Гуров Саша
Первый мой год работы на ЗЗЭВП, впереди обязательный отпуск, задумываюсь, как его провести. Неожиданно на стенде у проходной завода вижу объявление, которое предлагает всем желающим сходить в июле 1970 года в горный поход на Кавказ. Я тут же загорелся этой идеей. Поход организует с помощью профкома завода Виктор Коновалов, тоже молодой специалист, стекольщик. Не считая его самого, на организационную встречу пришло 5 человек, все «чайники». Сам Виктор в горные походы ходил в институте, да ещё пара опытных горников может присоединиться к нам в Ростове. Там же мы возьмём в прокат горное снаряжение, часть вещей: палатки, спальники, костюмы нам выделяет ДСО завода.
Уже закупили продукты для похода, билеты на поезд, правда, по ошибке вместо Ростова до Новоросийска, подготовили личные вещи. Неожиданно дела в стекольном цехе стали совсем плохими, повалил брак. Директор издал приказ об отмене отпусков всем ИТР цеха. Виктор прошёлся по начальству, но это результатов не дало, точнее, ему было сказано, что задержать отпуск без его желания нельзя, но тогда он должен забыть о карьерном росте. Так наша группа осталась без руководителя, ростовские ребята без Виктора с нами идти не согласились. Накрылась и возможность приобрести горное снаряжение.
Однако наше желание сходить в горы было таким сильным, что решили возложить руководство на меня, а сам поход немного упростить, сократив пару категорийных перевалов. Виктор ознакомил меня с предполагаемым маршрутом похода, посоветовал какие участки надо исключить. Но главную изюминку похода – перевал через Главный Кавказский хребет, оставил на наше усмотрение, правда, в качестве альтернативы предложил перевал Донгуз-орун.
***
Выгружаемся из поезда в Ростове. По первоначальному плану мы должны были здесь встретиться с ребятами-горниками, взять некоторое специальное снаряжение и даже костровой. Отсюда до Пятигорска местные студенты-туристы добираются на товарняках. Мы сумели продать свои билеты до Новоросийска, отметив остановку в Ростове, с выгодой для себя. Затем электричкой выезжаем в Батайск, там уточнив, какой товарный поезд идёт в сторону Кавказа, залезаем в открытый вагон с с/х техникой и отбываем на юг.
Расположились на рюкзаках, ящиках, перекусили сухим пайком.
Погода стоит хорошая, в открытом вагоне ехать приятно. Об одном не подумали – о воде. Пришлось на остановках тайком бегать на станцию.
Вдоль железной дороги высажены защитные полосы из диких абрикосов, умудрились нарвать их и немного поесть. Особенно не усердствовали, опасаясь за свои желудки.
Сначала мы вели себя очень осторожно, сидели внутри между ящиками, но скоро обнаглели, забрались на ящики, устроили там себе лежачие места. На одном полустанке наш поезд догнал другой товарный состав, его машинист заметил нас и, поравнявшись с нашим электровозом, настучал на нас. На следующем разъезде вдоль состава пробежал вооружённый охранник поезда, увидел нас, но делать ничего не стал. Мы опять успокоились, как потом оказалось, преждевременно. Не успел наш состав остановиться на станции Тихорецкая, как несколько вооружённых охранников устроили на нас облаву, окружив вагон со всех сторон. Затем нас под конвоем отвели в здание железнодорожной милиции. Там долго допрашивали, вместе и по одиночке. Паспорта у нас были с собой, мы всё правдиво рассказали, но начальник грозился посадить нас за решётку до конца отпуска. Записав наши показания, начальник транспортной милиции выгнал нас без рюкзаков и документов в закрытый садик при здании милиции, где мы пробыли почти до темноты. Правда, это время мы не считаем потерянным, в садике уже поспели яблоки и абрикосы, вот тут мы и отвели душу фруктами.
Мы ещё дегустировали различные сорта яблок, как во двор вышел дежурный с пачкой наших паспортов и приказал хватать документы и рюкзаки и бежать к стоящей в отдалении электричке на юг, которая отправится через 5 минут. Если на электричку не успеем, а до неё было метров 300, дежурный пригрозил оштрафовать нас и посадить в камеру до утра. Мы рванули со всех ног, в задней кабине был машинист, он подождал с отправлением, пока мы не залезли в вагон. Обилечивала пассажиров кондуктор на ходу поезда, но нам билеты не продала, а предложила, отведя меня в сторонку, заплатить ей половину цены без выдачи билетов, на что я, не раздумывая, согласился.
