Люба сидела на кухне, обхватив чашку ладонями. Чай давно остыл, но ей было всё равно. Слова Сергея, прозвучавшие пару часов назад, продолжали гулко звучать в голове:
– Люба, я в долгах. Помоги! Ну ты же старшая – ты должна мне помочь...
Куда там. «Старшая должна», «семья превыше всего» – эти слова ей вбивали в голову с детства. С тех самых пор, как маленький Серёжа впервые вымазал свои белые рубашки шоколадом и свалил всё на неё.
Люба пыталась объяснить:
– У меня ипотека. Дочь. Кредит за дом… я не вытяну!
Но Сергей не слушал.
– Машину у меня заберут! Как я без неё?
Вот уж правда: беда не в деньгах, а в их вечной нехватке.
Сергей приехал на следующий день. Непрошенный. Не смущённый. С рюкзаком и улыбкой.
– Люба, да я на пару дней. Вот, с документами разобраться, – уверенно сказал он, проходя в коридор.
Дочь, Катя, глянула исподлобья, недовольно буркнув:
– А ты ему отказать не можешь?
Муж, Андрей, только пожал плечами:
– Не хочу ссориться. Он всё равно своего добьётся.
Сергей сразу обустроился: закинул вещи на диван, включил телевизор и потребовал чай. Люба, привычно вздохнув, поставила кипятиться чайник.
На второй день Сергей уже чувствовал себя как дома.
– Зачем тебе такая большая машина? – спросил он за завтраком, разглаживая газету.
– Работа, – коротко ответила Люба, стараясь не смотреть на брата.
Но он не унимался:
– Продай, купи что-нибудь попроще. А разницу мне – закрою долг.
– Ты серьёзно?! – Люба едва не уронила чашку.
Сергей кивнул, как будто его предложение – вершина логики.
– Я тебе доброе дело предлагаю. И тебе проще, и мне помощь.
Люба отвернулась, закусив губу. А вечером дочь подлила масла в огонь.
– Мам, мне надо купить пальто. А ты опять ему всё отдаёшь.
Её голос дрожал. Люба знала, что Катя права. Но что она могла сделать?
На третий день Сергей влез в их ипотечные документы. Хотел посмотреть, сколько осталось платить. На четвёртый устроил лекцию Андрею о правильном распределении семейного бюджета. К пятому все были на взводе.
Люба с трудом заставила себя говорить спокойно:
– Серёжа, ты же говорил, что на пару дней.
– Ну так я же тебе не мешаю! – ответил он с ухмылкой, вытягивая ноги на диване. – А тебе, кстати, стоит подумать, как экономить. Я тебе расскажу…
Но Люба уже ничего не слышала. Она чувствовала, что скоро сорвётся.
Вечером на шестой день она вернулась домой. Хотела просто лечь, закрыть глаза. Но... дверь спальни была приоткрыта.
Внутри – Сергей. Его руки копались в шкафу, разбрасывая бельё и документы.
– Ты что делаешь?! – Люба влетела в комнату, сердце заколотилось.
Сергей обернулся, в руках был её кошелёк.
– Думал, может, у тебя заначка есть. Чего ты так кричишь?
Люба застыла на мгновение, а потом сорвалась:
– Заначка?! Ты лезешь в мои вещи?! Да как ты можешь!
– Люба, ты чего? Мы же семья! Я же тебе младший брат…
– Младший брат?! – перебила она, голос сорвался на крик. – Ты взрослый мужик, а ведёшь себя как ребёнок! Я тебе не нянька! Хватит с меня.
Сергей обиженно хмыкнул:
– Ну и ладно. Родители всегда говорили, что ты – эгоистка. Вот и видно.
Он ушёл, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в буфете.
Дом погрузился в тишину. Люба села на диван, закрыв лицо руками.
– Ты правильно поступила, – тихо сказал Андрей, обняв её за плечи. – Давно пора.
Катя села рядом, положив голову на колени матери:
– Мам, мы справимся.
Люба кивнула, хотя в голове всё ещё звучали слова брата. Гордость смешалась с болью. Но впервые за много лет она почувствовала, что больше не будет жить по чужим правилам.
И хотя восстановить отношения с Сергеем будет нелегко, она поняла: её собственная жизнь – важнее. Стало немного легче. Лишь немного. Люба знала, брат так просто не отстанет…