Забриски Rider № 1 1993 год
Вавилон пал в 539 г. до Р .Х. Добро восторжествовало. Жители возликовали. Пленные иудеи смогли в очередной, но не в последний раз вернуться домой, не почувствовав, однако, значительных перемен к лучшему в своей повседневной жизни. Так, чтобы всем сразу стало лучше, вообще не бывает - особенно в результате одолений и потрясений. И тогда, видимо лет где-то через 10-20 после падения Вавилона, родился один из главных мифов человечества: миф о том, что Вавилон-де вот-вот не сегодня завтра падет, рухнет, и тогда мы все заживем на славу, обнявшись, как братья и сестры.
Миф доныне жив, регулярно рушатся очередные Вавилоны, а тем временем павший Вавилон крепнет и расползается по свету жирным пятном - вот вкратце суть и ''основное противоречие'' современной эпохи. И всех других тоже. Субкультура - это способ самочинно, не дожидаясь, eгo формального падения, удалиться из Вавилона, создав вокруг себя и своих друзей иллюзорную групповую реальность. Или свой собственный Вавилон - это уже смотря какая субкультура.
Поэтому миф о Вавилоне субкультуре необходим, хотя бы просто как олицетворение Великого Отказа от немилых и постылых лживых ценностей господствующей культуры. При этом, как и любой миф, он, как это ни парадоксально, пытается черпать силу в системности, категориальности, теоретичности, рациональном обосновании и выведении себя из самых различных респектабельных философских и научных традиций прошлого. Впрочем, вполне возможно, что это козни Вавилона, и по-настоящему неопровержим лишь миф, отдающий, себе отчет в собственной мифологичности.
В большинстве западных ( включая наши родные «скифские») субкультур этот миф вошел в интерпретации субкультуры растафари (рэrrей-раста, раста и т.п.), более других приведшей его в систему. Причиной приязни многих молодежных субкультур к субкультуре растафари и ее идейному арсеналу было и то, что раста - одна из немногих субкультур, которой заказано мирное врастание в Вавилон, потому что ее носители - не затосковавшие по лунному свету и чему-то несбыточно красивому (в любом обличьи: ''Нигилист идеализирует безобразное'', говорил Ф.Ницше, и это правильно) юные граждане Вавилона, а дно, вавилонская лимита, у каждого из них на лбу написано: «Чужой». Это не игра в контркультуру на досуге, а отпетость всерьез и бесповоротно.
Иными словами, для тех субкультур, которые осознают себя контркультурой, растафари, как и вообще ''черная культура'' выступает образцом бескомпромиссности и отчаянной забубенности. Ясно, что больше всех притягивать к растафари должно тех, кто всех отпетее, бойчее и озорнее - панков. Не зря в «основополагающей и классической»' работе Дика Хэбдиджа ''Субкультура: смысл стиля'', из которой бессовестно передираются целые куски каждым вторым из пищущих о молодежной культуре. Раздел о панках называется ''Белые люди, чёрные маски'', в книге Э. Кэшмора ''No Future'' есть глава ''Панк-тафари'', а Элвис панк-рока Джонни Роттен называл свое творчество ''белым рэггей ''. У нас растафари тоже зачаровывает в первую очередь ''интеллектуальную верхушку'' панков - от Плюхи до Егора Летова (хотя подлинный, самородный русский панк - это не рефлексирующие смутьяны и доктринерствующие баламутыанархисты, а чумазая пэтэушная шпана, о рэггей не слыхавшая). Летов, кстати, рассказывал, какое ошеломляющее впечатление произвела на него музыка рэrгей, музыкальное выражение растафари. Альбом бирмингемской rрупnы ''Steel Pulse'' ''Handsworth Revolution'' вызвал у Егора такие чувства: ''Нас унижают, нас мочат, нас попирают, но все, что я есть, это: ВАВИАОН ПАДЕТ''. (''КонтрКультУра", 1991,#3, с.18).
Тем не менее, у нас растафари остается малоизвестной диковинкой, символом некоего экзотического изыска, в отличие от Запада на молодежную культуру практически не повлиявшим. То у Майка Науменко появятся загадочные песни с перевранными названиями ''Растафара'' и ''Натти Дрэда'', где Б.Г. исполняет партию голоса воина Джа'', то у самого Б.Г. проскочит: ''Я возьму свое Там, где я увижу свое, Белый растафари, прозрачный цыган...'' или ''И что с того, что я не вписан в ваш план, И даже с того, что я не растаман''. Но смысл всего этого для широких масс околотусовочной общественности остается туманным. Похоже, что Джа Растафари (не считая чисто музыкального влияния рэггей, например, на Гребенщикова или московский ''Кабинет'') остается у нас примерно тем же, что чахоточный румянец или нездоровая бледность (бабушка моя гимназисткой нарочно для этого уксус пила по утрам) для эпохи декадентов: символом приобщенности к узкому кругу субкультурной элиты, непонятной для непосвященных тонкостью. Похоже, прав был патриарх растафари Рас Сэм Браун, сказавший на Международной теократической ассамблее растафари (Кингстон, июль 1983 г.), что-де растафари победоносно шагает по планете (следует перечисление стран и континентов), и ''единственное место, с которым у нас покуда нет прямых связей, это страны за Железным Занавесом''. Далее, правда, крупнейший мыслитель растафари добавляет, что это нecпpocтa, а по умыслу Джа Растафари: серпом и молотом тот задумал сокрушить западный мир {Вавилон то есть), а там и настанет эра Растафари. Тут и Егор Летов бы не возразил!
Правда, настоящие растаманы (то есть последователи растафари) и у нас не такая уж невидаль, хотя и встречаются, в основном, лишь в самых отдаленных закоулках родимого андеграунда. Как и вообще растафари, в основном, это опять-таки влияние рэггей группы «Апокалипсис»; «Остров», но в первую очередь – «Комитет Охраны Тепла». О последнем проникновенно написал С. Гурьев: '' ... Это 6ыл, конечно, никакой не ''припанкованный рэггей''... Даже собственно ''рэггей '' здесь не проходило как четкое определение. Это был разве что совершенно не оформленный, импульсивный реггей, даже просто мечта о реггей, причем мечта стоически осознанно нес6ыточная. Если к тому же учесть, что рэггей и все растаманство это тоже мечта – ямайская мечта о мифически обетованной Эфиопии, возносящей рядового негра до абсолютного еврея, то русский рэггей будет уже мифической мечтой о мифической мечте.
Возможность рэггей в России почему-то исстари отрицалась всеми от мала до велика, от Башлачева до Зофара Хашимова. Дескать, если ты за Полярным кругом играешь рэггей, так ты там в пальмовых трусах и ходи. ''А нам нужны -·-----''. Хотя контекст может просто измениться, и условный негр, околевающий на северном полюсе, окажется круче живого негра на берегах Замбези... Черное на белом - кто-то был неправ / Я внеплановый сын африканских трав / Я танцую рэггей на грязном снегу / Моя тень на твоем берегу". Простив умнице Гурьеву употребление слова ''негр'', для растамана оскорбительного, т.к. в растафари оно означает примерно то же, что для нас ''совок'', стоит подивиться точности формулировки.
