Люди, добившиеся успеха на литературном поприще, становятся, как говорят сейчас, «лидерами общественного мнения». К ним иногда прислушиваются, могут соглашаться или нет, но мнение учитывают. И писатели нередко чувствуют определённую ответственность за то, что пишут, и за то, как влияют на умы людей. Поэтому, когда случается несправедливость, литераторы не могут остаться в стороне. Эта статья о нескольких случаях, когда писатели выступали в качестве общественных деятелей, защищая тех, кто сам себя защитить не мог.
Эмиль Золя и «дело Дрейфуса»
Пожалуй, это одно из известнейших гражданских выступлений писателя за всю историю литературы. Эмиль Золя рискнул всем, что у него было, пытаясь остановить несправедливость.
Если коротко, то «дело Дрейфуса» состояло в следующем. Был 1894 год. В Генеральном штабе Франции обнаружили, что пропало несколько засекреченных документов. Вскоре французская разведка получила сведения, что кто-то из сотрудников Генштаба передаёт документы немецкой разведке. Проведя небольшое расследование, разведка вышла на артиллерийского офицера Альфреда Дрейфуса. Его сразу же арестовали, а дело передали в военный суд, который проводил закрытые заседания. Хотя улик не хватало, Дрейфус был признан виновным, разжалован в рядовые и отправлен в пожизненную ссылку на остров у берегов Французской Гвианы.
Важно понимать, что во Франции в это время были сильны националистические настроения. В 1871 году страна с треском проиграла Франко-прусскую войну, император был взят в плен, рухнула империя и образовалась Третья республика. Нужен был виновный. А кто чаще других в истории Европы воспринимался как враг? Конечно же, евреи. Как писал в те времена журналист Шарль Моррас, французы должны оказывать всяческое сопротивление, как потом говорили в СССР, «безродным космополитам», чуждым французской гордости, которые и довели страну до плачевного состояния.
Поэтому и несчастный еврей Альфред Дрейфус был быстро признан виновным. Кроме этнического происхождения, ему ещё и не повезло с местом рождения – Эльзас. Это территория, традиционно считавшаяся спорной, на неё претендовали и французы, и немцы. Население там было всегда по большей части немецкоязычным.
К счастью, дело быстро стало известным обществу. Его скоротечность и жестокость поразили очень многих людей. Деятель сионистского движения Теодор Герцль оказался среди присутствующих на церемонии, в ходе которой Дрейфус был разжалован. Герцль вспоминал, что люди, наблюдавшие за этим действом, скандировали: «Долой евреев». К счастью, нашлось очень много людей, которые вступились за Альфреда Дрейфуса.
На стороне Дрейфуса выступил полковник Жорж Пикар, новый глава контрразведки. Проведя своё расследование, он пришёл к выводу, что настоящим виновным был майор Фердинанд Эстерхази. Его даже пытались судить, но оправдали. Это была последняя капля.
Буквально через два дня после суда над Эстерхази в газете «Аврора» (кстати, её главным редактором был Жорж Клемансо, будущий премьер-министр Франции, один из архитекторов мирового устройства после Первой мировой войны) было опубликовано письмо известного писателя Эмиля Золя под названием «Я обвиняю» («J’accuse»). В письме были такие слова: «На днях военный суд, понуждаемый приказом, дерзнул оправдать пресловутого Эстерхази, нагло поправ истину и правосудие. Этого нельзя перечеркнуть – отныне на лице Франции горит след позорной пощёчины, и в книгу времени будет записано, что сие мерзейшее общественное преступление свершилось в годы Вашего правления. Но раз посмели они, смею и я».
Это было не просто выступление в защиту невинно осуждённого человека. Это был вызов всей политической системе Франции, которая выстраивалась со времён позорного поражения в войне с немцами. Золя подробнейшим образом изложил все моменты суда и проведённого расследования. Более того, писатель прямо обвинил в преступлении против права следователя по делу Дрейфуса подполковника Дюпати де Клама, военного министра Мерсье и многих других, в первую очередь военных, деятелей. В конце письма Золя писал: «Выдвигая перечисленные обвинения, я отлично понимаю, что мне грозит применение статей 30 и 31 Уложения о печати от 29 июля 1881 года, предусматривающего судебное преследование за распространение лжи и клеветы. Я сознательно отдаю себя в руки правосудия. […] Правды – вот всё, чего я жажду страстно ради человечества, столько страдавшего и заслужившего право на счастье. Негодующие строки моего послания – вопль души моей. Пусть же дерзнут вызвать меня в суд присяжных, и пусть разбирательство состоится при широко открытых дверях!»