На электричке мы доехали до станции Кавказская, здесь мы долго пытались сесть на поезд до Пятигорска, но билетов не было, а без них проводницы не сажали, ссылаясь на постоянные рейды ревизоров. Наконец, уже поздно ночью, какая-то сердобольная проводница пустила нас в нерабочий тамбур, где мы просидели до Железноводска. Денег с нас проводница не взяла. Затем на первой электричке мы приехали в Пятигорск.
Пешком от вокзала вышли на окраину города, на трассу до Баксана, чтобы здесь застопить попутную машину. В Пятигорске уже созрела вишня, проходя мимо свисающих через забор палисадников веток с вишнями, не могли удержаться, чтобы не отправить в рот с десяток-другой ягод. А так как, вишня в изобилии у каждого дома, быстро наелись до отвала.
Трассу Пятигорск – Нальчик нельзя было назвать оживлённой. Проходили легковые машины, но их мы даже не пытались тормозить, шли гружённые под завязку грузовики. Расположившись на траве, на обочине, по очереди выходили на дорогу, кому больше повезёт. Повезло Кате Русовой, она застопила пустой ГАЗ-66, который шёл как раз до Баксана. Со всеми удобствами мы расположились в кузове под тентом на лавочках, наблюдая через окошки и заднюю часть машины за проносящейся мимо нас местностью.
В Баксане тепло распрощались с водителем, денег он с нас брать не захотел.
В городе Баксан, даже не заезжая в него, довольно быстро, не без помощи нашего первого водителя, пересели на машину до Тырныауза. Едем теперь по Баксанскому ущелью. Виды изумительные, совершенно непривычные для нас.
В городе водитель посоветовал нам остановиться на ночёвку в местном спортивном комплексе, там всегда останавливаются туристы. Действительно, без лишних слов дежурный запустил нас в спортзал, где мы с комфортом расположились на матах, разрешил пользоваться газовой плитой, причём отдал нам ключ от входной двери до утра. Оставив рюкзаки в спортзале, пошли в город. Городок небольшой, самое интересное на другой, левой стороне долины реки Баксан - рудник. В горе видны штольни, по канатной дороге руда отправляется на обогатительную фабрику. Зашли в хозяйственный магазин, купили большую алюминиевую кастрюлю вместо котелка, вечером приделали к ней ручку для подвески над костром. Решили не тратить походные продукты, закупили на ужин и завтрак макароны, чай, сахар, хлеб, другие продукты. Перед ужином для акклиматизации решили подняться на правый травянистый склон долины, начинающийся прямо от спорткомплекса. На середине пути лежим, отдыхаем с высунутыми языками, любуемся городом и долиной. Неожиданно мимо нас бегом проносится стайка детей. Выше на террасе оборудовано футбольное поле, дети бегают туда погонять мяч. Когда мы всё же выползли на эту террасу, дети умчались уже вниз.
Утром, сытно позавтракали вчерашними макаронами, разогрев их на сливочном масле и насыпав вволю сахара. Напились горячего, сладкого чая с бутербродами, прибрались немного за собой и выходим на дорогу, чтобы поймать очередную машину, идущую вверх по Баксанскому ущелью.
По первоначальному плану активная часть нашего маршрута должна была начинаться с ущелья реки Адыр-су, правого притока Баксана. Мы собирались подняться по ущелью до самого Главного хребта, затем через высокогорный перевал перейти в долину соседнего притока Адыл-су, где совершить несколько радиальных выходов, а затем перейти в Приэльбрусье. Но теперь, после корректировки планов от перевала отказались, а начинать маршрут будем с ущелья Адыл-су.
Ждать пришлось недолго, около нас останавливается самосвал с пустым кузовом. Водитель – молодой весёлый, разговорчивый парень сразу соглашается подбросить нас. Объяснив ему, куда нам надо, забрасываем в кузов рюкзаки, залезаем сами. Единственная наша девушка садится в кабину. Проехав посёлок Верхний Баксан, водитель остановил машину у моста через небольшую, но бурную речку. Поблагодарив водителя (только словами, деньги давать и брать в те годы ещё считалось неприличным), по грунтовой дороге идём к тому месту, где речка вырывается из теснины гор.
