Кухня в хрущевке бабы Нины, как всегда, пахла пирогами и чем-то еще, неуловимо-родным. За столом, застеленным клеенкой в цветочек, сидели ее дети: Лена с мужем Колей и дочкой Машей, и сын Андрей. Андрей, как обычно, пришел последним, на ходу чмокнув мать в щеку.
— Садись, Андрюша, — сказала баба Нина, накладывая ему в тарелку салат. — Чего это ты опять задерживаешься? Вечно набегаешься как угорелый.
— Да, мам, как обычно, — ответил Андрей, отодвигая тарелку с горкой салата. — Работа. Ничего нового.
Лена с Колей переглянулись, а Маша ковыряла вилкой в тарелке, глядя в окно.
— Ну, раз все в сборе, — сказала баба Нина, протирая руки о фартук. — Есть у меня новость. Точнее, не новость, а решение. Давно думала, как лучше сделать, и вот…Решила я, что квартиру свою я на Машу перепишу.
В комнате повисла тишина. Лена с Колей удивленно вскинули брови, а Андрей опустил глаза в тарелку. Маша покраснела и посмотрела на бабушку с какой-то растерянной благодарностью.
— Ба, ты чего это? — наконец спросила Лена. — Зачем?
— Зачем? Ну как зачем, — ответила баба Нина, глядя на внучку. — Маша взрослая уже, своя семья у вас вот, живете вдвоем, тесно. А квартира моя вам пригодится. Вот, пусть Маша тут потом и хозяйничает.
— Ну, бабуль, спасибо, конечно, — робко проговорила Маша, — но я даже не знаю, что сказать.
— Что тут говорить, — прервал ее Андрей, не поднимая глаз. — Квартира всегда кому-то нужна. Кто бы сомневался.
— Андрей, ну чего ты опять начинаешь, — одернула его Лена, — Маме виднее, кому квартиру оставлять. Вот и хорошо, Маша, теперь у тебя свое жилье будет.
— Не совсем свое, — пробормотал Андрей, — пока не приватизируете. Или вы думаете, я ничего не понимаю?
— Да ну тебя, Андрей, — отмахнулся Коля. — Не порти людям праздник.
— Какой праздник? — пробурчал Андрей и отложил вилку. — То есть, все в шоколаде, кроме меня, как всегда.
— Андрей, не начинай, — строго сказала баба Нина. — Я свое решение приняла, и обсуждать тут нечего. А еще я решила на дачу жить переехать. Раз мне тут квартира больше не нужна.
— На дачу?! — хором воскликнули Лена и Коля. Андрей ничего не сказал, лишь сильнее нахмурился.
— Ну да, — ответила баба Нина, — что на нее смотреть? Она всегда для меня была роднее, чем эта коробка.
— И что теперь? — спросил Коля. — Кто же тебе на даче помогать будет?
Баба Нина посмотрела на Андрея, тот молчал, глядя на тарелку.
— Ну что ж, — тихо сказала она. — Разберемся.
Через пару недель Андрей стоял на участке перед покосившимся дачным домиком. Ветер гулял сквозь щели в стенах, краска на фасаде облупилась, как старая кожа. Баба Нина, в ситцевом платке и старом халате, ходила вокруг, показывая, что и где нужно подправить.
— Вот тут, Андрюша, доски прогнили, — говорила она, тыча пальцем в гнилое дерево. — Замени, пожалуйста. И крыша тоже…там пару шиферин отвалилось. А вон там, на крыльце, вообще проваливается.
Андрей молча слушал, курил сигарету и смотрел на дом, как на личного врага. Он чувствовал усталость еще до того, как начал работать.
— Мам, а Ленка с Колей не хотят помочь? — спросил он, затягиваясь дымом. — У них же теперь квартира, может, и силы есть.
Баба Нина вздохнула.
— Не хотят, Андрюша. Говорят, им некогда. У Маши учеба, у них работа. Ну, ты же понимаешь.
Андрей помолчал, глядя в землю.
— Понимаю, — наконец сказал он. — Зашибись просто понимание.
Он выкинул окурок и пошел к сараю, где лежали старые инструменты. Баба Нина смотрела ему вслед с какой-то печальной надеждой в глазах.
Первые выходные Андрей провел, как в аду. С утра до вечера он копался с домом, менял доски, латал крышу. Спина болела, руки дрожали, но он работал, как заведенный, стараясь не думать о том, как его кинули все. Лена так ни разу и не позвонила, не говоря уже о том, чтобы приехать.
Вечером, когда он, грязный и измученный, присел на покосившееся крыльцо, баба Нина подошла к нему с банкой огурцов и хлебом.
— Вот, Андрюша, поешь, — сказала она. — Ты же ничего не ел весь день.