Хотя дело против Золя открывали неохотно, поскольку это была известнейшая личность, сделать это всё-таки пришлось, ведь письмо Золя произвело такой эффект, который игнорировать было нельзя. Ведь газета с письмом писателя побила все рекорды продаж – тираж в 300 тысяч экземпляров! Общество взорвалось. Половина его встала на сторону Золя, а половина выступила против. Вслед за Золя в поддержку Дрейфуса выступили такие выдающие люди, как Анатоль Франс, Марсель Пруст, Клод Моне, Камиль Писсарро и Сара Бернар. Золя обвиняли даже в том, что у него, видите ли, итальянские корни.
7 февраля 1898 году был дан старт делу Золя. Судил его суд присяжных – за то, что он якобы безосновательно обвиняет военных деятелей. Иными словами – в клевете. Конечно, у писателя не было доказательств преднамеренного нарушения закона со стороны военных. Но защита апеллировала к тому, что для писателя важно привлечь внимание общества к вопиющему нарушению закона и что Золя пользовался тем, что было ему доступно, – словом. На присяжных оказывалось давление, общество бурлило. Писателя в итоге приговорили к году тюремного заключения и штрафу. Несмотря на попытку опротестовать приговор, он был оставлен в силе. В планы Золя не входило тюремное заключение, поэтому он был вынужден бежать в Англию. Вернулся он лишь через год, когда вскрылось, что майор Эстерхази действительно работал на германскую разведку. В том же году Альфред Дрейфус был признан невиновным, но ему всего лишь сократили ссылку – с пожизненного до 10 лет. Полностью оправдан он был лишь в 1906 году. Но Эмиль Золя, человек, который, по сути, спас Дрейфуса, этого уже не увидел. Он умер в 1902 году при странных обстоятельствах. До сих пор многие считают, что это было политическое убийство. Сам Дрейфус умер в 1935 году. Похороны его сопровождались национальными почестями.
Владимир Короленко и «дело Бейлиса»
Владимир Галактионович Короленко очень много сделал для защиты невинно обвинённых людей. Идеи справедливости были ему совсем не чужды. В молодости он примкнул к «народникам» и даже побывал в ссылке в Сибири. Но и после того, как писатель отошёл от революционной деятельности, он продолжал в меру своих сил помогать простым людям. Когда в 1903 году произошёл страшный Кишенёвский погром, Короленко одним из первых прибыл на место трагедии. Он описал произошедшее в своём очерке «Дом № 13», который сильно повлиял на российское общество в плане изменения отношения к еврейскому населению. Потому что Короленко не приукрашивал действительность. В частности, он писал: «Я имел печальную возможность видеть и говорить с одним из потерпевших… Это некто Меер Зельман Вейсман. До погрома он был слеп на один глаз. Во время погрома кто-то из “христиан” счёл нужным выбить ему и другой. На мой вопрос, знает ли он, кто это сделал, – он ответил совершенно бесстрастно, что точно этого не знает, но “один мальчик”, сын соседа, хвастался, что это сделал именно он, посредством железной гири, привязанной на верёвку». Вскоре после этого Короленко способствовал организации помощи пострадавшим.
Когда 17 октября 1905 года был опубликован «Высочайший Манифест об усовершенствовании государственного порядка», даровавший людям политические права и свободы, по стране прокатилась волна беспорядков и погромов. Одни пытались пойти дальше и свергнуть власть, другие же обвиняли евреев в том, что они расшатывают самодержавие. Короленко выступал и против одних, и против других. В частности, он сумел предотвратить еврейский погром в Полтаве. В одном из своих писем Короленко вспоминал: «Сорганизована "манифестация", и к концу дня, в сумерках, почти на моих глазах, кинулись "бить жидов"... […] Вначале мне, с одним ещё гласным, удалось прекратить попытку избить юношу-еврея, – под конец я чувствовал, что скоро изобьют меня. Вечером многотысячная опять толпа собралась у театра, причем на балконе, откуда недавно говорилось о республике, теперь рядом со мной и двумя товарищами стояли черносотенцы, а снизу по нашему адресу несся рев и возражения. К счастию (на этот раз), один из черносотенных ораторов диким возгласом вызвал панику, началась давка, крики... Мне и товарищам удалось это успокоить, и наше влияние возросло». Убедить людей Короленко сумел тем, что разъяснил им, что Манифест не отменяет монархию как таковую.