Чтобы попасть в ущелье реки, надо подняться по металлической лестнице с бесконечным количеством ступеней, как нам показалось, и высотой 60 метров. Рядом сооружён вертикальный подъёмник для грузов и даже машин, но людей не видно. С несколькими перекурами взбираемся по лестнице на самый верх. Здесь небольшая площадка на скальной полке, отсюда начинается дорога вверх по ущелью. Но первое, что мы видим – это огромный плакат со схемой ущелья и словами: «Ущелье Адыр-су приветствует Вас"! Водитель по ошибке привёз нас не на ту речку. Чертыхаясь, сбросили рюкзаки, полюбовались открывшимися видами, немного прошли вверх по дороге. Она ведёт к альплагерям, но до них не менее 10 километров. Так как мы по новому плану похода не собирались посещать ущелье Адыр-су, у нас нет никакой информации о нём. Ещё раз посмотрели схему ущелья на плакате при входе и, посовещавшись, решили придерживаться намеченного плана, опять спуститься вниз и добираться до ущелья Адыл-су по трассе. Опять пришлось преодолеть более 300-т ступеней лестницы, но вниз идти несравненно легче. Некоторое время отдыхаем на мосту через реку Адыр-су около лестницы, фотографируемся там, уходим по грунтовке на трассу. Машину поймали быстро, весь переезд до реки Адыл-су занял менее часа.
Ущелье Адыл-су.
Недалеко от устья на берегу реки Адыл-су прекрасный сосновый лес, солнечные полянки. Некоторое время, сбросив рюкзаки, просто прогуливаемся по окрестностям, любуемся природой.
В отличии от предыдущего ущелья здесь плавный подъём вверх по берегу реки, проложена дорога. Изучаем схему ущелья Адыл-су на стенде для туристов и альпинистов. Минут 30 проводим здесь, затем надеваем рюкзаки и выходим вверх по ущелью по дороге.
Проходим мимо альплагерей «Эльбрус» и «Шхельда», они в стороне справа, по мосту переходим на правый (орогр.) берег реки Адыл-су. Уже видны сияющие снегом и льдом вершины Главного Кавказского хребта. Вдоль дороги простираются цветущие альпийские луга, на одном таком месте устраиваем большой привал с перекусом. Воду берём из родника рядом. Совершенно неожиданно, неизвестно откуда появляется вдруг местный житель и начинает нас прогонять. Дескать, это его земля, останавливаться здесь и мять траву нельзя. Немного попререкались с аборигеном, но решили всё же с ним не связываться и уйти дальше.
Проходим мимо альплагеря «Джан-туган» (слева по ходу). Здесь дорога кончается, дальше идёт тропа. Пройдя немного вверх по ней через густой смешанный лес, ставим лагерь. Ровного места мало, палатку ставим практически на тропе. Костёр разводим внизу у речки. Очень мало дров, хотя недалеко валяется срубленная кем-то берёза. Однако ветки её ещё сырые, горят плохо. Впрочем, для приготовления ужина сухих палок набрать удалось.
До темноты мы ещё успели погулять по окрестностям, разведали тропы для радиальных выходов. Недалеко от альплагеря через Адыл-су переброшен пешеходный мостик, от него уходит вверх тропа на ледник Кашкаташ.
Ради экономии веса рюкзаков, палатку мы взяли одну, это польская, 4-х местная, но мы вполне умещаемся в ней впятером. Уснули быстро и крепко, но уже под утро по тропе вверх потянулись толпы участников альплагеря, задевая за растяжки нашей палатки. Что же, мы сами виноваты, не предусмотрели этого, ставя палатку на тропе.
Утром, когда мы ещё готовили завтрак и обсуждали планы на день, к нам подошёл лесник. Первым делом он начал осматривать срубленную берёзу рядом. Хотя лесник быстро понял, что это не наше преступление, он стал читать нам нотации. В конце концов, заявил, что здесь запрещено ставить лагерь и жечь костры, предложил нам перебраться вверх по реке до границы леса и расположиться там. Предложение это мы приняли, уже сами подумывали сменить неудобное место для лагеря – мало дров, толпы альпинистов и туристов шастают по тропе, неудобный спуск к воде, поэтому после завтрака свернули лагерь и двинулись вверх по тропе. Пройдя несколько километров, нашли хорошую полянку среди камней у самой воды, немного в стороне от тропы, поставили палатку. Перебазировка лагеря заняла определённое время, поэтому решили сегодня в радиалки не ходить, а устроить полуднёвку с постирушками, мытьём головы горячей водой и омовением тела в ледяной речной воде. Хотя густой лес здесь уже кончился, дров много.
