Начало, первая глава *** Восемнадцатая часть
Глава 34. Дымка
Демьян поднимается на ноги, когда врач что-то говорит ему, а на глаза мужчины наворачиваются слёзы. Моё сердце начинает бешено колотиться в груди. В висках с силой пульсирует кровь. Я замираю, опасаясь услышать самое страшное, когда мужчина отключает телефон и убирает его в карман.
— Дымка, он сказал, что они нашли донора.
Меня захлёстывают чувства и вырываются из груди вместе со слезами и негромким рваным вскриком. Плевать, что обо мне думают окружающие в эту секунду. Подскакиваю на ноги и бросаюсь в объятия мужчины. Утопаю в них и начинаю рыдать.
— Я знала! Знала, что её спасут! Наша маленькая девочка будет жить! — шепчу я. — Я люблю тебя, Демьян! Как же сильно я люблю тебя и её.
По моим щекам градинами льются слёзы, а мужчина крепко прижимает меня к себе и тяжело дышит.
Я не знаю, как им удалось найти донора, но уверена, что случилось чудо. Прижимаюсь к Демьяну, льну всем телом и плачу. Плачу от счастья. Наше чудо случилось! Мои мольбы были услышаны!
— Я ждал, когда ты скажешь эти слова, — шепчет Демьян мне на ухо. — Но сейчас нам нужно ехать в больницу. Ты с водителем или за рулём?
— С водителем.
Я понимаю, как неловко выглядят наши объятия со слезами в кафе, поэтому отстраняюсь от мужчины и выдавливаю виноватую улыбку, обводя взглядом окружающих.
— Врач сказал, что нам следует подписать какие-то бумаги и познакомиться с донором. Знаешь, а он сам пребывает в шоке, потому что даже не надеялся, что удача улыбнётся нам.
Каким образом донора удалось найти?
Вероятность того, что Асе подошли стволовые клетки кого-то чужого, слишком мала.
Почему-то я думаю о Саиде.
Быть может, они с Анной не всё рассказали нам?
Могло ли случиться так, что она родила от него ребёнка, и он решил помочь спасти Асю?
Мысли кипят в голове, пока Демьян оплачивает наш завтрак.
Мы так и не успели прикоснуться к еде, но сейчас аппетита нет совершенно никакого, и я предлагаю официанту отдать наш заказ бездомным. Молодой человек улыбается и кивает. Раньше в этом кафе точно так делали, не знаю, изменилось ли это правило за прошедшие семь лет.
Мы с Демьяном садимся в машину, где задремавший водитель пытается прийти в себя и потирает глаза кулаками. Он извиняется, но видит улыбки на наших лицах и понимает, что мы не злимся. По сути, это его дело — чем заниматься в свободное время. Вряд ли его дремота как-то скажется на вождении. Мы с Демьяном переплетаем пальцы своих рук и ждём встречи с донором. Внутренности дрожат, а сердце часто-часто колотится в груди, порой сильными толчками ударяясь о рёбра.
Как только водитель паркует машину около медицинского центра, мы с Демьяном вылетаем из салона и спешим встретиться с доктором. Он ждёт нас в своём кабинете. В коридоре я вижу Виктора. Меня немного напрягает тот факт, что он сидит около кабинета лечащего врача Аси.
— Что ты тут делаешь? — спрашиваю я, хмуро глядя на мужчину.
Виктор поднимается на ноги и виновато опускает голову.
— Витя, ты сказал, что у тебя здесь дело… Ты ходишь в этот медицинский центр ради ребёнка своих знакомых к врачу Аси? Что ты скрываешь? — спрашиваю я немного строгим голосом.
— Стойте! Будьте повежливее с нашим донором, клетки которого подходят маленькому ангелочку на девяносто восемь процентов, — вмешивается Андрей Семёнович.
Мой рот приоткрывается, а глаза широко распахиваются от изумления.
Виктор — донор?
Но как такое может быть?
Мы с Демьяном молча переглядываемся.
— Это именно то, о чём я хотел поговорить с тобой, Таня, — немного дрогнувшим голосом говорит Виктор.
— Виктор подходит на девяносто восемь процентов, а я куда меньше… — вдруг говорить Демьян. — Что это значит? Ася мне неродная?