Но пиком правозащитной деятельности Короленко стало «дело Бейлиса». 12 марта 1911 года в Киеве было обнаружено тело 12-летнего мальчика Андрея Ющинского. Смерть наступила из-за множественных колотых ран, нанесённых предположительно шилом. Из-за того, что тело было обескровлено, возникла версия, что убийство было совершено евреями, которые, как считали ультраправые конспирологи, использовали кровь в своих ритуалах. Разумеется, это ерунда. Иудаизм очень строг в требованиях к крови вплоть до использования разной посуды при приготовлении пищи, лишь бы не мешать продукты с кровью. Но антисемитов это не беспокоило.
В убийстве был обвинён мещанин из Киева Менахем-Мендель Бейлис. Хотя вскрытие ясно показало, что убийство было совершенно не в ритуальных целях, антисемитское общество проигнорировало свидетельства. Обвинения в адрес евреев допускали такие люди, как министр юстиции Иван Щегловитов и депутат Государственной Думы, черносотенец, Владимир Пуришкевич. В общем, версия ритуального убийства евреями поддерживалась высшими лицами государства. Бейлис был арестован. Неизвестно, чем кончилось бы дело, если бы не вмешался писатель и публицист Короленко.
Писатель лично присутствовал на всех судебных заседаниях. Короленко написал статью «Господа присяжные заседатели», в которой подробно разбирал состав присяжных, выбранных, как сказал писатель, «мошенническим» путём. Десять из двенадцати присяжных были крестьянами, которые ни читать, ни писать не умели. Ещё двое – служащие в городе, немногим грамотнее крестьян. И это при том, что заседание проходило в крупном городе с хорошим университетом! Подобный состав был выбран с целью как можно сильнее запутать необразованных людей и добиться вынесения ими нужного следствию приговора, ведь в материалах дела содержались сложные юридические данные, заключения судебно-медицинской экспертизы и психиатрическое заключение. Кроме того, Короленко обратил внимание, что присяжные были заранее настроены крайне антисемитски. Пять из них были членами черносотенной организации «Союз русского народа».
Кроме всего этого, Короленко организовал обращение интеллигенции в прессе под названием «К русскому обществу». Собственно, текст обращения сам Короленко и написал, а другим только оставалось поставить подпись. В тексте говорилось, в частности, следующее: «Во имя справедливости, во имя разума и человеколюбия мы поднимаем голос против вспышки фанатизма и тёмной неправды. Исстари идет вековечная борьба человечности, зовущей к свободе, равноправию и братству людей, с проповедью рабства, вражды и разделения. И в наше время, – как это было всегда, – те самые люди, которые стоят за бесправие собственного народа, всего настойчивее будят в нем дух вероисповедной вражды и племенной ненависти. Не уважая ни народного мнения, ни народных прав, готовые подавить их самыми суровыми мерами, – они льстят народным предрассудкам, раздувают суеверие и упорно зовут к насилиям над иноплеменными соотечественниками». Обращение вызвало резонанс. Подписи под ним поставили такие видные деятели русской культуры, как Леонид Андреев, Максим Горький, Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус, Александр Блок, Пётр Струве, Павел Милюков, Вячеслав Иванов, Фёдор Сологуб, Алексей Толстой и многие другие. Обращение было не просто формальностью, а неким срезом взглядов русской интеллигенции. Более того, из одной деревни пришло письмо от крестьян, которые солидаризировались с подписантами обращения: «Как верующие в Бога, церковь Христову и любящие святую Русь, мы возмущены до глубины души той враждой и тёмною ненавистью, которую ведут бессовестные люди по отношению к еврейскому народу. Дай Бог, чтобы дикие крики людей, которые нагло попирают все святое, заглохли бы и исчезли с лица земли – с лица родной многострадальной родины».
Так Короленко помог очень и очень многим. И до сих пор он ценим в русской культуре не столько как писатель, сколько как человек, который всю свою жизнь посвятил защите невинных людей, которые не могут постоять за себя сами.
Итог
Два рассмотренных случая показывают, что писатели – далеко не всегда приспособленцы и эгоистичные люди. Это стереотип. Среди них находятся и те, кто просто не может пройти мимо творящейся несправедливости. Как говорил Иосиф Бродский: «Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно». Этим и руководствовались Эмиль Золя и Владимир Короленко. А помогая отдельному человеку, они помогли очень многим.
Мы рады, что статья оказалась для вас интересной! Больше интересных фактов из мира литературы вы можете найти в нашем телеграм-канале "Книгоед".