Наутро, позавтракав и оставив в лагере дежурного, выходим в радиальный выход в самые верховья ущелья Адыл-су к Зелёной поляне – месту базовых лагерей восходителей на вершины ГКХ этого района, на ледники и перевалы. Ночёвку там решили не делать, идём налегке. Из всего снаряжения у нас только «альпендрыны», вырубленные ещё вчера, да и то не у всех. Идём по тропе, проложенной у самого основания правого зелёного склона долины реки, затем по камням. По небольшому правому притоку Адыл-су спускаемся к реке и переходим через её правую протоку по большим глыбам в русле. Переход через протоку не вызывает больших затруднений, хотя камни мокрые, ногу надо чётко на них фиксировать. По скальным глыбам, вдоль кустов карабкаемся вверх и выходим на переправу через основное русло реки. Скалы здесь полностью перекрывают русло реки, но вода
прорывается сквозь щели и падает водопадом. Место опасное, но маркированное перилами.
Переправившись через Адыл-су, выбираемся на её левый (орографически) склон и траверсом, а где и серпантином поднимаемся на него. Чёткой тропы подъёма нет, есть множество тропинок, частью звериных или от домашних животных. Осваиваем навыки хождения по травянистому склону. В конце концов, оказываемся на довольно узком гребне, по которому проложена тропа. Справа по ходу практически отвесный обрыв в котловину, внизу которой лежит ледниковое озеро, за ним вздымается почти отвесная каменная стена бокового отрога ГКХ. Оттуда доносится непрерывный грохот камнепадов. Сзади хорошо просматривается Баксанское ущелье, а за ним в дымке видны обе белые вершины Эльбруса.
Но самый завораживающий вид открывается впереди на сверкающие вершины Главного Кавказского хребта. Уже видна Зелёная гостиница – поляна базовых лагерей в верховьях ущелья Адыл-су.
После короткого отдыха и фотосессии на камнях на гребне, продолжаем идти в сторону верховий ущелья. Неожиданно рядом с тропой видим деревянный крестик из деревянных реек с небольшим веночком. Никаких пояснительных надписей нет, но и так понятно – крестиком отмечено место гибели кого-то из туристов (альпинистов), проходивших по этому гребню. Вероятно, как представили мы себе, он свалился с обрыва. Встреченный на гребне крест произвёл на нас негативное впечатление. Да и сам гребень стал намного уже. Пошли дальше, но скорость передвижения у нас заметно упала, стали ступать очень осторожно, особенно по камням. Тогда я предложил ребятам остановиться, ещё раз полюбоваться великолепными видами гор и возвращаться в свой лагерь.
Обратно шли молча, из головы не выходила мысль о возможной гибели на этой тропе. Некоторые сложности для нас добавились на переправе через протоки Адыл-су. Воды в реке днём заметно добавилось из-за усиленного таяния ледников в горах. На перильной переправе вода уже слегка перехлёстывала через плиты, а на правой протоке пришлось уже не переходить, а прыгать по камням.
В лагерь пришли довольно рано, успели устроить и поздний обед, и ещё нормальный ужин. Наутро решили свернуть свой базовый лагерь и вернуться вниз к альплагерю Джан-туган.
Утром позавтракали, упаковали рюкзаки, и пошли вниз. Проходя мимо своего первого лагеря срубленной берёзы не увидели, то ли лесник её распилил и увёз себе на дрова, то ли ребята с альплагеря. В районе альплагеря мы перешли по мостику через Адыл-су, в красивом сосновом лесу на левом берегу реки оставили свои рюкзаки и дежурного. Остальные, набрав воды в фляжку отправились в очередной радиальный выход, на этот раз вверх по леднику Кашка-Таш.
От моста тропа выходит на гребень правой (орографически) морены ледника Кашка-Таш. Проходим мимо мемориальной доски альпинисту, погибшему при восхождении на пик Вольной Испании, возложили к ней букетик цветов. С гребня открывается замечательный вид на Адыл-су, на ледник, на вершины отрога хребта.
Вдоль тропы целые заросли цветущих рододендронов. Некоторое время просто лежим на траве, наслаждаясь неповторимой красотой окрестных гор.
Сверху по тропе быстро спускается пожилой, спортивного вида мужчина с небольшим рюкзаком. Поравнявшись с нами, он присел рядом, мы пообщались. Долго и с увлечением мужчина рассказывал нам о горах. Уже дома после похода мне попалась на глаза газетная заметка с фотографией, на которой я узнал нашего собеседника. Это был Виталий Абалаков, он на леднике Кашка-Таш испытывал новые образцы альпинистского снаряжения.