Однако, бескомпромиссность и максимализм - не самое, пожалуй, главное достоинство контркультуры. Так уж получается, что любой нонконформистский стиль вначале порождает модные штампы и пошлость грушницких (кто из жлобов лермонтовской поры не ломал из себя Байрона, не хулил бездушный свет, равнодушный к терзаниям возвышенной души? - почитай-ка мемуары Булгарина, очень назидательное чтение), а потом разваливается на два новых (хотя внешне вроде бы сохраняющих все черты изначального стиля): нонконформистский (условно назовем его роковым), но уже каком-то более исступленный и надрывный, и конформистский (условно назовем его попсовым). Кстати, с ''делами 60-х'' такой развал произошел у нас на глазах, поэтому и понадобилось его как-то словесно зафиксировать, еще в середине 60-х под поп-культурой понимали то, что сейчас мы называем роком в противовес ''popular''. Иначе говоря, любая контркультура - а все великие перемены в мироощущении рождались как контркультура, в том числе и мировые религии, - обречена либо на искажающий изначальный порыв скудоумный ригоризм, либо на пошлость, тиражирующие ее общие места. И нечего сетовать и размазывать сопли по поводу несбывшейся Великой Мечты вашей юности. Не цинизм, а мудрость бытия состоит в том, что все значительное и делающее наш мир лучше входит в жизнь в виде пошлости. Иначе оно бы так и осталось достоянием горстки умников, сокровенной эзотерикой, не смогло бы войти в массовое сознание (как говорил один пошляк, ''овладеть массами''). Совершая самоубийство, контркультура оплодотворяет чахнущие ценности ''большого общества'', делает его чуть-чуть, но лучше - а в полной мере все равно бы не получилось, но мы-то помним мудрый лозунг: ''Будьте реалистами - требуйте невозможного''. И тогда через поколение средний обыватель невольно станет чуточку помягче, не столь чопорным и зажатым, а вместо пижамы наденет джинсы и маечку с Марком Боланом. Ты ЭТОГО хотел? А чего тогда?
Так что субкультура контркультурноrо типа (фу ты, Господи!) одновременно обречена и непобедима. В землю обетованную она все равно не приведет, зато Вавилон сделает немножечко на нее похожим. Потому что Сион - миф, а Вавилон - реальность. Поэтому самое интересное в растафари - вовсе не ее якобы небывалый иммунитет супротив коммерциализации, разжижения бунтарского запала и т.д. (тут Лада Дэнс и Макси Прист соврать не дадут), а нечто иное. А именно: растафари - едва ли не единственный опыт рассовой контекстуальной контркультуры, аналогичной ''власти цветов'', но точнее соответствующей своей среде. Прежде, чем рассказать, наконец, что же такое растафари и кто такой неведомый нам Джа, злоупотреблю еще немного терпением читателя и попытаюсь объяснить, что я имею в виду.
Наверное, черный хиппи в Кингстоне или Абиджане выглядел бы нелепо, абсурдно даже. Мы с вами, правда, тоже не в Сан-Франциско выросли, хотя с малолетства подражаем Джерри Гарсиа и Бобу Дилану. У субкультуры вообще есть такое хитрое свойство: сама она строится как инверсия норм и ценностей Системы (не в нашем смысле, а в нормальном, изначальном и всеобщем, где Система=Вавилон=истэблишмент=мертвечина). Но в другой среде, где и Система другая, и ценности иные, она неожиданно вновь выворачивает ценностный набор наизнанку, превращаясь во что-то совсем ''не то''. Особенно при пересечении Железного Занавеса и Среднерусской возвышенности. Блистательный телекрасавец В.Молчанов как-то раз по-доброму отозвался о хиппи: у него·де самого были друзья-хиппи, а вот теперь они служат послами державы в разных странах. Хиппи-мгимошник – явление чисто советское, вроде несуразного зверя Тяни-Толкай из «Айболита». По крайней мере, хиппи-госдеповцев вряд ли пруд пруди, а ведь тамошний peжим в плане справок-объективок и характеристик-рекомендаций в этом смысле помягче (вот тут вы вам и рекомендуем посмотреть замечательный фильм ''FLASH BАСК'' с Деннисом Хоппером в главной роли! - EASY RIDER).
Очевидно, пора решиться трезво перетряхнуть живописный антураж идеалистической нашей юности и признаться самим себе, что на самом деле то, что выдавалось 20 с лишним лет назад за хиппи, было советской разновидностью маскоров, попперов и хайлайфистов, забавой на досуге для младшего поколения выездной советской номенклатуры. Не последним делом при этом было подчеркнуть свою особость и элитарность. В более же ортодоксальном и последовательном варианте это превратилось в ''Систему''. Здесь уже все было всерьез, без параллельной карьеры в МИДе, но Боже мой! - разве эта безрадостная, с тягомотным надрывом угрюмая тусовка и есть тот беззаботный дурашливый карнавал, праздник разноцветной утопии? Как говаривал по похожему поводу старик Шкловский, ''прости, учитель ... климат у нас резко континентальный''. Не Сан-Франциско и даже не Христиания. Да и вычеркиваться из жизни приходилось взаправду, а делать это беспечно и радостно трудновато. Д.Судзуки сказал об учившихся у него дзэну битниках: ''Много ребячливости, но мало детской непосредственности". Здесь и с ребячливостью случился облом. Как-то так получилось, что слишком мало во всем этом оказалось ''хиппистской лапши'' (меня когда-то это словцо очень обидело, а подумать - может, это и неплохо: «лапша»?), мало блаженного идиотского (в хорошем смысле слова) благодушия. Зато много настороженности и задора (в очень плохом смысле). Романтизм наш зол и агрессивен... Если классифицировать субкультуры по неофрейдистски, то на крайнем полюсе жизнелюбия окажутся хиппи, а на крайнем некрофильском - панки. Несомненно, единственным способом перехитрить репрессивную Господствующую Культуру во все века был гедонистический аскетизм ( или аскетический гедонизм - как угодно). Отсюда и длинная череда традиций, ведущих к ''власти цветов'' через века и народы. Простыми словами - это когда ты наслаждаешься жизнью без того, чтобы подминать ее под себя. Кайф исходит от любви, а не от мертвечины:. Трагизм гедонистическоrо аскетизма в условиях резко континентального климата - в постоянной необходимости обороняться. Он либо превращается в простои гедонизм, которому надо еще много всего сверх данного тебе природой безвозмездно, - и тогда жизнь превращается в крысиные гонки за удовольствиями, ну, тут и кайфу конец, - либо же сползает к противоположному полюсу.