Виктор бледнеет, а я смотрю то на него, то на Демьяна, а потом медленно перевожу взгляд на врача, который лишь разводит руками.
Виктор спал с моей сестрой?
Но как же тесты ДНК, о которых мне рассказывал Демьян?
Вряд ли такое может быть…
Насколько мне известно, Анна всегда раздражала Виктора.
Я снова перевожу взгляд на своего друга детства.
— Вить, может, объяснишь нам, как такое может быть?
— Может, Тань, потому что ты моя сестра. Это та правда, из-за которой я был вынужден сбежать от тебя однажды.
Я покачиваюсь на месте и чувствую, как кончики ушей начинают гореть.
Виктор — мой брат?
Но как?
— Думаю, нам с тобой следует поговорить… Пока Демьян будет подписывать все документы, мы могли бы посидеть в местном буфете, — предлагает Виктор. — Или прогуляться.
Я смотрю на Демьяна, и он кивает. Не могу поверить, что Виктор мой брат. Всё это время я считала, что он влюблён в меня, что вспомнил подростковые чувства, а он — мой брат! Он не пытался сделать меня своей женщиной, а заботился обо мне, как о сестре.
— Лучше прогуляться, а то в голове и без того стоит туман, — киваю я.
Мы с Виктором выходим на улицу, добираемся до скамьи, присаживаемся на неё, и я устремляю на мужчину пристальный взгляд.
— Я не думал даже, что подойду на роль донора, а когда на похоронах Анны ты сказала, что девочка совсем плохая, я решил рискнуть, ведь лучше узнать, что ты точно не подходишь, чем потом мучиться мыслями, что не спас ребёнка. Не буду скрывать, что по большей части сделал это ради тебя. Вижу я, как ты любишь Демьяна и его дочь.
— Мою дочь, — перебиваю я. — Прости, что прерываю, но Ася моя дочь. Я полюбила её как родную и сказала ей, что я её мать. Я не хочу, чтобы когда-то она узнала, что Анна имеет хоть какое-то отношение к ней.
Виктор кивает.
— В общем, я не хотел обнадёживать тебя, поэтому пока боялся отвечать на твои звонки и сообщения, а сегодня пришёл положительный результат. Я буду счастлив, если смогу спасти жизнь своей племянницы.
На губах Виктора появляется грустная улыбка.
— Как давно ты знаешь? И если ты мой брат, то получается, что ты рос в приёмной семье?
— Нет… Мой отец и твоя мать… Они были вместе. Отец тогда был женатым человеком, но обо всём по порядку. Когда отцу стало известно, что я влюблён в тебя и всерьёз намерен жениться на тебе, он подозвал меня к себе и сообщил, что должен серьёзно поговорить. Он решил раскрыть передо мной свою душу. Я тогда боялся, и понимал, что не зря. Он рассказал, что твоя мать соблазнила его, у них случилась близость, но она заявила, что не хочет разрушать его семью и называть его отцом своих детей. Да и дети ей, судя по всем, не особо-то были нужны. Отец боялся, что моей маме станет известна правда об измене, просил меня не рушить их отношения, просил прощения за ошибку молодости, но он должен был сказать, чтобы я не сблизился со своей сестрой. Мне тогда было очень больно, Таня, ведь я на самом деле любил тебя и представлял в роли своей жены. Думал, какой большой дом мы построим, как будем помогать своим бабушкам. По этой причине я был вынужден уехать из деревни навсегда, даже не попрощавшись с тобой. Я не представлял, каково будет смотреть в глаза девочки, которую люблю, зная, что прощаюсь с ней навсегда, что не могу быть с ней вместе. Потихонечку подростковая влюблённость улеглась. Мне стало легче дышать, легче жить. Когда мы встретились с тобой снова, я чувствовал к тебе лишь заботу, хотел стать для тебя старшим братом и оберегать, чтобы больше никто не посмел тебя обидеть. Именно по этой причине я так сильно злился на то, что ты решила помочь Демьяну и снова сближаешься с ним. Мне казалось, что это неправильно, что так не должно быть… Потом стало раскрываться немало правды. Бабушка призналась, что хотела свести нас с тобой, поэтому когда Анна попросила подыграть ей, чтобы разлучить вас с Демьяном, она согласилась открыть водопровод в доме и позвонила тебе. Она не знала, что мы с тобой брат и сестра, не знает и теперь. Я не смог раскрыть перед ней тайну отца, решил, что это будет неправильно и несправедливо по отношении к нему, ведь обещал молчать. Когда случился пожар в вашем доме, я думал, что это тоже дело рук бабушки, боялся, что ты возненавидишь меня и хотел поскорее поговорить с тобой, потому что ты считала меня влюблённым неудачником. В итоге нам постоянно что-то мешало, и я не мог признаться тебе, раскрыть свою душу. Причастными к пожару оказались какие-то люди восточной внешности. Уж не знаю, кто они такие, но, наверное, именно те, что искали Анну и избавились от неё. Тогда я порадовался, что бабушка осознала свою ошибку и оставила попытки сблизить нас с тобой. А дальше ты уже всё знаешь. Я сдал анализ, чтобы узнать, подхожу ли на роль донора Аси, и оказалось, что подхожу. Я не ожидал, если честно, что так будет, но всё сложилось наилучшим образом. Уже скоро проведут пересадку, и я надеюсь, что девочка поправится.