Поднимаемся ещё выше по гребню, здесь уже достаточно пологий спуск на правую морену ледника Кашка-Таш.
Спускаемся к леднику, быстро карабкаемся по нему, даже пытаемся пройти по леднику вверх. Однако ходить по льду без кошек практически невозможно. К тому же началась полоса глубоких трещин во льду, а выше ощетинились грозные сераки. С трудом спускаемся обратно на морену, вырубая острыми камнями и ножами зацепки для рук. Отдышавшись на морене, выбираемся обратно на тропу на гребне морены, где опять отдыхаем.
Слева от нашего гребня лежит обширный снежник. С утра отделение новичков из альплагеря отрабатывает на нём навыки хождения и спуска по снежному склону. Мы сначала немного понаблюдали за ними, а когда они пошли вниз, решили сами спускаться по снежнику.
В лесу на берегу реки Адыл-су пообедали, оставаться на ночёвку не стали. Перейдя на правый берег по мостику, пошли вниз по ущелью. До Терскола от устья Адыл-су примерно 10 км по трассе, по одному, по двое быстро уехали на попутных машинах. Побродив по посёлку, зашли на местный базар. Здесь много продаётся вязаных изделий. Катя выбрала себе тёплый свитер, я купил для Люды шапочку и шарфик. Торговки начали уговаривать меня купить себе свитер, но подходящего размера не было. Тогда мне пообещали связать его завтра к вечеру.
На ночь мы остановились на поляне у подъёмника на гору Чегет. Палатку поставили в очень красивом месте под соснами на травке. Здесь было старое кострище, за водой можно сходить на приток Баксана речку Донгуз-Орун, протекающую недалеко.
На следующий день я остался в лагере дежурным, ребята пошли на Старый кругозор.
Вечером пошли в Терскол на базар купить свежих продуктов. Меня моментально отловили продавщицы вязаных изделий, заставили надеть свитер, изготовленный лично для меня. Он оказался удивительно впору, пришлось покупать его, хотя раньше я сомневался, а стоит ли это делать, с деньгами большой напряг.
Наутро после завтрака сворачиваем свой лагерь и с рюкзаками поднимаемся по канатно-кресельной дороге на склон горы Чегет до кафе Ай (Луна). Минут 30 любуемся открывшимися видами. Выше подъём лишь буксировкой на лыжах, но нам туда не надо. По тропе от этой станции подъёмника уходим траверсом склона в верховья реки Донгуз-Орун. Рядом с её истоками из небольшого ледникового озера у тропы сооружен памятный обелиск бойцам Красной армии, стоявшим насмерть, но не пустившим фашистов через перевалы в Сванетию. Рядом с памятником целая гора военного снаряжения, проходящие туристы подбирают его у озера, куда выносит ледник. Костей и оружия нет, видимо их собирают власти. А вот касок, противогазов, личной амуниции бесчисленное количество, сколько же народа здесь полегло, защищая перевалы. Мы докладываем в кучу у памятника свои трофеи, найденные у озера.
Отдав дань памяти героям, мы продолжили движение по тропе к подножью перевала Донгуз-Орун. В ноябре 1942 года через этот перевал проходила эвакуация оставшихся работников Тырныаузского горно-обогатительного комбината, других мирных жителей, выносилось 18 тонн молибденового концентрата, перегонялось 30000 голов племенного скота.
Через этот перевал отступали с боями бойцы Красной армии, после того, как немцы взяли города Нальчик, Баксан, заперев в Баксанском ущелье целую дивизию наших войск численностью до 8000 человек. Перевал Бечо, через который была проведена эвакуация части мирных жителей Тырныауза, к этому времени стал непроходим.
Проходим мимо кошей к Северному приюту. Именно здесь ночуют туристы и альпинисты перед восхождением на перевал или вершину Донгуз-Орун. Здесь проходит плановый туристский маршрут. У нас полное отсутствие горного опыта, поэтому мы решили дождаться группу туристов, сесть им на хвост и перейти через перевал на реку Накра уже в Сванетии. Свою палатку мы поставили немного дальше по тропе от приюта, на небольшом ручейке.
К вечеру подошла плановая группа туристов, поужинав, они разбрелись по ближайшей округе. Наша Катя познакомилась с девушками из Питера (Катя там училась), девушки рассказали, что их группа пойдёт на перевал завтра в 4 утра, даже обещали разбудить нас. Один из парней плановой группы ушёл на крутой снежный склон напротив нас, покататься по снегу. Со склона одна за другой срывались снежные лавины. Инструктора группы, заметив нарушителя, не только вернули его в приют, но немедленно сняли его с маршрута и отвели в посёлок.