Это и в языке отразилось. Никто почти в ''Системе'' себя хиппи не называет, но -''системным пиплом''. И правильно делает. ''Прекрасным народом'' и ''детьми цветов'' ''Систему'' тоже как-то язык не поворачивается назвать. Что ''власть цветов'' мне милее - дело личное, что тут спорить? Но что ''Система'' и хиппи - вещи разные, готов спорить долго. Если бы только это имело смысл. Вот бы ''дети цветов'' 60-х удивились, что альтернативная культура может называться ''Системой'', а популярное место московской тусовки - ''Вавилоном''. Да и слово ''хиппи'' язык отторгает: «Хиппарь», «Хиппак», «Хиппуешь»……!", - все это больше пристало герою Mшии Шуфутинскоrо и Вилли Токарева, чем Мелани и Моррисона.
Иное дело панк. Он лишь по недоразумению возник в Британии, идеальное же культурное пространство обрел в индустриальных центрах Урала и Сибири. Как бы тут и был. Кстати, он у нас долгую традицию имеет, у нас юродство и кликушество недаром святы. Типичным панком в быту и в опричной символике был Иван Грозный. Последующие - тоже. Метла и песья голова, шутовские свадьбы и ледовые дворцы - всю дорогу с нами. Грозный даже эссе свои подписывал соответственно: Парфений Уродливый. Прямая дорога к Свину и Алексу Оголтелому. Хотя lvan the Terrible -тоже очень не слабо звучит, не хуже, чем Johnny Rotten или Sid Vicious.
Скинов (''бритоrоловых'') мы тоже гопниками, люберами и т.д. далеко обошли.
Пожалуй, единственной органичной и адекватной климату и национальным традициям гедонистическиаскетической, субкультурой стали у нас митьки. Но к митькам ваша история тоже сурова: все больше лжемитьки да лже-Дмитрии. Незлобливые митьки, rоворят, были потрясены тем, что в районе Зауралья у них появились подражатели, облаченные в тельники и ватники, обожающие портвейн и советские телесериалы, называющие друг друга братками, но в остальном лютые гопники, не дающие никому спуску. Мне, правда, тоже, если уж соединять в нечто родное традиции и дух битничества и хиппи, джинсы и Дженис Джоплин почему-то милее и роднее, чем тельняшка и ''дык, елы-палы''. Может быть, потому, что в эту лужу меня и так всю жизнь тыкала за загривок чья-то настойчивая рука?
Есть такое 6оrословское понятие: "контекстуальная теология". Это попытки (черная теология, теология освобождения, африканская, феминистская и т.д.) переосмыслить и интерпретировать Писание, исходя из своей собственной, а не Августина или Фомы, жизненной ситуации, чтобы придать ему живой смысл и связь с реалиями собственной жизни. Понятно, что для жителя южноафриканского бантустана или Амазонии они разные.
Так вот, субкультура тоже должна быть - контекстуальной. Иначе она теряет смысл и может превратиться в какую-то неожиданно другую.
РАСТАФАРИ как раз и есть способ воплотить извечные цели ''власти цветов'' - Мир, Любовь, Свобода, Естественность, Нестяжание - в контексте бытия черной диаспоры или африканского горожанина: Таким образом, эго во многом аналог хиппи, но с поправкой на (тоже довольно суровый) тропический климат. Солнце у них там печет - немилосердно. Поэтому, наряду с благодушием, нетерпимости в растафари тоже много. В общем, все как у нас. Хотя полезно посмотреть, как выбираются из Системы Вавилона (Системы, опять же, не в нашем, а в повсеместно принятом смысле) другие. Ведь выбираться каждому приходится самому и на подручных средствах. У Гэри Снайдера или Джерри Гарсиа немногому научишься, если живешь в Луанде или Новокраматорске.
Растафари - субкультура уникальная, ни одна другая не претерпевала столько причудливых метаморфоз. Она и возникла вначале как синкретический афро-христианский религиозный культ, потом едва не превратилась в политическое движение и идеологию, но все-таки выбралась на верный путь, став субкультурой черной молодежи. А по краям ее уже разъедает коррозия моды, броского стиля, выхода в тираж. Так что все идет так, как на свете и заведено.
Зародилось растафари (последователи обычно называют его ''движением'', но чаще -''культурой'', для краткости -просто ''раста'') в 1930 г. на Ямайке из гремучей смеси афрохристианских и неоафриканских (т.е. созданных черными рабами уже в Новом свете из чисто африканских элементов, но в Африке не встречающихся) культов, сионских, апостольских, ривайвалистских сект, движения за создание автономных «эфиопских» (в смысле ''африканских'' - под этим именем Африка упоминается, в англиканском переводе Библии 1611 г. - Библии Якова 1) церквей, ожидавших скорого прихода Мессии и избавления червой расы в тысячелетнем царстве справедливости, а также из ходившей по рукам пропагандистской литературы черного национализма, в популярной форме рассказывавшей о том, что черная раса, всех древней, что она создала мировую цивилизацию, и вообще все сколь-нибудь ценное, а уж затем злобные и хищные европейцы коварно поработили отцов мировой культуры, а чтобы замести следы - извратили и фальсифицировали историю, приписав себе все величайшие достижения червой расы и объявив великих черных мудрецов прошлого - от Эзопа и Ганнибала до Платона и Архимеда - белыми. Там же разъяснялось, что и древние иудеи (а стало быть, и все положительные герои Ветхого Завета), и Христос с апостолами тоже были не кем иным, как африканцами - следовали хитроумные дедуктивные доказательства.
Особо по вкусу бедолагам и горемыкам из трущоб Кингстона пришлась проповедь Маркуса Гарви. ''Временный президент Африки в изгнании'', наделавший перед тем большую кутерьму и много шума в США своим движением ''Назад· а Африку'', был выслан по месту жительства за финансовые непорядки, граничившие с мошенничеством, в управлении пароходной компанией «Черная –звезда», специально созданной, чтобы перевезти маявшихся в Новом Свете афроамериканцев на историческую родину - единственное место, где они, как учил Гарви, могли бы жить достойно. В 1927-1935 гг. Гарви жил на родном острове (родом он был как раз с Ямайки) и регулярно выступал в парках и клубах Кингстона. Пламенный оратор и великий популяризатор (по стилю и содержанию речей - черный Жириновский) не только поведал о великом прошлом Африки и особой исторической миссии черной расы, но и предрек, что вскоре в Африке воцарится черный император, и тогда - пора, это и будет знак Избавления. Император соберет вновь воедино рассеянную по свету черную расу, и настанет эпоха её торжества и величия, как было заведено в древности.
