Я стояла перед мамой и смотрела в ковер. Никогда еще ковер не казался мне таким интересным и занимательным. Хотя сейчас мне все казалось интересным, если это давало возможность не смотреть маме в глаза. Когда мама меня ругала, взгляд у нее становился очень тяжелым.
В такие моменты мне не нравилось находиться рядом, но выбора у меня все равно не было. Почему-то мама отказывалась ругать меня, когда я тихонечко сидела в другой комнате, а ведь так было гораздо легче.
— Итак, я жду ответа: кто съел все конфеты из вазочки? — Голос мамы был суровым, а глаза из голубых стали серыми. И так было всегда, когда я что-нибудь натворю. Правда, сейчас о цвете глаз мамы я только догадывалась, потому что взгляд мой все еще изучал узоры на ковре.
Мама громко вздохнула и стала объяснять, что в нашей квартире живут только трое: я, мама и папа. Папа на работе. Мама конфеты не брала. Вопрос: кто взял?
— Мусик, — буркнула я.
Прости, пушистый друг, но пришлось все свалить на тебя, потому что я еще не отбыла наказание с отлучением от сладкого за ту банку варенья, помнишь? Я видела, как Мусик выглядывал из-за шторы, и в ответ на мои мысли он смущенно мяукнул. Я знаю, у него и своих грехов навалом, но, к сожалению, что взваливать на свою гибкую спинку еще и мой грех он не собирался, тем более после того, как я его насильно обрызгала мамиными духами. Вы пробовали вылизываться после духов? А Мусик пробовал, и ему этот результат совершенно не понравился.
— Мусик говорит, что не брал конфеты, и я ему верю, — продолжила допрос мама. — Вот если бы у нас сметана или колбаса были, тогда вопросы были бы к нему, а конфеты Мусик не ест.
Оправданный Мусик проигнорировал часть про колбасу, задрал хвост трубой и, довольный собой, прошел мимо меня. Кот явно наслаждался моментом: наконец в доме был кто-то виноват, и это не он.
"Предатель!" — подумала я про кота и с еще большим энтузиазмом уставилась в ковер. Признаваться я не собиралась: про варенье я и так уже призналась, и теперь на 2 недели меня оставили без сладкого, а ведь прошло с тех пор всего 4 дня. А если мама еще 2 недели добавит? Сколько же это будет? Это будет... В общем, я не помню, сколько это будет, но это точно очень и очень долго.
Шмыгнув носом, я решила стоять до конца. Не брала конфет, и все тут! А ведь мама сама не раз говорила, что вину нужно доказывать, а меня никто не видел. Я же специально внимательно за этим следила.
— Таня, чистосердечное признание облегчает вину, — напомнила мне мама.
"Ага, облегчает, как же! Вон с вареньем призналась, так и вся выгода от этого, что только в угол не поставили. А лучше бы поставили — постояла бы часок и на волю с чистой совестью, как папа говорит. А так целых две недели без сладкого! Вот они бы сами попробовали целых две недели прожить без сладкого. Изверги какие-то, эти родители!"
А тем временем я чувствовала, как мама разглядывает меня. Если бы я только знала, что мой рот перемазан шоколадом, а из кармана фантик торчит! И выгляжу я, как нахохлившийся воробей, но упрямо ничего не признаю.
— Не хочешь правду говорить? Ну хорошо, у меня есть неопровержимые улики. Я выясню, кто приделал ноги конфетам из вазочки. Но если я их озвучу, тогда ты получишь наказание более суровое, чем если признаешься сама.
Я продолжала изображать партизана, у которого выведывают самую главную военную тайну. Знаю эти мамины заходы: раскрутит на чистосердечное, а потом все равно накажет. Я это помню.
И тогда мама со вздохом достала с полки зеркало и поднесла к моему лицу:
— Посмотрись в зеркало, что ты там видишь? Чья это рожица перемазана шоколадом? Мусика? А еще у него из кармана фантики торчат!
Сказав это, мама вытащила за краешек фантик.
— А теперь шагом марш в угол! Вот папа придет, он с тобой еще поговорит.
Я развернулась и шаркающей стариковской походкой направилась в угол, попутно вытирая рукавом остатки шоколада с лица. Следом за мной припустил Мусик, чтобы, видимо, утешить меня. Но я его намеренно игнорировала. Я все еще помнила, что кот — предатель.
А скоро пришел папа и о чем-то говорил с мамой на кухне. Потом направился к моему углу, где я томилась, как узница режима.
— Ты поняла, за что тебя в угол поставили? — нарочито строгим голосом спросил папа.
— Поняла, — горько вздохнула я.
— И за что же?
— Что улики оставила, — и еще раз тяжко вздохнула я, дочь мамы-прокурора и отца-капитана полиции.
Оцените рассказ лайком 👍 Подписывайтесь на канал ✅ Пишите в комментариях - Ваше мнение важно 😊💬
Читайте другие истории и рассказы 👇