Утром мы сами встали в четвёртом часу, сняли палатку, упаковали рюкзаки, даже успели сварить на завтрак какао. Полную фляжку сладкого напитка налили с собой. Пропустив плановую группу вперёд, пристроились ей в хвост и вместе с ней взошли на перевал.
Шли цепочкой, серпантином по снежному склону. Группу вели два инструктора-балкарца, один впереди цепочки, второй сзади, но перед нами. Этот последний иногда оборачивался, неодобрительно на нас глядел, но не произносил ни слова.
На перевале был объявлен отдых для восстановления сил и осмотра памятника нашим воинам, оборонявшим зимой 42 – 43 года перевал и не пропустившим через него немцев.
Спуск с перевала тоже сначала по снежнику, идём серпантином, но очень медленно. Мы плетёмся в самом конце за группой. Также впереди идёт один инструктор, второй замыкает цепочку. Неожиданно задний инструктор оставил цепочку и на ботинках поехал вниз по склону, лихо закладывая виражи. Я, вспомнив наши тренировки в ущелье Адыл-су, тоже решил проехать по снежному склону на ногах, однако не удержался, сел на пятую точку, ногами затормозил. Вот тут инструктор и устроил мне нагоняй – впереди был крутой обрыв. В порыве негодования он нелестно
высказался не только обо мне, но и обо всех русских, которые неизвестно зачем лезут к ним в дом, вместо того, чтобы сидеть в своей Москве. Вот вам и дружба братских народов. Но я молчу, виноват.
Скоро снежник кончился, идём по склону, усыпанному камнями. Идти приходится очень осторожно, чтобы не спустить камень вниз, на голову передних. Однако, этот участок оказался коротким, идём по тропе, которая траверсирует склон и медленно спускается к реке Накра. Здесь на берегу реки группа останавливается на перекус сухим пайком. Перекусываем и мы своими бутербродами, запивая их холодным, но сладким какао.
Отдых группы затягивается, мы решили их не ждать и уйти вперёд по набитой тропе. Идём быстро, своим темпом. Тропа уходит на правый берег реки, которая здесь совсем мелкая, переходим и мы, не замочив ног.
Плановой группы уже не видно и не слышно. Но и у нас не всё ладно, залезли в такие каменные дебри, что не известно, куда идти дальше. Противоположный берег более пологий и ровный, но река здесь уже набрала силу. Мочить ноги по колено или даже выше не хочется. Сидим, ждём, где пойдёт группа. Какао и бутерброды кончились, приходится пить только речную ледяную воду.
Ждать нам приходится долго. Налегке пошёл назад, навстречу группе, но, оказалось, что они идут уже по левому берегу реки, перейдя её по снежному мосту. Пришлось нам с рюкзаками возвращаться назад, переходить по снежному мосту реку, затем догонять плановую группу. Вот не зря говорит пословица – поспешишь, людей насмешишь.
Хорошая, но длинная тропа по берегу реки Накра. Проходим мимо болота нарзанов. Болото натуральное, образованное многочисленными источниками нарзана. Короткий привал, по кладям пролезаем к одному из источников, пьём нарзан.
Уже дома узнал, что тропа вдоль реки Накра протяжённостью 25 километров. Уже стемнело, когда мы подошли к мостику через реку, а тут ещё и дождь начинается. На правом берегу уже бурной реки Южный приют. Плановые туристы будут ночевать там. Мы же ставим неподалёку у кустов свою палатку, прячемся в ней от ливня. С костром и приготовлением горячего ужина большие проблемы. Но когда при небольшом затишье дождя мы вылезли из палатки за дровами, Катю окликнули знакомые девушки из Ленинграда. После ужина у плановой группы осталось ещё больше половины бака макарон с тушёнкой, все так устали, что не до еды. Девушки предложили нам ещё горячих макарон, мы на аппетит не жалуемся, не отказались. Умяв по две порции
вкусных макарон, получили ещё и чайник горячего чая. Дождь тем временем совсем прекратился. Катя перед сном решила отмыть свои ботинки от болотной грязи, ведь завтра выход в люди. Но только она опустила в воду первый ботинок, как бешеная река вырвала его из рук и мгновенно понесла в далёкое Чёрное море. Хорошо, что хоть кеды есть, не придётся босиком возвращаться домой.