Когда местные газеты сообщили, что 2 ноября 1930 г. рас (князь) Тэфэри Мэкконнын (или рас Тафари - отсюда и название «движения») короновался императором Эфиопии под именем Хайле Селассие 1 (т.е. «власть Троицы»), получив наследственный титул эфиопской Соломоновой династии - предполагалось, что династия пошла от царя Соломона и царицы Савской - Цapь Цapeй, Лев Иудейский, Избранный Богом свет мира, Защитник веры из Дома Соломонова и проч., то сведущим людям, помнившим пророчества Гарви и Писание, не составило труда смекнуть, что тут к чему.
Сразу три пророка - Хоуэлл, Давкли и Хибберт - практически независимо друг от друга начали проповедь божественности Раса Тафари, того самого, о ком Иоанн Богослов говорил как о сидящем на престоле Льве от корня Давидова, который одолеет зло и снимет семь печатей со священной Книги.
Самая колоритная фигура среди них - Леонард Хоуэлл, человек тертый и бывалый, а заодно, видимо, враль и мистификатор с харизматическим даром. По его рассказам, он был «знатоком африканского языка» и участником англо-ашантийской войны 1896 г. (если так, то долголетие его поразительно: в 1980 г. он был еще жив). В 1930 г. Хоуэлл опубликовал «Обетованный ключ» - переложение для народного ума идей черного национализма и мистических учений мессианского толка, вычитанных им из самых разных источников. Внимательно проштудировав Библию, Хоуэлл и его соратники нашли в ней десятки скрытых указаний на избранность черной расы и африканское происхождение Писания. Считалось, что Библия, первоначальный язык которой - амхарский, государственный язык Эфиопии, была умышленно искажена при переводе, чтобы утаить правду о ''превосходстве червой расы''. Но остались намеки, которые может расшифровать вдумчивый читатель.
Хоуэллом была основана община в Пиннакле, в лучшие годы доходившая до 1600 человек - ''братия'', позже появилось и другое название - ''растаман''. Община дважды - в 1941 и 1954 гг. - разгонялась полицией, сам Хоуэлл дважды сидел за мошенничество (так власти расценили продажу портретов Хайле Селассие – «пропусков в Африку»), призывы к неподчинению любому правительству, хроме эфиопского, и пропаганду ''травы мудрости'' - марихуаны - для очищения сознания от «умственного рабства» западного рационализма и для глубокого проникновения в мистическую суть вещей и событий. Хоуэлл сформулировал основные положения растафари, но под конец его ''понесло'': он объявил себя живым богом Гангунгу Мараджем, рангом немного пониже, чем Джа Растафари. В результате, братия от него отступилась, а сам он помещен в сумасшедшим дом.
В Пиннакле и других общинах братии (brethren and sistren, I-dren на жаргоне расты) изучались амхарсхий язык и история Африки. Амхарсхий, видимо, изучался-таки скверно, знатоки амхарского мне сказали, что большинство «амхарских» фраз в песнях рэггей смысла не имеют. 3ато история изучалась на совесть. Вот фрагмент из сочинения видного мыслителя растафари ''Князя'' Эдварда Эммануэля: "Древние эфиопы происходят от атлантов. Эфиопами были Адам и Ева. Египтяне тоже были эфиопами. Предки Иисуса Христа были эфиопами. В Писании есть много доказательств того, что древние иудеи были чернокожими. Современные историки показали, что в культуре и языке народов Африки до сих пор сохранились остатки религии и языка древних иудеев. В древние времена чернокожие эфиопы правили миром, а белокожие варвары на Севере ходили в шкурах и жили в пещерах".
Здесь же сложились и основные представления расты сектантского периода. Пока в 60-е и 70-е в «движение растафари» не пришли магистры и доктора наук, доктрина разрабатывалась колоритным типом интеллигента-босяка, самоучкой превзошедшего все науки. Среди самых выдающихся - Роберт Хиндс. ''Князь'' Эдвард Эммануэль, братки (Вrа или Bro - обычная приставка, как и ''рас'', к ''растаманскому'' имени, бравшемуся взамен «рабского») Буста, Ватто, Филипп, браток Соломон, Мартиммо Планно (он, кстати, был первым гypy Боба Марли, позже рассорившегося с ним и перешедшего в ''12 колен Израилевых'' Пророка Гэда" а перед самой смертью - в Эфиопскую православную Церковь), Рас Сэм Браун, Рас. Дэниэл Хартман и другие сермяжные мыслители. Новое поколение растаманов из университетов лишь перевело все это в сферу иносказания, культурной мифологии, поэтического прозрения и т.д., подведя под них ''научную базу''.
Растафари - уникально отважный опыт сочинения себе комфортной реальности, новой истории, религии и культуры взамен старых, осточертевших и унизительных. Хотя история и культура любого народа насквозь придумана, досочинена и жива, в основном, мифами.
Хотя в растафари много разночтений в представлениях и братия очень терпима к свободомыслию и праву на собственную концепцию, основные положения, на которых сходились все общины, группы и организации, следующие:
Хайле Селассие 1- живой бог, очередное и последнее (среди предыдущих были Моисей и Христос) воплощение боrа чернокожих Джа Растафари (Джа – искаженное английское произношение имени Иегова). Чернокожие – это библейские иудеи, белые же евреи – самозвнцы. За грехи Джа наказал свой избранный народ 400-летним вавилонским пленением, которое вот-вот должно закончиться, и, тогда из Вавилона черные иудеи вернутся на холм Сионский, известный непосвященным, как Аддис Абеба.
В нужный момент Джа Растафари пришлет корабли, а поведет их Маркус Гарви - новое воплощение Иоанна Крестителя.
В ожидании репатриации следовало морально к ней готовиться, так как самая большая беда, постигшая черных иудеев в неволе вавилонской,- это утрата самобытности. Раболепствующих перед западной культурой в светлое будущее невозьмут. Поэтому надо развивать в себе -естественность в противовес искусственности западной цивилизации, мистическое восприятие в противовес рассудочности, культивировать «африканский» стиль жизни, кухню, одежду, прически, имена, манеры...
Главным средством, как это водится для мистиков всех времен, была марихуана (каннабис, ганджа, на местном диалекте: Кайа - вспомнили одноименный альбом Боба Марли?). Мотивировка - та же, что и во времена Колриджа, Россетти, Готье или Бодлера. Очень похоже на Тимоти Лири: недаром его ученица американский антрополог с говорящей фамилией Кэрол Йони защитила диссертацию, обосновывающую опыт расты в борьбе с «колониальным» левополушарным мышлением, связывающую ритуальное употребление растаманами «травы мудрости» с символизмом мышления, с установлением связи между реальностью и миром гармонии.