Я кладу голову на плечо Виктора и смаргиваю слёзы, покатившиеся из глаз.
У меня есть брат.
Мой брат.
Поверить только…
Я так страдала после предательства сестры, мечтала, чтобы у меня была заботливая сестра, но судьба подарила мне брата.
— Я так рада, что ты мой брат, ты даже не представляешь, — говорю я. — И не только из-за того, что ты станешь спасением для Аси, я просто всегда испытывала к тебе тёплые чувства, но не понимала их, а теперь точно знаю: я люблю тебя как брата. И я очень рада, что теперь мы сможем общаться ещё больше, навёрстывая упущенное. А ещё я непременно займусь устройством личной жизни моего брата, — всхлипываю я.
Виктор невесело посмеивается.
— Знаешь, с этим всё будет куда сложнее, потому что не родилась ещё та женщина, которая будет похожа на тебя.
Я бледнею и внимательно смотрю на Виктора.
— Да нет же… От моей подростковой влюбленности ничего не осталось, но я хочу, чтобы моя избранница была такая же искренняя, заботливая и любящая.
Я улыбаюсь и киваю.
— Поняла, позднее озвучишь свой список пожеланий подробнее.
Мы с Витей смеёмся и переплетаем пальцы наших рук.
Глава 35. Демьян
Начинается активная подготовка Аси к операции, и в глазах моей дочери, наконец, появляется жизнерадостный блеск. Пока она находится в больнице с няней, мне приходится посетить врача, чтобы убедиться, что сотрясение пройдёт без следа. Конечно, приходится услышать о себе немало всего нелестного из-за небрежного отношения к здоровью, но в итоге мужчина заявляет, что всё в порядке, и я поправлюсь без каких-либо осложнений. Я и не сомневался и пошёл в больницу только ради того, чтобы убедиться в этом, чтобы обо мне перестала беспокоиться Дымка, потому что в последнее время она всё чаще задавалась вопросом о моём состоянии. Мне выписывают какие-то препараты, и я решаю, что пропью хотя бы их, чтобы наверняка всё прошло бесследно.
— Вам следует стать взрослее, ведь вы взрослый мужчина, а творите такие глупости! — возмущается врач, — То из реанимации сбегаете, то потом не посещаете больницу, а такое заболевание следует контролировать, вы ведь отлично знаете это.
— Док, я всё понял и постараюсь повзрослеть. Были обстоятельства, заставившие вести себя именно так. Мне не было дела до своего здоровья. Теперь всё изменилось, и я осознаю всю серьёзность ситуации.
— А должно быть. Несмотря ни на какие обстоятельства! Кому станет легче, если вы сляжете или в могиле окажетесь? Вашей жене? В первую очередь вы должны думать о собственном здоровье, потому что именно на ваших плечах ответственность за семью. За жену, которая доверилась вам, за дочь. Да что мне говорить-то, если сейчас вы киваете, а потом снова начнёте вытворять, не пойми что.
Я больше ничего не говорю в ответ на слова врача, потому что ему удалось меня пристыдить. Я всё отлично понимаю и не хочу, чтобы Дымка с Асей остались без моей защиты и любви.