Андрей взял банку, открыл и начал жадно есть огурцы прямо из банки.
— Мам, ну вот зачем это все? — спросил он, жуя. — Кому это надо? Им же квартира, а я тут…корячусь, как черт.
— Андрюша, ну не злись ты так, — ответила баба Нина, садясь рядом на крыльцо. — Нам же жить надо.
— Нам? А Лена с Колей — они не “нам”? Или они пусть в квартире сидят, а я тут как раб на плантации?
— Ну не говори так, Андрюша, — тихо сказала баба Нина. — Не ссорься ты с ними.
— А что я должен, как дурак, тут корячиться? Они-то рады, небось. Только им и надо, чтобы я все сделал.
Баба Нина помолчала, глядя на закат.
— Ты же меня любишь, Андрюша, — наконец сказала она. — А это же для нас с тобой…
Андрей отвернулся.
— Ага, для вас, — пробормотал он. — У меня такое чувство, как будто меня развели, как лоха.
Прошло еще несколько недель. Андрей приезжал на дачу каждые выходные, и каждая поездка превращалась в каторгу. Дом требовал все больше и больше сил. Он в одиночку таскал бревна, месил цемент, красил стены. Баба Нина крутилась рядом, помогала, чем могла – подавала инструменты, приносила воду, угощала пирожками. Но это было каплей в море.
Однажды, когда Андрей, уставший, сидел на крыльце, он заметил, что баба Нина смотрит на него как-то особенно печально.
— Чего, мам? — спросил он, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение.
— Да так, Андрюша, — ответила она, вздыхая. — Смотрю на тебя, и жалко мне тебя очень. Ты ведь как вол работаешь.
— Ага, а им там все хорошо, — проворчал Андрей. — Живут себе, квартиру получили, и горя не знают.
— Ну, ты же знаешь, что Лена всегда такая была, — сказала баба Нина. — Она никогда особо не помогала.
— Да дело не в Лене, — отмахнулся Андрей. — Дело в том, что все на меня одного скинули. Я должен и работать, и квартиру им отдал, и дачу тут ремонтирую.
Баба Нина молчала, перебирая пальцами по краю платка.
— А она мне даже ни разу не позвонила, — продолжил Андрей. — Ни разу не спросила, как дела. Вот как так можно?
— Ну, может, у нее просто времени нет, — тихо сказала баба Нина.
— Нет времени, ага, — усмехнулся Андрей. — Зато есть время квартиру обживать. Только я вот не пойму, почему все так несправедливо? Я что, хуже их?
— Да нет, Андрюша, — ответила баба Нина, — ну что ты такое говоришь. Просто так получилось.
— Вот именно, что получилось, — сказал Андрей, вставая с крыльца. — Получилось, что я дурак, а они молодцы. И ты тут тоже…молчишь, как рыба об лед, как будто все так и должно быть.
— Ну чего ты кричишь-то, Андрюша, — сказала баба Нина, поднимаясь со скамейки. — Разве я виновата?
— Виновата, не виновата, — буркнул Андрей. — Все вы хороши. Дай-ка мне сигарету.
Баба Нина протянула ему пачку. Андрей закурил и замолчал. Он смотрел на яблони в саду, на их кривые ветви, и думал о том, что все это, и дача, и квартира, и даже его собственные родные, какие-то не такие, как должны быть.
— Знаешь что, мам? — сказал он, затушив окурок. — Я вот что думаю…
Баба Нина внимательно смотрела на сына, ожидая, что он скажет.
— Пусть они, кому квартира досталась, пусть они теперь и помогают, — заявил Андрей. — Пусть они тебе продукты привозят, пусть они тебе тут все делают. А я… я умываю руки. Надоело мне все это.
Андрей, расстроенный и уставший, вернулся в свою съемную комнату. Он бросил инструменты в углу, тяжело опустился на стул и закурил. Мысли кружились, как листья в осеннем ветре. Он снова думал о несправедливости, о том, как Лена с Колей, получив квартиру, даже не удосужились заглянуть на дачу.
— Да что ж такое, — пробормотал он. — Вот так вот, да?
Вдруг он услышал звук открывающейся двери. Это была баба Нина. Она вошла в комнату, держа в руках сумку с продуктами.
— Андрюша, — сказала она, — я кое-что тебе принесла. Поешь, отдохни.
— Мам, ты зачем сюда приехала? — спросил он, не поднимая глаз.
— Приехала, — ответила она, тихо, — узнать, как ты. Вижу, тяжело тебе.
— Тяжело, — буркнул Андрей, — очень тяжело. Все на меня свалилось.
