- Я так хочу эту лягушку, - сказала я и заревела.
Мой организатор обалдела даже, испугалась, спрашивает: "Оль, ты в порядке?"
А я не в порядке.
Но я сейчас расскажу с самого начала.
Сначала был разговор с Олей.
- Я не хотела тебя дёргать перед Новым Годом, понимаю, что жаркая пора сейчас, но когда узнала эту историю, сразу о тебе подумала, - говорит Оля, сотрудник благотворительного фонда.
Оля хорошая, мы работаем вместе много лет, ближе уже к "дружим", чем к "работаем".
- Да? Почему?
- Так твоя тема.
- Какая?
- Там мальчик - глухонемой. И родители - тоже. А еще он не ходит, и поэтому ему коляска нужна. Драма.
- А почему "моя тема", Оль? - напрягаюсь я.
- Ну, глухонемые же. Плюс история такая, душещипательная. Ты же можешь так написать, что мурашки...
Если честно, я в этом месте даже злюсь. Прямо ловлю в себе это злое сопротивление, фиксирую. И понимаю, что это признаки выгорания, на такой вот "злой" энергии неправильно заниматься добром.
Но просто когда я выкладываю график гастролей, мне тут же пишут из разных городов разные люди:
- Ольга, вы едете в наш город!? Супер! Приглашаем вас в наш инклюзивный театр/реабилитационный центр/центр для особенных детей... Вы же любите эту тему, вот мы вас туда отведём!
И я каждый раз удивляюсь формулировке "любите эту тему".
Да, я активно занимаюсь благотворительностью, делаю это так, как умею и как кажется мне эффективным, я чувствую себя в этой сфере нужной, ценной и живой (и это и есть мои бонусы за работу), но это не значит, что мне ничего, кроме инклюзии, не интересно.
А меня почти никогда (ну точнее, редко-редко) не зовут просто в театр, или просто в музей, или просто на экскурсию в городе.
Меня зовут туда, где больно, где драма, где можно/нужно помочь.
И я рада, видит Бог, но к концу года я так устала, что внутреннее изобилие иссякло, и вместо радости внутри как будто сопротивление.
Тут была история в одном городе. Стыдная, но я расскажу.
У меня сорвалось интервью, освободилось 2 часа, и организатор говорит идеи, как эти два часа можно заполнить:
- Так, смотри. Тебя приглашали в центр для особенных детей, на концерт детей с инвалидностью, провести мк в инклюзивном центре, и... вот еще... в музей лягушки.
И я расплакалась от того, что я хочу... в музей лягушки. Там просто будет лягушка, а никаких человеческих драм не будет.
Просто я же , когда пишу, вовлекаюсь во все эти истории, впитываю их, и мне начинает казаться, что вокруг только они, трагедии и драмы.
А тут просто лягушка, зеленая, прыгает, царевна. И ничего у нее не болит, и никто у нее не страдает.
И мне так стыдно, что я лягушку выбираю , а не возможность кому-то помочь. Но помогать надо из точки наполненности, а не замученности.
В итоге, в том городе я не пошла ни в лягушку, ни в инклюзию. Просто спать легла. Восстанавливать себя. Так и потратила 2 часа.
Под конец года я уже традиционно ловлю выгорание на теме благотворительности. Это происходит потому, что под Новый год все благотворительные фонды всегда активизируют свою работу - придумывают новогодние акции, челленджи, сборы - и приходят за информационной поддержкой к блогерам.
К фондам нет никаких претензий, если бы я была сотрудником фонда, я бы делала также: перед Новым годом особенно хочется чуда, особенно верится в него, и как-то щедрее люди. Плюс новогодние бонусы у тех, кто работает в офисах.
Но итог - в личке огромный поток чужих историй людей, которым нужна помощь.
Я их порой даже дочитать не могу, хочу лечь, накрыться одеялом и ни с кем не говорить. Вообще.
"Твоя тема", блин. Серьёзно?
Я глотаю злость, понимаю, что Оля - не причём, она делает свою работу, уточняю у неё:
- Оля, а как брать интервью у глухонемого ребенка? И его мамы? Они не слышат и не говорят. Как ты себе это представляешь?
- Ой, я не подумала.
- Я писатель, Оль. Я встречаюсь с людьми, беру у них интервью, потом пишу их историю. А тут как? Я жестового языка не знаю.
- Оля, извини. Я увидела диагноз, решила, тебе будет интересно... Не подумала, отбой!
Да. Ладно. Отбой.
И вот я живу свою жизнь. Она у меня классная. В ней яркие события, люди, приключения. Я хоть и уставший, но очень счастливый человек. Путешествую, хожу в театр, встречаюсь с друзьями.
И я думаю о том, что где-то есть глухонемой мальчик, который еще и не ходит. И он живет совсем другую жизнь. И я могла бы помочь сделать его жизнь чуть ярче, но не стала.
У меня лягушки, мне некогда.
Мальчик заглядывает в мои мысли, вклинивается периодически. Некогда, да? Ясно. Некогда. Вздыхает и уходит.
АААААААААААААААА.
- Оля, - я пишу Оле из благотворительного фонда. - А пишут они нормально?
- Кто?
- Ну, глухонемые, семья, про которых ты говорила.
- А. Ну, давай так: они не писатели. Но ответить на вопросы могут.
- Ладно. Тогда давай их контакты, попробую взять интервью в текстовом формате. Я так не делала никогда, не понимаю пока, как это будет, но, может, получится... Хотя бы попробуем.
- Знаешь, недавно был день зимнего солнцестояния. Самый короткий день, но очень важный, очень люди проявляются.
- Я в такое не очень верю, ты же знаешь.
- И не надо, это не обязательно. Но в тот день я весь день благодарила вселенную за всё, и за тебя, и тут ты пишешь. Прямо вот сразу. Это как знак, Оль.
- Дай мне телефон героев, - вздыхаю я.
- Щас дам. Говорю же - твоя тема.
- Моя тема - лягушки.
- Почему лягушки?
- Долго объяснять. Дай телефон...
Скоро выйдет самое необычное мое интервью, друзья. Работаю над ним. Там всё сложно, но возможно.
Будем считать, что этим постом я вас подготовила. Прогрела.
Ква.
