Импрессионисты вошли в историю искусства как революционеры, изменившие само представление о том, что считать искусством: оригинальность стала цениться выше следования классическим канонам. Ответ на вопрос о том, почему эта революция началась именно в 70-х годах XIX века, нелегко дается искусствоведам. Но его может дать экономическая наука.
Клоду Моне и его единомышленникам удалось разрушить доминировавшую столетиями монополию всесильного Парижского салона, диктовавшего вкусы и определявшего, какого стиля, техники и сюжетов придерживаться, чтобы считаться профессиональным художником. Без одобрения Салона художники фактически не имели шансов быть замеченными арт-критиками и заинтересовать своим творчеством богатых покупателей.
Независимые выставки и компактные размеры картин позволили импрессионистам и другим «отверженным» Салоном инноваторам представлять на суд публики гораздо больше своих работ, чем когда бы то ни было. Постепенно эти работы стали привлекательны для коллекционеров из растущего среднего класса.
На протяжении веков покупка произведений искусства была прерогативой аристократии и служила для демонстрации власти и богатства. Но экономический рост, начавшийся в XIX веке, создал новую категорию потребителей изобразительного искусства, которые покупали картины для себя и исходя из собственного вкуса.
Это произвело «сейсмический сдвиг» в функции изобразительного искусства, сформировав спрос на художественные инновации. И положило начало формированию современного высококонкурентного арт-рынка, ключевыми чертами которого стали исчезновение доминирующих стилей и огромное разнообразие материальных форм.
Объяснить механизмы, лежавшие в основе «революции искусства», через призму экономической науки, предложил профессор экономики Чикагского университета Дэвид Галенсон, чьи академические интересы сосредоточены на природе художественных инноваций и человеческой креативности.