— Что сказал доктор? — спрашивает Дымка, когда я выхожу из кабинета.
Она поднимается со скамьи и смотрит мне в глаза, а я тону в ней, растворяюсь до капли.
— Сказал, что меня в космос скоро можно отправлять, но мне пришлось отказаться, ведь я не оставлю вас с дочерью и нашим малышом, пол которого пока ещё неизвестен.
Дымка смеётся и обнимает меня. Мы так много упустили, что теперь каждую секунду пытаемся наверстать упущенное: обнимаемся, как только появляется такая возможность, целуемся, как подростки.
— Может, прогуляемся, как раньше? Просто бредя в неизвестном направлении?
— А потом будем вызывать такси, чтобы доехать до места, где оставили машину? — смеётся Дымка, а её звонкий смех ласкает уши.
— Можно и так, но мы можем не уходить далеко отсюда, тебе ведь тяжело будет ходить на дальние расстояния…
— С чего ты взял? У меня руки и ноги на месте… А живота пока и не видно. Тяжело будет, когда он станет как арбуз, а пока вполне нормально.
— Тогда воспользуемся возможностью, пока она у нас есть?
Мы переплетаем пальцы наших рук, выходим из больницы и идём, куда глаза глядят, наслаждаясь приятным прохладным ветерком, дующим прямо в лицо.
— До сих пор сложно поверить, что Виктор мой брат. Мне кажется, что я стала героиней какого-то индийского фильма на мотив Зиты и Гиты, — вдруг говорит Дымка, а я смеюсь.
Мне казалось так, когда я отошёл от действия того злосчастного препарата и понял, что переспал совсем не с той сестрой. Я тогда дико ненавидел себя и считал героем какого-то идиотского триллера.
Жизнь порой преподносит сюрпризы куда интереснее, чем самые закрученные повороты в сериале. Я уже почти потерял надежду на хороший исход в лечении Аси, а чудо пришло оттуда, откуда мы его совсем не ждали. Я отчаянно ревновал Дымку к её другу детства, даже не подозревая, что он относится к ней, как любящий и заботливый брат. Наверное, мне следует впоследствии извиниться перед ним, ведь нам придётся подружиться и найти общий язык, что будет несложно сделать после спасения Аси. Я буду обязан этому мужчине за жизнь своего ребёнка.
— Знаешь, а ведь совсем скоро в нашей жизни появится ещё один карапуз, — вдруг говорю я. — Поверить только! Наш малыш!
За всей этой суетой я толком не осознавал, что снова стану отцом совсем скоро, а теперь радуюсь и прижимаю Дымку к себе. Чётко осознаю, что скоро малыш начнётся толкаться в животе любимой женщины, а я буду говорить ему или ей, как сильно люблю. Меня накрывает волной неописуемого восторга.
— Ты только понял это? — задаёт встречный вопрос Дымка, но я понимаю, что она просто смеётся надо мной.
— Когда мы поженимся? — спрашиваю вполне себе серьёзным тоном я, потому что не хочу тянуть.
— Поженимся? — удивляется Таня, словно и не думала даже о таком развитии событий.
— Поженимся, ты же не думала, что мы будем просто сожительствовать? Я хочу, чтобы ты, наконец, стала моей женой. Разве ты сама не хочешь этого?
— Стать твоей женой? Да. А вот свадьбу… Пожалуй, больше нет. Мне кажется, что я уже выросла из того возраста, когда мечтала о белом платье и пышном торжестве. Кроме того, постоянно будет проходить ассоциация со свадьбой, которая так и не случилась, поэтому я хочу просто тихо расписаться с тобой, словно мы женаты уже давно, и у нас растёт уже такая большая дочка.
Я думаю.
Наверное, Дымка права.
У нас уже не получится стать счастливыми женихом и невестой, как это было раньше, и подготовка к свадьбе будет постоянно напоминать о событиях, которые разлучили нас. Я решаю, что это правильно. И у меня в голове возникает чудесная мысль.
— У тебя с собой паспорт?
— Паспорт? Зачем? — удивляется Дымка.
— Мы находимся рядом с ЗАГСом, и нас могут расписать прямо сейчас.
— Ты это серьёзно? — Дымка широко распахивает глаза.
— Серьёзнее не бывает, но если ты не хочешь…
— Хочу, конечно.