— Я знаю, — сказала баба Нина, подходя ближе и кладя сумку на стол. — Ты хороший человек, Андрюша. И я тебя люблю. Но ты не должен всё на себя грузить.
— Да, мам, а они на что? Пусть помогают! — голос Андрея дрогнул, он вспыхнул. — Это же моя мать! Они так легко отделались, а я тут…
— Им и так хорошо, — сказала баба Нина, подойдя к окну и глядя на улицу. — Живут в тепле, в комфорте. А ты… ты у меня единственный сын, Андрюша.
Андрей вздохнул, потушил сигарету.
— Ну и что с того? — спросил он. — Молодёжь теперь так живёт, — он махнул рукой. — Им всё равно на меня. Просто у них теперь все в порядке.
— Ты так думаешь? — спросила баба Нина, повернувшись к нему. — А ты знаешь, что я переживаю, как ты?
Андрей помолчал, а потом медленно произнёс:
— Мам, ты права. Я просто очень зол.
— Злость — это не хорошо, Андрюша. — сказала баба Нина, подходя к нему и мягко кладя руку ему на плечо. — Может, стоит поговорить с Леной? Объяснить, что ты чувствуешь?
— Поговорить? — усмехнулся Андрей. — После того, как я им всё выскажу?
— Попробуй, Андрюша, — сказала баба Нина, — ведь ты же хочешь, чтобы всё наладилось?
Андрей замолчал, глядя в пол. Впервые за все эти недели он почувствовал, что баба Нина права. Может, стоит попробовать объяснить, попросить, а не просто обижаться?
— Хорошо, мам, — пробормотал он, — может, ты и права. Но это сложно. Очень сложно.
Следующим вечером Андрей набрал номер Лены. Гудки тянулись, казалось, бесконечно. Наконец, она ответила, её голос был усталым.
— Алло? Чего звонишь? – спросила она.
— Лен, привет. Это Андрей, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Можешь поговорить?
— Ну, говори, — ответила Лена, в её голосе не было ни капли радости.
— Лен, я хотел поговорить про дачу, — начал Андрей, — про помощь маме.
— А, ну понятно, — перебила его Лена. — Опять ты со своим недовольством.
— Нет, Лен, ты меня выслушай, пожалуйста, — попросил Андрей. — Я хочу, чтобы ты поняла, что мне тоже тяжело. Я один тащу этот ремонт. Я же тоже работаю, у меня тоже нет лишних денег.
— Да что ты мне рассказываешь, Андрей, — возмутилась Лена. — Мы квартиру получили, а тебе что, завидно?
— Лен, дело не в зависти, а в справедливости, — ответил Андрей, — разве это нормально, что я один все делаю, а вы сидите в тепле? Разве мама не всем нам нужна?
Лена помолчала. Андрей слышал, как она вздохнула.
— Может, ты и прав, — наконец сказала она. — Но у нас с Колей работа, Маша учится. Ты же понимаешь.
— Понимаю, но это не значит, что я должен все тащить на себе, — ответил Андрей. — Может, хотя бы продукты маме поможете возить?
— Ну ладно, Андрюш, — согласилась Лена. — Подумаем, может, и приедем как-нибудь, поможем.
— Хоть так, — сказал Андрей. — Спасибо.
Они еще немного поговорили, обсуждая мелочи, и Андрей почувствовал, что напряжение немного спало. Он повесил трубку и вздохнул. Ему все еще было обидно, но он понимал, что сделал первый шаг к примирению.
В следующие выходные, когда Андрей приехал на дачу, он увидел, что на участке стоит машина Лены. Из нее выходили Лена, Коля и Маша, они несли сумки с продуктами.
— Привет, Андрюш, — сказала Лена, глядя на него с неловкой улыбкой. — Решили помочь немного.
Андрей не стал ничего говорить, просто кивнул. Они вместе начали разгружать продукты, и в воздухе впервые за долгое время не витала тяжелая обида.
В тот день они вместе работали на даче. Лена красила окна, Коля помогал Андрею менять доски, а Маша присматривала за бабушкой, читая ей вслух книгу. Баба Нина с улыбкой наблюдала за тем, как ее дети, наконец, находят общий язык.
Вечером, когда они сидели за столом, уставшие, но довольные, Андрей посмотрел на Лену, Колю и Машу. В их глазах он увидел не только неловкость, но и понимание. Он понял, что, несмотря на все обиды и недоразумения, они все еще семья.
— Ну что, может, теперь будем чаще так собираться? — спросил Андрей, улыбнувшись.
— Может быть, — ответила Лена, глядя на брата.
Баба Нина сидела рядом и молча улыбалась, глядя на своих детей. Яблоневый сад за окном, казалось, тоже улыбался, и все вокруг наполнялось надеждой, что все может наладиться. Наконец-то.