В книге « Боб Марли своими собственными словами», вышедшей в Англии в прошлом году, размышления и суждения великого растамана насчет индийской конопли выделены в отдельную главу. Это неслучайно, т.к. для растамана «травка» - предмет религиозного поклонения, со ссылкой на Писание (Быт. 1:12; 3:18; Исход 1 О: 12; Пс.104: 14) под ней понимается любое упоминание флоры в авторитетных текстах. В интервью журналу «Роллинr Стоун» Боб Марли говорил: «Когда ты куришь траву, это открывает тебе твою собственную суть. Все твои недостойные поступки открываются тебе травкой - это твоя совесть, и она дает тебе честную картину самого себя. Травкаа заставляет тебя предаться созерцательному размышлению ... это всего лишь природный продукт, и она растет, подобно дереву. А вот что пишет журнал британских растаманов: «Посредством священной травы, которую создатель дал человеку для пищи (духовной), Е.Г.0. слуга отделяет себя от Вавилона, да же находясь посреди него. Человек очищает храм свой, воскуривая в нем этот божественный фимиам. Это трава есть причащение Я и Я ( так называет себя «братия растафари») - Н.С.) к Джа, к Псалмам, чтобы изгнать порочные понятия из Живой Цepкви человека (по представлениям расты, человек -сам себе храм, поэтому культовые сооружения излишни, - Н.С.) и преградить Вавилону дорогу назад. И хотя Система борется с травой, она не может помешать расте пользоваться этим божественным средством очищения, чтобы возносить хвалу Джа Растафари. Далее говорится о том, что без священной травки человек остается в Вавилоне безоружным, а курение лишь время от времени небольшого косячка тоже в век всеобщего осквернения не спасает: надо регулярно превращать себя в Храм огня, возжигая священный фимиам. Надо сказать, что при всем при том растаманы очень заботятся о своем здоровье, особенно налегая на естественный рацион питания, и отличаются долголетием: видимо, сказывается запрет на курение табака и спиртное, марихуана же употребляется в чисто ритуальных целях и не совмещается с более сильными наркотиками.
Листик марихуаны - столь же излюбленный символ растафари, как и Звезда Давида и Лев Иудейский. На альбомах рэггей музьканты обязательно либо в клубах дымка, либо в зарослях конопли, либо с листиком на майке. В последние годы растафари вызывает симпатии забубеной богемы всего мира, организовав при спонсорстве журнала «Блэк Мьюзик) с участием ведущих rpyпп рэггей кампанию «Легализуйте марихуану» («Легализуйте ее!» назывался альбом Питера Тоша) и стараниями координатора всего начинания Энди Корнуэлла провидя несколько «Международных конференций за кaннабис». А уж сколько альбомов и песен рэггей посвящено этой щепетильной теме! Наряду с Маркусом Гарви, Джа Растафари и свободой Африки марихуана - любимая тема рэгrей.
Друrим важным средством раскрепощения сознания считалось самодеятельное искусство. Каждый «браток» стремился писать стихи, рисовать, ваять, заниматься народными промыслами, но главное - петь и танцевать. Поэт и художник Рас «Т» говорит: для меня искусство - это то, что объединяет человечество. Как растаман я гуманист, и в искусстве я хочу объединить человечество. У искусства есть могущество, чтобы освободить человека от определенных тягот, взывающих его образом жизни. Человек, рожденный в гeттo, не может позволить себе быть всего лишь «живописцем по воскресным дням» ( т.е. дилетантом, любителем - Н.С.), вся его жизнь вовлечена в распространение его идей: растафаризм, политика, Черная культура и все такое ... Для меня искусство - это единое космическое сознание. То, как вы любите, как вы живете, даже как вы ненавидите: даже негативные выражения вашей личности подразумевают определенные артистические формы. Поэтому я действительно не отделяю мое искусство от других сфер моей жизни... Религиозные же аспекты искусства на деле не привязаны к одной какой-то теме. Что бы вы ни делали - все это может быть религиозным. Нельзя сказать, что вот, мол, это мое произведение - растафаристское, а вот это - нет; всякий художественно выраженный образ может быть религиозным, это зависит от настроя вашей медитации в момент его зарождения. Растафаризм выражается не в физическом образе, а в духовном понятии... Художники - пионеры духа. Мы, более молодое поколение растафари, должны сохранять наследие прошлого... Мы - те, кто должен добавить новые богатства в сокровищницу Черной культуры... ».
Рас Сэм Браун говорит: «Для меня поэзия - это говорящий во мне внутренний голос Бога. Когда я пишу стихи, это Бог взывает через мое сердце. Для меня поэзия - это настройка на частоту божественной волны. В поэзии я собираюсь донести свое послание до угнетенных». «Мы из трущобного города, - пел Бо6 Марли, - мы освободим свой народ музыкой, музыкой pэггей...
Самая броская внешняя черта растамана – для посторонних это стало визитной карточкой растафари - длинные локоны, скрученные в косицы. По задумке братии из Пиннакля, это была древняя «эфиопаская» прическа, делавшая африканцев былых времен гордыми и непобедимыми, похожими на Льва Иудейского. Львиная грива действительно придает растаманам неповторимую импозантность.
Локоны шокировали цивилизованных граждан, окрестивших их «дрэдлокс» («ужасные патлы» - по-нашему это бы называлось «хайр»). Растаманы подхватили словцо, назвав себя «дрэдлокс, «дрэдс или же «нэтти дрэдс» («нэтти» - искаж. анrл. «курчавый», презрительное прозвище чернокожего, вывернутое растаманами наизнанку). Оболваненный же европейской цивилизацией чернокожий, стремящийся стать «черным европейцем», был прозван «CRAZY ВALD HEAD» («лысая балда»).
До концa 50-х растаманов воспринимали на Ямайке со страхом и брезгливостью, как «Белое братство» юсмалиан у нас. Помимо марихуаны, развевающихся дрэдлокс и люмпенского вида; обывателя перепугали два символических захвата Кингстона растаманами и ажиотаж, вызванный слухами о переселении в Африку: на набережных собирались живописные толпы растаманов, босяцкие лохмотья которых были кpacнoгo, золотого и зеленого цветов (цвета эфиопского флага, символ расты), внимательно вглядываясь в даль, не плывут ли посланные Хайле Селассие корабли. Неприятное впечатление производило на горожан и пламенное краснобайство братии, способность часами витийствовать на самые мудреные темы (честно говоря, впервые столкнувшись в Анголе с тамошними растаманами лет пятнадцать назад, я был ошарашен, приняв их за не совсем здоровых людей, в чем искренне каюсь). (См. сведения об искусстве говорильни у ХИППИ на первых страницах нашего журнала!- Easy Rider).