Мы берёмся за руки и спешим войти в здание ЗАГСА, откуда выходят счастливые пары, подавшие заявление. Нам долго и упорно пытаются объяснить, что нельзя взять и расписаться так просто, пока я не поднимаю на уши начальника, и он не принимает нас лично.
Всё проходит очень быстро, без колец на пальцах, но со счастливыми улыбками на лицах и штампами в паспортах мы с Дымкой выходим на улицу, переплетя пальцы наших рук.
— А теперь за кольцами?
Таня посмеивается. У нас всё идёт наперекосяк, но несмотря на это мы счастливы.
— У нас ведь остались кольца… — пожимает плечами Дымка.
— Хочу купить новые, самые лучшие кольца для нашего брака.
Мы возвращаемся к машине и едем в ювелирный салон, где выбираем самые лучшие обручальные кольца, обмениваясь ими прямо в салоне. Мы счастливы, и нам нет дела до того, что думают продавцы, глядящие на нас недоумевающими завистливыми взглядами.
— Теперь мы муж и жена, — говорю я, когда мы с Дымкой садимся в машину.
— И нам полагается первая брачная ночь, — немного смущённо отвечает она.
— Не против, если мы перенесём её на парочку дней? Завтра у Аси будет пересадка костного мозга, и я думал провести ночь в больнице, — осторожно спрашиваю я, опасаясь обидеть Дымку своими словами.
— Ни капли не обижусь, потому что ты делаешь правильный выбор. Асе нужна наша поддержка… Вот только придётся нам как-то делить кровать в её палате, потому что я тоже планировала остаться сегодня вместе с ней.
Я тянусь к Дымке, а она подаётся мне навстречу, и наши губы сливаются в жарком поцелуе.
***
Утром Асе делают какую-то подготовительную капельницу, а она испуганно смотрит на нас с Дымкой. Мы стараемся улыбаться, несмотря на то, что до ужаса страшно, ведь что-то может пойти не так. Конечности немеют, приходится дышать через раз, чтобы сердце не выскочило наружу. Мы должны быть сильными ради малышки. Если она почувствует наше смятение, то может начать волноваться сама, а я ей нельзя, поэтому я улыбаюсь, глядя на неё, и зарываю глубоко внутри все волнения.
— Мама, ты будешь рядом с папочкой, если я умру? — вдруг спрашивает Ася, и от её вопроса сердце обливается кровью.
Я вздрагиваю так, словно получил сильнейшую оплеуху.
— Не умрёшь, милая, — улыбается Дымка, покачивая головой, и я понимаю, что настал тот самый момент.
Именно сейчас мы должны быть откровенны с Асей, чтобы дать ей ещё один шанс уцепиться за жизнь, ухватиться за неё всеми руками и ногами и крепко-крепко держаться. После пересадки костного мозга девочке придётся приложить немало усилий, чтобы всё получилось, чтобы быстрее пойти курсом выздоровления.
— Знаешь, мы хотели сказать тебе это после того, как всё пройдёт, но скажем сейчас, — начинаю я немного дрожащим голосом. — Тебе предстоит немаловажна задача, милая… Совсем скоро у тебя родится братик или сестрёнка, и тебе нужно будет стать заботливой старшей сестрой. Никто лучше тебя не справится с этой ролью.
Дымка испуганно смотрит на меня, а Ася широко улыбается.
— Правда? В животике мамы снова живёт малыш? — с радостным возгласом спрашивает малышка, глядя на живот Дымки.
— Правда, дочка, правда, — киваю я. — Сегодня тебе помогут, сделав важную процедуру, уже скоро мы вернёмся домой и никогда больше не поедем в больницу. Нашли то самое лекарство, которое поможет тебе навсегда справиться с недугом.
Я не позволяю тени сомнения поселиться в моей душе, потому что чудо уже случилось в нашей жизни, а значит, попросту не может произойти так, что организм малышки оттолкнёт донорские клетки. Она будет жить. Иначе просто не получится.
— Ура! У меня будет братик или сестрёнка! — радуется Ася, и на её щеках появляется лёгкий румянец.
Когда в палату входит Андрей Семёнович, я немного напрягаюсь. Следом за ним появляются медбратья с каталкой. Я осторожно перекладываю Асю туда, поправляю простынку, которая она укрыта и целую её в лобик.
