Пресс-конференция состоялась в намеченный день. Владимир заранее пригласил на конференцию подполковника Солодкого. Сначала он коротко ответил на вопросы собравшихся журналистов, а спустя час заявил, что намерен сделать заявление.
-Взрыв станции был устроен мной, - произнес Владимир и, воспользовавшись наступившей тишиной, продолжил, - я это сделал, чтобы не допустить полета наших кораблей к Кольцу Содружества. Этот полет стал бы самоубийством. Поэтому я решил сделать все, чтобы его не было. Признаться в этом сразу я не мог - нужно было восстановить хотя бы работу доков на станции. Сейчас это сделано, поэтому даже если меня арестуют никаких серьезных последствий не будет. Ну... для работы станции я имею в виду.
-То есть вы признаете, что сознательно бойкотировали приказ Президента? - Раздался в наступившей тишине голос Солодкого.
-Да, - отозвался Владимир.
-И спланировали взрыв, который угрожал жизни сотен людей?
-Да.
-В таком случае, вы арестованы.
Владимир кивнул:
-Разумеется, Максим Дмитриевич.
Что ж, все шло строго по плану. Он спустился в зал, позволил надеть на себя наручники.
-На этот раз вы всю правду расскажете, я надеюсь? - Поинтересовался Солодкий.
Владимир неопределенно пожал плечами - всю правду знать подполковнику не полагалось. Пока по крайней мере.
-Кому интересны подробности, - обратился Владимир к собравшимся журналистам - пресс служба "Нейрусстроя" в течение часа опубликует мое выступление.
Солодкий повез его в участок сам, он явно чуял неладное, потому и поинтересовался:
-Что это за трюк? Что ты задумал?
Владимир покачал головой:
-Тебе это знать не нужно, у тебя семья. Так что просто делай свое дело.
Подполковник поморщился:
-Чувствую себя куклой на веревочке.
-Прости, - произнес Владимир.
Но Солодкий его не простил - злился обиженно, как ребенок -на допросе был подчеркнуто груб, и камеру для него выбрал... каморку без окон, в которой невозможно было выпрямиться в полный рост. Камера называлась "полторашкой" - потому что в высоту, длину и ширину была полтора метра - в ней помещалась маленькая деревянная полка, на которой можно было лежать, если поджать ноги. Можно было бы с той же степенью удобства на полу спать, но по полу иногда крысы бегали. Путь крыс лежал к унитазу - воды попить, довольно скоро Владимир их начал отличать.
По его прикидкам прошло около трех дней - его не вызывали на допросы, еду приносили не по часам. Он понимал зачем это делается - Кьел очень хотел выбить его из колеи, чтобы добиться хоть чего-то.
Это со стороны казалось, что Кьел выиграл - на самом деле не все было так просто. Дамоклов меч войны, зависший над Нейрусом большинством воспринимался, как неизбежное зло, сейчас же, когда Владимир озвучил, что эту войну можно, как минимум, отодвинуть подальше во времени - настроение не могло не измениться.
Владимир на эти изменения в настроении жителей Нейруса очень надеялся, а Кьел его боялся - все, что ему оставалось это пытаться вывести своего противника из строя - максимально корректно, без явного членовредительства. Ну а Владимиру нужно было выдержать. Немного не в том возрасте он был для всего этого, конечно... из-за жесткой полки уже к концу первых суток отчаянно болело все тело - но тут уж ничего не поделаешь.
-Насколько все плохо?
Это Кристина его спрашивала в тот вечер, когда он еще был дома, и он тогда ответил:
-В меру паршиво.
-Ты боишься чего-нибудь?
-Нет. Бояться тут нечего. Но веселого мало.
Теперь он вспоминал этот разговор часто, прислушиваясь к себе - изменилось что-то или нет. Ничего не менялось - веселого в его ситуации было по-прежнему мало, но паршиво было весьма в меру.
Самое главное, что времени у Кьела было очень мало. Видимо, даже меньше, чем Владимир предполагал изначально, потому что не прошло и недели, когда его вытащили в комнату для допросов.
И явился с ним разговаривать не Солодкий, а Кьел.
Владимиру удалось мельком увидеть отражение циферблата часов Кьела в оконном стекле (что тут скажешь - не профессионал Пашка в работе с заключенными) - и настроение его значительно улучшилось.
Он знал теперь, что действительно не сбился со счета, прикидывая, сколько дней провел в карцере, знал, что время Кьела на исходе (иначе он не явился бы к нему) и не мог сдержать улыбки.
-Я тебе предлагаю улететь на Землю, - зло произнес Президент, вероятно, уже догадавшись, что ничего не выйдет. - Тебе не предъявят обвинения. "Нейрусстрой" останется за твоим Данькой.
Владимир усмехнулся:
-Предлагаешь мне бросить сына на твою милость?
-Вроде как он не единственный твой сын. Интересно, как тебе понравится, если флот призовет твоего зятя Шанцева? У него же ребенок скоро родится должен? Или Андрея? Он вроде был тяжело ранен? Но, кажется, уже успел восстановиться?
-Мне это не понравится, - согласился Владимир. - А знаешь, скольким еще людям это не понравится? Как-то это будет не очень красиво выглядеть на фоне приближающихся выборов. Послушай совет, Паш. Играй честно. Тогда у тебя будет шанс. Я уж промолчу про вариант прислушаться к тому, что говорю тебе я насчет Кольца Содружества, дождаться Даньку...
-Ну так и промолчи, - хрипло отозвался Кьел.
-Как скажешь.
-Тебя сейчас отвезут на суд по избранию меры пресечения. Не очень рассчитывай, что тебя отпустят домой.
Владимир пожал плечами:
-Ну... В моем положении даже сама поездка на суд целое приключение.
Он видел, что Кьел встревожен, что-то пошло у него не по плану и даже догадывался, что именно.
Сейчас Президент даже не ответил ему ничего, просто поднялся и ушел. В допросную вместо него вошла охрана, которая отвела Владимира во двор, и усадила в машину.
Адвокат ждал в зале суда, увидев шефа, он ободряюще кивнул.
Владимир не позволил себе слишком надеяться на благополучный исход дела, слишком многое могло пойти не так.
Заседание было открытым, так что зал быстро заполнился журналистами. Воодушевляюще... Жаль это продлится недолго.
В самом начале заседания адвокат заявил ходатайство об отводе судьи, передал секретарю документы, с которыми судья внимательно ознакомился. Пауза затягивалась. Журналисты в зале начали негромко переговариваться.
-Я принимаю ваше заявление об отводе,- произнес судья. - Заседание переносится.
-Извините, у меня еще одно ходатайство, - вмешался адвокат, - учитывая, что это заседание всего лишь об избрании меры пресечения, то его может провести дежурный судья.
Это предложение вызвало очередную заминку, но тоже было принято. И спустя час Владимира выпустили из зала суда под домашний арест.
Он не мог выезжать из дома, не мог, само собой, летать на станцию, но прямо сейчас его везли домой.