Утром собрали рюкзаки, ушли в селение Накра. Походили, поспрашивали местных, узнали, что скоро пойдёт машина на Сухуми. Нашли водителя, договорились с ним, но теперь за деньги и большие, целых 25 рублей. Машина – это открытый грузовик, но с лавочками. Кроме нас, в кузов набилась ещё куча местных. Про горные дороги, бездонные пропасти, манеру водителя считать автомобиль самолётом рассказывать не буду. Даже мне было порой жутко, Катя, так вообще, всю дорогу не открывала глаз. Дорога шла сначала вдоль реки Накра, затем реки Ингури. К вечеру нас высадили в пригороде города Сухуми. Расплатились с водителем, пошли к морю. Рядок частных домов на небольшом обрывчике, под ним грязная, но сухая протока от впадающей рядом речки Келасури, затем широкая песчаная коса, на которой мы и поставили палатку. Готовим ужин на костре в русле протоки. Но первым делом залезаем в море. Вода ненормально тёплая, градусов 25. Народ на пляже есть, но не так много. В палатке ночует одна Катя, остальные расстелили спальники рядом на песке. Пляж наш в бухте, слева и справа на мысах, похоже, располагаются погранцы, они всю ночь прожекторами водят по косе и рассматривают лежащих людей.
Наутро я с Катей, она у нас казначей, поехали на троллейбусе в город на вокзал для покупки билетов на поезд до Москвы. На ближайшие три дня билетов нет, но нас это устраивает, есть время на экскурсии по интересным местам. Здесь же на вокзале пытаемся составить план экскурсий. Однако интересных мест оказывается слишком много, везде нужны деньги и время, которых у нас мало. Решили отдать приоритет отдыху на море и купанию. Пока же гуляем по городу. Запомнилось два момента, первый – лицом к лицу столкнулись с работником нашего цеха, который проводил отпуск в Сухуми. Второй момент менее приятный, решили выпить кваса из бочки на улице, на двоих взяли стакан и кружку, 3+6 копеек. Катя отдаёт продавцу 1 рубль и ждёт сдачи. Продавец делает вид, что не замечает её. вступаюсь теперь я, открыто требую сдачи. Продавец выходит из себя, громко кричит о москвичах-крохоборах, что у них не принято связываться с копейками. Видя, что я не ухожу, хватает баночку с мелочью, высыпает всё мне в руку со словами, что, дескать, подавитесь, наживайтесь на мне.
Отойдя в сторону, я не поленился пересчитать сдачу, оказалось, что вместо 91 копейки, этот паразит дал нам сдачи копеек 30, не больше. По дороге обратно купили овощей, фруктов, хлеба, бутылку вина.
Одну экскурсию на следующий день мы всё же совершили – посетили дендропарк – городской ботанический сад субтропических растений.
Море каждый день разное, то абсолютная гладь воды, то бушующее, с мощными прибойными волнами, под которые мы подныривали. В последний день в горах прошли дожди, разбушевалась наша речка-переплюйка Келасури, превратившись в мощный грозный поток. Она вынесла на нашу косу мужской кожаный сапог, что вызвало шутки в адрес Кати – это твой ботинок приплыл к тебе, но за время пути он успел подрасти. Вода из реки холодная, поток далеко выходит в бухту. Я решил наконец-то искупаться в холодной воде, подплыл к границе струи. Однако она вдруг подхватила меня и понесла далеко в море, а выбраться из неё оказалось не так просто. Еле выплыл на берег. Пока купались, речной поток взбухал прямо на глазах, вода хлынула в протоку между нашей косой и берегом. Срочно снимаем палатку, суём вещи в рюкзаки и по колено в воде убегаем через протоку на коренной берег. Упаковав нормально рюкзаки, уезжаем на железнодорожный вокзал Сухуми.
Поезд наш отправляется только вечером, оставив рюкзаки, ещё успели побродить по городу, перекусить в столовой, купить кое-какую еду на дорогу.
В дороге домой нас ждало ещё одно приключение. Среди ночи поезд неожиданно останавливается в чистом поле, к вагону подгоняют машину, дюжие молодцы начинают забивать наш вагон ящиками с овощами и фруктами. Ящики бесцеремонно распихивают по третьим полкам, снимая оттуда вещи пассажиров. Впрочем, мы от этого только выгадали. Постельное бельё мы в те времена не брали принципиально, расстилали на полках спальники, матрасами без белья пользоваться не разрешалось. Теперь же проводница заставила нас положить под спальники матрасы с подушками, спать нам стало удобнее. С таким грузом ехали до самой Москвы.
