какие у вас дальнейшие планы?
– В следующем году я буду тренером «Зенита-2». Мы уже потихоньку тренируемся, так как сезон у них окончен.
– С вами весь штаб переходит?
– Да.
– Кто-то из молодежной команды перейдет туда?
– Человек 6-7.
– Какие у вас были ощущения, когда вы узнали о назначении?
– Это новый вызов, это профессиональный футбол и другая история, относительно молодежного футбола. Проверю себя в других условиях. Наверное, это будет уровень выше, чем молодежное первенство. Получится проверка, после которой смогу понять, способен ли я двигаться куда-то дальше или нет. Не волнительно, а интересно.
«Мы всегда будем на стороне Соболева»: интервью с нападающим «Зенита» Педро
«Задача – сформировать у ребят мышление, чтобы они сами были ответственны за свое развитие»
– Знаю, что вы увлекаетесь психологией. Какой подход вы применяете к игрокам?
– Подход очень простой, который можно назвать осознанностью. Осознанность в том плане, кто мы, куда идем и что должны для этого сделать. Например, кто ответственен за будущее игрока – сам игрок или тренер. Ставлю задачу сформировать у ребят такое мышление, чтобы они сами были ответственны за себя и свое развитие. А тренер будет помогать, направлять, общаться, и за счет этого общения ребята должны прийти к каким-то вещам, которые помогут им в футбольной или жизненной ситуации. Я не увлекаюсь терминологией, но у меня супруга спортивный психолог. Скорее я все через себя пропускаю. Мы просто разговариваем с футболистами как обычные люди.
– Как психология помогает понять футболистов? Ведь у каждого свой характер.
– Сейчас я знакомлюсь с новой командой. Самое главное – это то, как общаться на поле и вне его. Это может быть обычный вопрос, в какой ситуации ты оказался и какой есть выбор. Ребята, которые обладают хорошим игровым мышлением, говорят о своих вариантах. Важно задавать открытые вопросы, а не просто те, на которые можно ответить «Да» или «Нет». Тем ребятам, у которых не развито такое мышление, надо просто сказать, что делать, посоветовать. С кем-то можно общаться на уровне мышления, а кому-то нужны указания. Кому-то можно сказать спокойно, и будет результат, на кого-то нужно чуть повысить голос, подмигнуть, пошутить. Моя задача в том, чтобы найти контакт.
– Насколько тяжело его найти?
– С кем-то очень тяжело, потому что все зависит от уровня мышления. Понятно, что есть такие футболисты, с которыми невозможно работать в таком направлении, но для этого существуют мои помощники. С большинством футболистов все-таки получается наладить диалог. Конечно, с кем-то дольше получается, с кем-то быстрее. Очень многое зависит от типа нервной системы. Сам учусь видеть такие ситуации, но и супруга подсказывает. Например, если футболист ошибся, и лучше промолчать. Если я укажу ему на ошибку, то он будет к ней постоянно возвращаться, это не даст ему возможности сделать следующее действие хорошо. Он видит, что я не обращаю внимание на ошибку, и тоже не зацикливается, поэтому следующее действие делает удачным. Тут все зависит от игрока.
– Почему у кого-то совсем не получается? Они не воспринимают какие-то методики или настолько уверенные в себе?
– С очень уверенными в себе достаточно легко работать в этом плане. А вот те, у кого не получается, – это ограниченные в мышлении. Конечно, мы все ошибаемся. Если не получается с первого раза подобрать ключи к футболисту, пытаешься зайти с других сторон. А когда попробовал весь свой арсенал, и ничего не сработало, значит, у него есть какая-то история, из-за которой я не могу передавать информацию. Естественно, я буду развиваться в этом направлении, но с таким игроком может быть поздно. Зато к другим игроками с подобными проблемами я смогу найти подход.
– Что посоветовать молодым ребятам, которые думают, что депрессии не существует?
– Ничего. Они сами придут к какой-то ситуации, которую не смогут решить. Наверное, есть такие люди, которые сами справляются со всем, и это замечательно. Но помимо них есть другие люди, которые могут не понимать, что им делать. Задача психолога – помочь человеку разобраться в себе с помощью каких-то техник. Каждый психолог помогает по-своему. У российских спортивных психологов разное понимание и разный подход к футболистам. Если у нас такие специалисты работают по-разному, то игроки тоже про психологию думают по-разному. Это право каждого. Дай бог, чтобы людей все получалось, и им не пришлось обращаться к психологу.
– Как вы пришли к психологии?
– Во время карьеры тренера. Моя супруга – спортивный психолог, работала в академии. Сейчас у футболистов возникают такие же ситуации психологического характера, которые были у меня, когда я играл. Мне хочется, чтобы у ребят не было подобных ситуаций.
– Психологи сами ходят к психологам. Вы тоже?
– Мне не надо, потому что у меня дома психолог. Я общаюсь с женой, и уже в процессе мы приходим к пониманию того, как я могу помочь футболисту. Она советует попробовать разные подходы и наводит меня вопросами к тому, как решить ту или иную ситуацию.
– Можете посоветовать книги или фильмы, чтобы помочь молодым ребятам разобраться в себе?
– Есть книги испанского психолога Марии Руис, правда они на английском языке.
– Как в спорте справляться с неудачами и поражениями?
– Все зависит от восприятия. Поражения бывают разные. С каким-то не надо справляться. Если мы говорим об игре команды, развитие ребят гораздо выше, чем результат. Если мы играли хорошо, создавали моменты, но проиграли, то расстройства от поражения не будет. Если я удовлетворен игрой и увидел, что футболист сделал что-то, чего не делал ранее, то это уже движение вперед. Если мы договорились определенным образом начинать атаки, и это несколько раз получилось, но мы проиграли, я буду удовлетворен.
Понятно, что есть матчи, когда ничего не получается, и мы проигрываем. С такими поражениями тяжело справляться. Начинаю копаться в себе, что делали, что говорил, что игроки отвечали, какой был уровень нагрузки – миллион моментов, которые надо проанализировать. Дальше общаюсь с коллегами, кто что увидел, у кого какое мнение. Но эти поражения я рассматриваю с точки зрения развития игроков и командной игры.
– А как выходить из ситуаций, когда начинаешь винить себя?
– Во всем себя винить нельзя. Надо просто делать иначе в следующий раз. Если результат изменился, то это помогло. Но не факт, что дальше тоже поможет.
– Будете ли вы отчитывать игрока при всех, когда он допустил ошибку?
– Смотря в каких моментах. Стараюсь обходиться без повышенного тона и ругательства.
– Нецензурную лексику используете в общении с футболистами?
– Мат практически не использую. Могу сказать в какой-то шутке, но это не будет направлено на конкретного человека. В этом году впервые в тренерской карьере ругался матом в раздевалке в перерыве матча с «Краснодаром». В конце первого тайма мы посыпались так, что надо было сделать то, чего я никогда не делал. Вот и выбрал такой стиль общения. Тогда первый тайм мы проиграли 0:3, а второй тайм завершился со счетом 1:1. Возможно, сработало что-то другое, но не исключаю, что это.
«Я с большой симпатией отношусь к ЦСКА»: интервью Владимира Газзаева о работе и РПЛ
«На сегодня Сафонов – номер один в сборной»: Виталий Кафанов подвел итоги года для наших вратарей