— Всё будет хорошо, моя душа! — выдавливаю сквозь боль и отталкиваю от себя все страхи. Судьба улыбается нам, поэтому иначе просто не может быть.
— Мама будет рядом с тобой мысленно, — лепечет Дымка и целует Асю, а девочка обвивает её шею руками, и я не могу сдержать слезу, которая тут же скользит по щеке.
— Я люблю тебя, мама! – шепчет Ася, негромко всхлипывая.
— И я люблю тебя, милая. Люблю и буду оберегать ото всех невзгод.
Сглатываю тугой ком в попытке совладать с эмоциями. Мне хочется, чтобы у моей дочери всё получилось. Буду молить Бога, чтобы пересадка прошла успешно. А ещё важнее то, чтобы клетки прижились, и моя дочь смогла вкусить все прелести жизни, больше не мучаясь от этой проклятой изнуряющей слабости.
Как только Асю увозят, рыдающая Дымка тут же ныряет в мои объятия.
И я становлюсь сильнее ради своих девочек.
— Всё будет хорошо! — бормочу я, прижимая к себе свою жену.
— Обязательно будет, мы и без того через многое прошли…
Глава 36. Дымка
Проходит неделя.
Мы с Виктором встречаемся в больнице, куда он приезжает с букетом цветов, но в палату их забрать не разрешают из-за уязвимости Аси, ведь после пересадки ей сделали химию, и сейчас её организм ослаблен. Мужчина отдаёт цветы девушке, сидящей на ресепшене, и она начинает смущённо улыбаться, но он быстро оставляет её одну, даже не взяв номер телефона.
— Как идёт реабилитация девочки? — спрашивает Витя, присаживаясь в буфете напротив меня. Он складывает руки на столешнице — привычка из детства.
— Всё идеально, Витя, и это только благодаря тебе! Ася стала таким огоньком. Я не видела её не тогда такой розовощёкой и счастливой. Конечно, предстоит ещё длительная реабилитация, а волосы придётся сбрить, но она поправляется, и это не может не радовать.
— Ну… Волосы это ерунда, вырастут. А ты сама как? Как протекает беременность?
— Всё хорошо. До сих пор не верю, что всё это происходит в моей жизни, — покачиваю головой я и обхватываю руками стакан с яблочным соком. — Я ведь была уверена, что после выкидыша не смогу иметь детей, а тут…
— Я так рад, что ты счастливая, даже у самого на душе светлее стало. Я и не надеялся, что мы когда-то снова встретимся и сможем общаться как раньше, а теперь даже лучше.
Я улыбаюсь.
— Ты не забыл о том, что я обещала тебе устроить твою личную жизнь? Скоро Асю выпишут, и я всерьёз возьмусь за это непростое занятие. Представляешь меня в роли свахи?
— Если честно, мне уже страшно, — Витя смеётся.
— У тебя совсем никого нет на примете?
— Вся моя жизнь — это работа. Есть, конечно, в моей жизни женщины, но я встречаюсь с ними только ради одного… И они прекрасно знают это. Нет, той самой на примете нет.
Я шумно выдыхаю и немного хмурюсь. Не нравится мне всё это. Хочу, чтобы Витя обрёл своё счастье, и мы дружили семьями. Мне больно смотреть на его одиночество, ведь без любви человек медленно погибает. Я сама не жила, а существовала все те семь лет, которые находилась вдали от любимого человека и пыталась взрастить ненависть к нему.
Мы с Витей болтаем о годах, в течение которых не общались. Он говорит о том, что теперь будет приглядывать за мной, несмотря на то, что у меня есть муж, а я прошу его не строить из себя строгого старшего брата. Нам стало легче общаться, и это не может не радовать. Обещаю, что вместе с ним навещу бабу Нюру, потому что она постоянно волнуется обо мне и спрашивает у Виктора, как у меня дела.
— Придётся объяснить ей мягко, что я уже замужем, и мы с тобой не сможем стать парой, раз уж ты не хочешь раскрывать секрет отца.
— Как-нибудь разберёмся, сейчас важнее, чтобы Ася поправилась. Надеюсь, что она примет своего дядю, и мы сможем нормально отмечать семейные праздники вместе.