В Запрудне я отчитался о походе перед профкомом, нам ещё и некоторые денежки заплатили, за обратные билеты и суточные по 80 копеек, по нормам сельской местности.
Поход нам всем чрезвычайно понравился, сразу же родились планы пойти в горы и на следующий год, но теперь с опытными ребятами. Однако Виктора Коновалова назначили старшим технологом участка, походам он предпочёл карьерный рост. Путёвки в альплагеря, которые ещё несколько лет назад распределялись на наш завод, но были мало востребованы, теперь почему-то не приходят совсем. Даже профком не мог объяснить причину.
Перевод названий географических объектов, встречающихся в данной статье
Кавказ – горная цепь между Каспийским и Чёрным морями. Название очень древнее, поэтому надёжной этимологии его нет, хотя предложено не менее десятка версий, опирающих на языки современных жителей Кавказа, однако все они малоубедительны. Перечислять их нет необходимости, сошлёмся лишь на древних греков. Плиний в начале нашей эры писал, что скифы называли Кавказские горы «Кроукас», т. е. «Белые от снега». Этот термин состоит из къырау «изморозь», «снег» + кас «скала», т. е. «снежная скала».
Нальчик город – «Подковка», наль «подкова» (кабар), чик уменьшительный суффикс. В 1818 году на месте нынешнего города была построена крепость в виде подковы.
Баксан река, по карачаево-балкарски Басхан суу – «Затопившая, разлившаяся река». Такое название реки появилось после того, как в её ущелье сошёл мощный сель и перегородил реку, образовав в Приэльбрусье огромное озеро, однако река прорвала эту плотину. Город, ущелье названы от имени реки.
Тырныауз город, точного перевода названия нет; возможно, от балкарского тырнаууч «борона», «грабли» или тырна «царапать». Другое толкование от турна «журавль» (карач); ауз «ущелье», «теснина». У местных жителей популярный перевод названия «Журавлиное ущелье».
Адыр-Суу – «Стремительная (дикая) река» (балк). Но более правильным всё же следует считать, что в основе названия древнетюркское слово адыр со значением «отрог хребта». Тогда название реки – «Река у отрога хребта (ГКХ)».
Адыл-Суу – «Красивая река» (балк).
Шхельда река «Брусничная», шхельда «брусника» (тюрк). Название от ущелья.
Джантуган альплагерь, назван по горе Джантуган-Баши – «Вершина, стоящая в стороне» (балкар), где джан «сторона», «бок», «край»; турган «стоящий», «находящийся»; баши «верх», «вершина». Более популярное толкование названия, по крайней мере, альплагеря, «Душа Тугана» или «Душа Забытого», где джан «душа»; тулган – «забытый» (тюрк).
Кашкаташ ледник – «Плешивый камень», где къашха «лысый», «плешивый»; таш «камень (балкар).
Терскол – «Боковое ущелье» (балк). Выводится также из балкарского терс «неправильный» и къол «балка».
Эльбрус гора вулканического происхождения, точного перевода названия нет, наиболее достоверный «Блестящая (сверкающая) гора» (арийск). Есть ещё десяток версий, но они слишком натянуты и малоубедительны.
Чегет – «Северная, теневая сторона горного склона» (балк).
Азау – «Клык» (балк). Первоначально было название горы.
Донгуз-Орун – «Кабанье место» (балк). Первичным, вероятно, было название местности у подножья горы, затем реки, перевала.
Накра река, название от горы; накра «срезанная, неострая» (сван).
Ингури река, по-грузински Егрис-Цкали – «Колхидская река», где Эгреси (Егер) древнее название Колхиды (др. груз, арм); цкали «вода, река» (груз). Есть версия происхождения названия от грузинского егири «ирис», растение известное человеку с древнейших времён.
Сухуми город с очень древней историей. Современное название дано турками в 18 веке – Сухум-кале, по-турецки название осмысливается, как су «река», хум «песок», кале «крепость». Однако, по мнению некоторых учёных – это переосмысливание турками одного из древних названий поселения Цхум, что по-грузински может означать «Около Гум», где гъум «песок» (тюрк). Через Сухуми протекает речка Гумиста. В Чечне есть река Гумс – Песчаная река» (тюрк).
Келасури река. Ключевые стены крепости, запиравшие выходы из ущелий, византийцы называли клисурами – «замками», что и послужило возникновению названия реки.