Несмотря на гневные пророчества относительно скорого краха Вавилона, братия состояла из добродушных и славных людей. Братская любовь и доброжелательность, как-то даже слишком непротиворечиво сочетавшаяся с ожиданием кошмарного конца Западной цивилизации, стали основой нравственного учения растафари. Труд считался в принципе похвальным делом - но не на Систему Вавилона (стремясь в слове вскрыть суть, pacтa переименовывает все и вся, в частности, найдя словцо «SНIТSТЕМ» вместо «SУSТЕМ». Карьера, участие в политике и прочая суета считались делом гнусным. Позой растамана стала спокойная величавость, мудрое достоинство, основанное на понимании мистического промысла Джа Растафари, великого таинства африканской мистики, неучастие в «крысиных гонках» копошащейся Системы.
Девизом, приветствием и молитвой растафари стали слова «PEACE and LOVE».
Вот отрывок из «Книги Бытия» растафари, написанной Расом Сэмом Брауном: «Мы, растафариане, предназначены освободить не только рассеянных по свету эфиопов, но и всех вообще людей, животных, травы и все другие формы жизни». Основные же заповеди расты («Моральный кодекс») Рас Сэм Браун сформулировал так:
1. Запрещено осквернять облик Человека надрезами, бритьем и стрижкой, татуировкой, уродованием тела.
2. Необходимо соблюдать вегетарианство, хотя иногда разрешается есть мясо, кроме свинины, моллюсков ит.д.
3. Мы поклоняемся лишь Растафари и никаким другим богам, объявляя вне закона все формы язычества, хотя и относимся с уважением ко всем верующим.
4. Мы любим и уважаем человеческое братство, хотя в первую очередь любим сынов Хама ( т.е. африканцев - Н.С.).
5. Мы отвергаем ненависть, ревность, зависть, обман, вероломство, предательство и т.д.
6. Мы не принимаем ни наслаждений, представляемых нынешним обществом, ни его пороков.
7. Мы призваны установить в мире порядок, основанный на братстве.
8. Наш долг протянуть руку милосердия любому брату в беде, в первую очередь тому, кто из ордена растафари, во вторую - любому: человеку ли, животному ли, растению и т.д.
9. Мы придерживаемся древних законов Эфиопии.
10. Не соблазняйся подачками, титулами и богатствами, которыми в страхе будут тебя прельщать враги; землю, как воды покрывают моря. Во имя Джа Растафари! Мир».
Природа воплощенная в Джа, - это космическая творящая сила, выраженная в Слове. Все люди, как дерево из семени, решимость тебе придаст любовь к pacтaфapи.
Собственность в идеале должна была быть общей для всей братии.
Вот как отозвался о растафари белый ямайский аристократ: «За всей этой фундаменталистской белибердой стоит, однако, здравая психологическая истина. В 20-е годы на Ямайке чернокожему, если он хотел спасти самоуважение, жестоко попираемое безумными расовыми предрассудками, оставались открытыми лишь два пути. С одной стороны, он мог попытаться пробиться наверх и стать чем-то вроде «черного джентльмена». Многие пытались, но безуспешно. Или же он мог просто самоустраниться от общества, которое оскорбляло его, создать религию, культуру и образ жизни, которые, полностью исключая белого человека и дела рук его, ставят досягаемости пренебрежительного отношения белых и предрассудков, основанных на европейских ценностях... В какой-то мере растафаризм был лучшим путем. Растаманы исповедовали любовь, мир и согласие между людьми и расами. Освободившись от ежедневного воздействия доктрин превосходства белой расы, они достигли уверенности в себе и сбросили бремя, постоянно гнетущее более «респектабельных» «чернокожих».
Троица понималась братией как триединство Создателя Джа. Избавителя Джа Растафари и Братии Растафари (т.е. Бог - в каждом из растаманов). Джа понимался также как Природа, Естественность, противостоящие искусственности Западной цивилизации, - недаром растаманы не носят синтетику как материал Вавилона», а периодика растафари пестрит рекламой натуральных одежд из волокон конопли.
Рас Mapкyc на вышедшей два года назад на американской студии «РАС», (RAS = Real Authentic Sound) пластинке «Олдовые pастaфapи» («Rastafari Elders») говорит: «Мы хотим, чтобы вы поняи, в чем смысл растафари. Мы здесь для того, чтобы сделать мир лучше - музыкой и песнями, любовью и единением, и мы будем творить все добро, какое только сможем (всем людям, каким только сможем, как только сможем и покуда можем... - ред.) Когда все это свершится, мы сожжем все оружие, все орудия зла и вновь преаратим землю в обитель мира, которой она была когда-то. И потоки радости м счастья, доброты, любви и единения потекут по вселенной, как воды, покрывающие море. Потому что мир и любовь должны покрыть землю, как воды покрывают моря. Во имя Джа Растафари! Мир.
Природа, воплощенная в Джа, - это космически творящая сила, выраженная в Слове. Все люди, как дерево из семени, вышли из Слова.
Отсюда - сознательное хитроумное словотворчество, словесная магия растафари. Из смеси. просторечия, библейской и «философской» лексики братия создала свой язык - I-Language, или Dread-talk. Бoгaтaя символика и игра в переосмысление звучания слов делает песни pеггeй похожими на камлание, текcт становится заумью, загадочной и невразумительной, зато дает простор интуитивному переживанию и вчувствованию. Характерная черта I-Language - наделение мистической силой слова «Я. («I») как символа nриобщенности каждого человека к Джа. В «I» видели и символ «порядкового номера» императора, чье имя воспринималось как «Хайле Силассие Ай», и знак возвышенности и внутренного зрения (по звучанию слов «high» и «eye»). «Я» как знак личностного начала заменяет и объектный падеж местоимений, себя же братия называет «Я и Я». По возможности «I» вставляется во все «хорошие» слова: Ithiopia, lquality, lnity вместо Ethiopia, equality, unity.
Естественность, интуитивность и спонтанность «эфиопской» культуры выражается словами «корни» и «вибрация». «Вибрация» - непосредственное постижение сущности бытия, доступное лишь растаману (в 60-е это слово было популярно и среди хиппи), это еще и медитация под «травку» и ритуальные барабаны «ньябинги» с самнамбулическим замедленным синкопированным ритмом, поэтому изначальный, незамутненный попсой саунд реггей называется «вибрацией».
«Вибрация корней родилась из старинной ямайской музыкальной формы африканского происхождения - бурра, · приспособленного для ритуальных церемоний растафари «ризорингс» братком Иовом. В 1949 г. Каунт Осси создает гpyппy «Мистическое Откровение Растафари», аккомпанировавшую ритуальным песнопениям. Браток Лав (Любовь) сопровождал выступление проповедью Мира и Любви. Вокруг группы сплотились музицирующая часть братии, создавшая «Общину и культурный центр Каунта Осси. Сюда потянулась все аристократическая богема Ямайки, и вскоре группы музыкантов-растаманов стали возникать десятками (среди самых старых «Мэйталз», «Огни Сабы», «Рас Майкл и Сыновья Heгyса»). Заодно растафари становится модным стилем жизни творческих, кругов острова, по крайней мере, их богемной части, а уж среди музыкантов – поголовно.