— Примет, конечно же, — улыбаюсь я.
— А что насчёт секрета — думаю, что рано или поздно нам всем придётся поговорить… Я не хочу больше скрывать то, что ты моя сестра, потому что это уже чуть было не привело к дурным последствиям. Когда бабушка призналась, что пособничала Анне, я считал себя виновным в вашем расставании с Демьяном, но потом убедил себя в том, что если бы он любил тебя, то не стал бы спать с ней. Я не знал ведь всех подробностей. В общем, мне следует извиниться перед ним.
— О! У вас схожие желания, Демьян тоже планировал извиниться перед тобой за то, что ревновал меня и думал, как бы избавиться от твоего присутствия в моей жизни.
Мы смеёмся вместе. Понимаю, что мы не всегда воспринимаем поведение людей таким, какое оно есть на самом деле. Я по ошибке считала, что интересна Виктору, как женщина, а он просто заботился обо мне… Я по ошибке винила Демьяна во всех бедах. Нужно просто говорить друг с другом, а не строить свои догадки и не превращать человека в чудовище в своих мыслях.
После завтрака мы с Витей медленно бредём по коридору, и мужчина достаёт из кармана мой тряпичный ободок с хризантемой, который мне вязала бабушка. На глаза тут же наворачиваются слёзы.
— Я хранил эту твою вещицу. Ты любила надевать его и красоваться в нём перед зеркалом в детстве. Думаю, что теперь он пригодится твоей дочери.
Я осторожно беру ободок и обнимаю Виктора.
— Спасибо, что сохранил ещё одно воспоминание о моей бабуле.
Целую мужчину в щёку, благодарю за всё и возвращаюсь в палату, где Демьян читает Асе сказку. Они так здорово смотрятся вместе, что у меня даже дыхание перехватывает. Неужели я стала такой сентиментальной из-за беременности?
— А у меня есть подарок для маленькой принцессы, — с улыбкой говорю я и подхожу к девочке.
— Что это? — немного хмурит бровки Ася, внимательно разглядывая мягкий белоснежный ободок.
— Помнишь, я говорила, что когда у тебя не будет волосиков, мы сделаем тебе корону? Время пришло, милая. Ты поправляешься, но вместе с болезнью старые волосики хотят уйти. Давай поможем им?
Демьян встревожено смотрит то на меня, то на Асю. Он принёс машинку для стрижки волос уже несколько дней назад, но мы так и не решались сделать это. И вот сейчас мне кажется, что тот самый момент настал. Так будет легче, чем просыпаться каждый день и видеть выпавшие локоны на подушке.
Ася согласно кивает и улыбается.
— Ты ведь не будешь расстраиваться, малышка? Волосики быстро отрастут и будут ещё красивее.
— Не буду. Самое главное, что у меня есть здоровые мамочка и папочка, и мне удалось вылечиться, — отвечает Ася, и на душе становится теплее. — А ещё скоро у меня появится братик или сестрёнка.
Я делаю это сама, почему-то мне кажется, что так Асе будет легче, а когда заканчиваю со стрижкой, надеваю ей ободок и показываю в зеркало её отражение. Немного страшно, что она испугается или заплачет, но реакция девочки удивляет меня.
— Я лысенькая принцесса, — смеётся Ася и обнимает меня.
— Ты самая красивая принцесса, милая моя. Самая красивая, — шепчу я и целую малышку.
Ася спокойно засыпает после того, как мы какое-то время все вместе играем в ассоциации, и мы с Демьяном решаем немного прогуляться во дворе. Мы больше не думаем о прошлом, потому что смогли переступить через него и отпустить. Теперь у нас новая жизнь, новые мечты, новые планы и цели.
— Хочу, чтобы у нас родилось много-много карапузов, — говорит Демьян, глядя на полную луну, царственно занимающую небесный престол. — Знаешь, Игорь так хорошо справляется с работой, что мне теперь нужно гораздо реже появляться в офисе, поэтому мы вполне себе можем стать активнее в плане продолжения рода… Если, конечно, это не повредит твоему здоровью.
Я смеюсь и утопаю в объятиях любимого мужчины. Его руки лежат на моей талии, и мне невероятно хорошо и спокойно на душе. Всё так и должно быть.
