«От мужика пахнет мужиком, а от мужчины — женщиной».
В точности не помню, где и от кого, но очень давно услышал я это афористическое выражение — оно врезалось мне в память, временами заставляя задумываться о его смыслах.
Применительно к парфюмерии мне нравится мысль о том, что один из самых хитроумных ходов в мужской парфюмерии заключается в создании утонченной отсылки на парфюмерию женскую.
Именно в таком ключе выполнен Café Men 2 — белоцветочный, но официально мужской аромат, что само по себе довольно редкое сочетание. Не имя точной информации об авторе парфюма, можно предположить, что композицию придумал Анри Бержиа, который в то время сделал для бренда Parfums-Café еще несколько ароматов. Сам бренд довольно занятный, о нем и другом его аромате уже писал, например, Сергей Борисов. Дополню лишь, что сами Cofinluxe связывали «кофейную» линейку не только с теплом домашнего уюта, но также с атмосферой приключений и экзотики — к ней, на мой взгляд, отсылает Café Men 2.
Композиция открывается нетипичной для мужских ароматов густой нотой жасмина, абсолютно неприкрытого, с индольными, лактонными и резиново-каучуковыми оттенками. Возникает мысль, что не тот парфюм назвали Alien Man, да и название Poison отлично подходит для описания начального звучания аромата — ядовитого, как молочно-белый сок, вытекающий из разреза зеленого стебля хищного тропического или даже инопланетного растения. Впечатление усиливает и сама изумрудная зелень флакона и коробки, зарифмованная с нотой лайма, сокрытого в тени огромного жасмина. Лайм здесь свежий, кисловатый и сочный, но вместе с тем уплотненный и засахаренный до консистенции мармелада, чья бархатистость ощущается чуть ли не на вкус.
Цитрусовая сторона композиции дополнительно поддерживается флердоранжем, вплетенным и в белоцветочную жасминовую часть аромата. Все перечисленное уже звучит весьма недурно, но так бы и остаться Café Men 2 сочинением на тему Nikos Sculpture Homme, если бы не еще одна неожиданная сторона звучания, которую поначалу не замечаешь, будучи ошеломленным волной жасмина.
Сквозь жасминовое марево на белоцветочном небосклоне можно разглядеть гигантский косматый шлейф, оставленный амбровым метеоритом, упавшим в самые дебри сердца аромата. Почти до самого конца звучания он будет лежать в огромном развороченном кратере — грязный и обугленный, своей дымной анималистичностью вызывающий в памяти Guerlain Jicky или даже Jacques Bogart Furyō.
Этой «нечистоплотной» стороне звучания вторит землистость пачули, которые вместе с амброй через несколько часов звучания, будто вспомнив, к какой линейке принадлежит аромат, все же дадут аккорд, похожий на обжаренные кофейные зерна, рассыпанные по столу среди белых лепестков. В самом-самом конце останется лишь амбра — из пышущей жаром глыбы она остынет до мягкого и сладкого мыльного обломка.
Что это было? Трудно сказать однозначно, но это точно одно из маленьких чудес парфюмерной природы. Первая половина 2000-х годов была отмечена рядом смелых экспериментов и неожиданных ходов, толчок которым дала предшествующая эпоха 1990-х — но даже так мужских белоцветочных (да и собственно цветочных) ароматов крайне мало, за почти тридцать лет в парфюмерной вселенной зажглось едва ли больше десятка ярких сверхновых.
Но здесь мы вновь возвращаемся к вопросу: что делает мужской цветочный аромат именно мужским? Не думаю, что это животная амбра или еще что-то в таком духе.
Возможно, все дело в неуловимой и неописуемой пропорции жантильности и мужественности, которые в сумме и дают то, что называется джентльменом. И такое соотношение волен установить для себя всякий настоящий мужчина, покуда истинно ощущает себя таковым.