Но «вибрация корней» - это еще не совсем рэггей. Прежде чем из песнопений братии рождается реггей, сама раста переживает переход в иную - субкультурную – ипостась.
Параллельно растафари на Ямайке сложилась полукриминальная молодежная трущобная субкультура «руд бой» или «рудиз» («крутые ребята»). В рстафари руд бойз увидели как бы идеологическое обоснование своей неприкаянности и ненависти к Системе, а пугающая мирных граждан символика стала знаком вызова истэблишменту. Почти в одночасье руд бойз от поножовщины перешли к любви и братанию, а вместо соперничающей группировки стали ненавидеть Вавилон, отпустив дрэдлокс и приобщившись вместо рома к «травке».
Появление огромного количества растаманов, которым было плевать на Хайле Селассие I (вернее, для которых мифический Джа Растафари и эфиопский монарх никак не сопрягались), которыми репатриация воспринималась как возвращение к своей истинной сущности, к «эфиопской» культуре без каких-либо переездов, огорчило стариков. Интервью и брошюрки ортодоксальных растаманов полны сетований на то, что молодежь лишь внешне копирует стиль и лексику расты, а релиrиозной сути ее не понимает. Тем не менее, перестав быть - по крайней мере, всерьез - культом и превратившись в су6культуру молодежи,.. раста смогла единственной среди тысяч подобных афрохристианских сект превратиться в поп-феномен, всемирную моду, затронув своим влиянием миллионы. Это, конечно, не значит, что миллионы в африканской диаспоре и среди городской молодежи Африки отпустили дрэдлокс и надели трехцветный красно-желто-зеленый прикид и линялые джинсы. В су6культуре главное не концентрация, а сила косвенного воздействия. Самое существенное, что в итоге остается от нее, всегда происходит не в самом центре, среди идущих до конца, а около, среди «сочувствующих». Потому что их в сотни раз больше. Потому что мир cocтoит в основном из тех, кто зовется у нас в народе «хлебным хайром» и «клюхами». Может, тем он и держится.
Любая молодежная субкультура имеет стержнем, каналом передачи символов, норм и вообще информации соответствующий стиль рок- или поп-музыки. У руд бойз это была музыка ска. Она возникла из мешанины неоафриканских и европейских музыкальных традиций, в основном калипсо и менто (тропического варианта занесенной когда-то из США кадрили), под сильным влиянием североамериканской поп-музыки, в основном ритмэнд-блюза. В 1965-69 гг. ска сменяется более жестким рокстэди, а к концу 60-х, впитав и язык, и тематику, и тягучую ритмику «вибрации корней» - рэггей.
Где-то с 1972 г., «а особенно с выходом в 1973 г. второго зaпиcaнного в Англии альбома Боба Марли и «Уэйлерз» («Стенающих», первоначальное название, кстати, « Уэйлинг руд боз») - «Burnin» - pэггeй становится одним из самых популярных стилей рок-музыки, а поскольку тексты в подавляющем большинстве касались идей растафари - считалось, что музыкант рэггей не развлекает, а проповедует, выполняет духовную миссию», - то су6культура раста-рэггей очаровала черную молодежь, а заодно и раста окончательно превратилась в модный стиль, позволивший соединить «Хипповость» с африканской самобытностью.
Но это уже совсем другая история, к которой мы еще вернемся, но уже в следующий раз.
А пока, чтобы не утомлять со6ственными субъективными суждениями, приведу несколько выдержек из пpocтpaнных и слегка напыщенных (как никак о божественной музыке речь) высказываний теоретика расты нового поколения, Джа Боунса - просто как свидетельство: «Нет сомнений, музыка рэггей сыграла весьма значительную роль, донеся послание растафари до широкой аудитории по всему свету ... На рубеже 70-х рэггей была полностью в pyкaх, певцов инструменталистов и продюсеров-растаманов. А на рынке pэггeй уже преобладали растаманы или симпатизирующие им ... Музыка рэггей наставляет и просвещает, и многие, очень многие черные юноши воспитаны на ней. Исполнители рэггей усердно и с успехом стараются развить самосознание черной молодежи относительно ее культурной и духовной самобытности, корней ее традиций и истории, мелких и унизительных социальных условий, в которые ее поставил Вавилон…
Так рэггей стала музыкой растаманов, и нет сомнении, что потому-то именно эта музыка стала так популярна и почитаема. В результате множество исполнителей рэггей стали звездами и супер-звездами. Самой прославляемой и уважаемой звездой стал Бо6 Марли. Но что касается распространения вероучения, философии и доктрины расты, то тут участвовало столько растаманов, что не составит труда перечислить многих, потрудившихся своими записями - и интервью наравне с братом Бобом. Например, Каунт Осси и Мистическое Откровение Растафари, Биг Ют, Рас Майкл и Сыновья Негуса, Абиссинцы, Питер Тош, Банни Уейлер, Уинстон Родни («Пылающее Копье»), Линвал Томпсон, Чью Мандел и другие, посвятившие себя взывающей к сознанию рэггей корней, воспитывающей в духе возвышенных ценностей. Для тех из черной молодежи начала 70-х, кто стремился не отождествлять себя с культурными ценностями Вавилона, а отыскать свою подлинную африканскую самобытность, песни и музыка певцов рэггей были путеводителем... Рэггей учит черную молодежь тому, чему ее не обучают ни дома, ни в школе, ни в церкви... Брат Боб Марли, несомненно... заставил 6есконечное число людей на всех континентах уважать и признавать расту, и более того - принять веру в Джа Растафари».
Посылались книги, телепрограммы, фильмы. Среди них художественные (Dread at the Control Дона Леттса) и документальные: его же Ranking Moovie, Dread Веаt An ''Blood Франко Россо, Roots Rock Reggae Джереми Марра, Вabylon, Reggae inna Вabylon, Omega Rising и др.
Pacтa -это порыв уйти, вернее, вернутся к своей подлинной сути, бежав из Вавилона «домой, на свою духовную родину. «Белый» нонконформизм стремится к тому же, но уйдя прочь из дома. Оказалось - по дороге.
Панков раста-рэггей привлекает безмерно, но и только своей гневной ипостасью: как подручное теоретическое обоснование для тех, в чьей натуре - неутолимая тяга к Большой Буче, кто и в Раю бы дал оторваться и понавтыкал ангелам перьев в задницы.
Для хиппи же pacтa оказалась притягательней другим - экзистенциальной способностью без внутреннего насилия и сожаления освободиться от Вавилона. Поэтому и опыт общин ортодоксальной «олдовой» братии привлек хиппи больше, чем призывы их черных ровесников разнести Вавилон к чертовой матери.