Эпилог
— Даня, Дима, переставайте путать сестрёнку! — говорю я, хоть и понимаю, что эти маленькие карапузы совсем ничего не понимают пока и лишь посмеиваются, уползая от Аси.
— Мама, мы можем одевать их в разную одежду: Диму в зелёную, а Даню в синюю, тогда мне проще будет различать их, потому что пока я путаюсь! — обиженно надувает губки Ася, встряхивая своими светлыми кудряшками.
— Это хорошая идея. Нам следует так и поступить, — киваю я, придерживая живот.
Через полгода после рождения малышей я снова забеременела, несмотря на то, что врачи не советовали этого делать. Так получилось, и я не планировала избавляться от детей. Беременность протекает успешно, и это не может не радовать. Сегодня мы будем резать торт, который покажет пол малыша, живущего у меня под сердцем, и мне волнительно от предстоящей реакции будущего папочки.
— Виктор уже приехал со своей бабушкой. Игорь тоже рядом, — заглядывает в комнату Демьян. — Будем проходить за стол?
Бабе Нюре Виктор всё-таки рассказал правду о нашем родстве, и она пообещала, что сохранит этот секрет, потому что отец не был готов знакомиться со мной как с дочерью, а я не готова принять отца. Наверное, я привыкла быть сиротой после смерти бабушки.
— Вы идите, а я пригляжу за малышами, — говорит Юлия Сергеевна.
Женщина стала нашей палочкой-выручалочкой и очень сильно помогает с малышами. Она уже знает, кого я жду, потому что помогала мне с идеей для оформления торта, который мы заказывали у младшей дочери Юлии Сергеевны.
— Спасибо! — шепчу я.
— Готова узнать, кто у тебя появится? — спрашиваю я у Аси.
— Я думаю, что сестрёнка. У нас много мальчиков, а девочек мало, это нечестно! — говорит Ася, поднимается с ковра, на котором играла с братишками и прыгает в сторону гостиной, где нас уже ждут гости.
Войдя в гостиную, я утопаю в объятиях Виктора.
— Эй, племянник поздоровался со мной. Толкнул меня, — кивает Виктор.
— Ты уверен, что там живёт племянник? — негромко посмеиваюсь я.
— Ну как бы… А я не угадал?
— Попытка не удалась. Всё узнаешь, когда разрежем торт! — отвечаю и втягиваю в себя побольше воздуха.
Немного тяжело дышать от такой тяжести, но в целом мне нравится моё состояние. Вторая беременность протекает легко, так же как и первая, однако, я уверена, что не отважусь на третью, и нам с Демьяном придётся задуматься о средствах контрацепции при такой активной ночной жизни.
Игорь приезжает позже остальных. Он стал близким другом Демьяна и практически членом нашей семьи. Молодой человек протягивает мне цветы и садится за стол.
— Кто будет резать торт? — взволнованно спрашивает Демьян.
Я стою напротив мужчины и не решаюсь занять своё место за столом, потому что хочу видеть его реакцию.
— Счастливый папочка, конечно же, — отвечает за меня Виктор.
Демьян берёт в руки нож и трясущейся рукой разрезает торт. Ася пытается заглянуть, чтобы первой увидеть цвет.
— Сестрёнка! Сестрёнка! — радостно кричит малышка, когда видит розовый крем на ноже.
Слёзы счастья застилают глаза.
Демьян кладёт один кусочек на тарелку и долго, пристально разглядывает его, показывая остальным. Он хмурится, словно заподозрил что-то неладное, а я готова смеяться в голос.
— Погодите-ка, но тут ведь не всё так чисто. Цвета два. Малиновый и розовый… И это значит? — мужчина поднимает голову и пристально смотрит на меня. — У нас снова будут близняшки?
Я радостно киваю.
— Ура, — кричит Виктор и с хлопком открывает бутылку шампанского.
— Ура! — подхватывают остальные, а Ася хлопает в ладоши от радости.
— У нас будет больше девочек! — радуется малышка.
— У нас будет самая лучшая семья, — выдаёт Демьян взволнованным голосом, подходит ко мне и прижимает к себе. — Я люблю тебя! Вас люблю!
— А мы любим тебя, — отвечаю я и тону в объятиях такого родного и любимого человека.
Конец.