Собственно, поверхностных «точек соприкосновения») можно надергать уйму: от дежурного уподобления музыкальными критиками фестиваля «Рэrrей сансплэш» ежегодному Вудстоку, а группы растаманов из СанДиего «Кардифф риферз» (reefer - сигарета с марихуаной) -«Джефферсон Эйрплэйн» и « Грэйтфул Дэд» или названия первой группы братьев Барретт (позже - ритм-секция «Уэйлерз») - «Хиппи бойз» до того обрадовавшего недавно Америку известия, что Боб Марли, живший тогда в США, самолично придумывал и мастерил фенечки, которые его приятель Айбис Питтс продавал на фестивале в Вудстоке. Но главное - в глубинном сходстве Растафари и хиппи - это однотипная реакция на разный жизненный контекст. Правда, преподаватель университета в Дар-эсСаламе Х. Кэмпбем возражает». Движение хиппи было быстро преходящим явлением 60-х, а движение растфари остается выражением черного самосознания и панафриканского освобождения. В самом деле, кое-какое сходство в идеологических взглядах хиппи и расты имелось, но было бы неправильно отвергать рэггей и расту, как это делается в некоторых социалистических странах, как простое отражение упадка капитализма. Культура растафари неразрывно связана с будущим Африки». Но это он так, не подумав, сказал: «кое-какое» и «быстропреходящим».
Во-первых, растафари предлагает уйти из Вавилона , не нагадив и хлопнув дверью, а весело и с легкой душой. Как писал 26/IV 1976 г. в «Вашингтон пост» Лэрри Ретер о концерте Марли, «непосвященному это могло показаться не рок-концертом, а политическим митингом или религиозным действом. Видение Откровения и революции, присущее Бобу Марли, вероятно, никогда не осуществится, но если да, то это будет апокалипсис, под который можно танцевать».
Во-вторых, общим был и путь ухода, - через революцию в Сознании. К слову, так в растафари со временем стали понимать репатриацию - как духовное возвращение к себе. Как вспоминает Джа Боунс, «Я и Я использовали психологическую силу воображения, чтобы создать альтернативное общество -прямо здесь, в этом дворике»
Ребята из британской группы рэггей «Асвад» поучают: «Наша музыка - революционная сила, но эта революция должна быть духовной. Наша публика воспринимает это как революцию… Но когда другие думают о революции, им мерещится груда оружия, пальба на улицах и все такое прочее, - у нас совсем другая революция, революция без оружия. Это революция в сознании. Идет ломка общепринятых взглядов, каждый должен сам себя изменить. Как не вспомнить «Битлз»: Чтобы свершить революцию, не надо менять конституцию – Прочисть-ка собственные мозги!». Боб Марли так комментировал свои песни: «Когда мы говорим о потоке и разграблении, мы не имеем в виду материальные вещи, мы хотим выжечь огнем иллюзии капиталистического сознания». Да что там - еще Предтеча Маркус Гарви говаривал: «Освободите сознание людей - и вы освободите, в конце концов, их тела».
В-третьих, - всем понятно, что в-третьих. Правда, собственная апология галлюциногенов (кайфа по-нашему) у хиппи была куда искушеннее и изощреннее, а для экзотических параллелей уже имелся Кастанеда с пейотизмом, но своих встретить всегда приятно.
В-четвepтыx, стиль жизни в общинах растаманов был воплощенной идеей хиппи. А в «молодежной расте» - и подавно. Вот как отозвался об общине-студии Боба Марли «Таф Гонг», объединившей в одну семью музыкантов, их друзей, друзей друзей и пpocтo заезжих тусовщиков, человек, который туда был вхож: «То, что происходило на улице Надежды, можно описать как недогматическую религиозную общину хиппи, с обилием еды, «травки», детишек, музыки и случайного секса».
Ну, а дальше - самое главное: «Растафари - это не дрэдлокс и не косяк марихуаны. Это образ жизни, не зависящий от липовых гражданских свобод. Вместо этого растафари предпочитают нечто не столь осязаемое и более значимое: истину и справедливость. Другими словами, жить в этом мире, будучи не от мира сего». «Музыка Марли, живая ли, в записи ли, пленяла слушателя и помогала ему поставить под сомнение свои традиционные ценности и заменить их реалиями песен Марли. Воздействие было завораживающим. Многие благоговели перед каждым его словом как наставлением по осво6ождению души».
Конечно, рассуждения растаманов рядом с Джерри Рубином или Эбби Хоффманом выглядят косноязычными, простоватыми и наивными. Зато в жизни, пожалуй, у них получалось естественней и органичней. Банни Уэйлер (именно его псевдонимом была названа группа «Узйлерз»), первым из «великой тройки» Марли-Тош-Уэйлер ставший беззаветным растаманом, говорит: «Камень, которым пренебрегли строители, оказался краеугольным. Вот это и сейчас происходит. На растамана смотрели свысока, а теперь - снизу вверх... Человек, живущий с цельной натурой растамана, - это жизненность (livety - неологизм растафари), это жизнь. Не пpocтo присnосо6ление к жизни, а настоящая жизнь во всей полноте, как подобает человеку. Растаман первым в наше время стал на этот путь. То есть, он должен быть первым, для всех примером. Иначе он не растаман... Есть две формы 6едности. Есть люди, бедные знанием Самого Возвышенного. Есть люди, бедные физически, материально. Человек, бедный материально, для меня благословен. Потому что материализм разрушает человека, это все тщеславие... Человек, материально богатый, вовсе не богат, если он не богат духовно. Он нищ и наг»...
А вот сын Боба - Зигги Марли (группа, где играют три сына и дочь Марли - «Мэлоди Мэйкерз», -сейчас одна из самых ярких в мире группа рэггей): «Я полагаю, правящая всем миром Система порочна, это дьявольская система, делающая людей Земли рабами своей экономики. Потому что они становятся рабами и устремляются к фальшивым целям, вместо того, чтобы стремиться к духовным целям и природе, они ставят перед собой материальные цели. А чтобы достичь материальных целей, вам нужны деньги и вы должны вкалывать, а там уже у вас пошли проблемы с оплатой счетов, и с кредитами, и с тем, и с другим. Вот так система и запрограммировала вас на страдания, замаскированные под повседневные жизненные заботы, и все лишь это – лишь бы удержать людей под контролем. Потому что, если бы они были духовно свободными, тогда материальные вещи не значили бы столько.
В 80-е для белой молодежи xипповoгo склада, опоздавшей родиться в эпоху Вудстока, pacта притягательна не меньше, чем для панков. 28-летняя белая англичанка, так объясняет, почему она, белая, стала растаманкой: «Если вы верите в любовь, мир и единство, а это и есть самая суть расты, то какая разница, какого вы цвета».
продолжение тут: https://dzen.ru/a/Z2pcVmFHPwG1r8F0?share_to=link
Данный материал предоставлен в ознакомительных целях и не несет какой-либо пропаганды или агитации.
