Утром от Нарана нас забрал Ган-Болд. Рассказал, что подгадал свои дела так чтобы оказаться в нужном нам месте и в нужное нам время. Я думаю, это он из скромности так заявил, чтобы собственное благородство не выдать за слабость. Мне кажется, он специально за нами приехал, чтобы быть спокойным перед совестью и за гостей. С Нараном я расстался друзьями, и эта дружба уже навсегда. И, да! Разумеется! Корейский спальник нашел себе нового хозяина в лице нашего вождя. Надеюсь, он ему пригодиться, хотя не понимаю для чего. Лучшего способа уберечься от стихии, чем применять веками отточенные приёмы, разработанные предками монголами, придумать невозможно. Я не понимал, как на коврике, просто под одеялом, несмотря на трескучий мороз, можно спокойно спать, накрывшись с головой и не задыхаясь. Оказалось, всё дело в шерсти и способе её прядения. Толстое, как поролон, верблюжье одеяло, так пропускает воздух и так сохраняет тепло, что без проблем создаёт идеальный микроклимат под собой. Телу человека тепло, и воздухом он дышит тёплым, так что вряд ли Наран, когда-нибудь воспользуется моим подарком, а если воспользуется, то тоже перестанет уважать американский спецназ с их корейцами вместе взятыми.
Перед выездом Ган-Болд решил купить Дарханского кумыса, чтобы «посидеть», как он выразился, перед отъездом. Улан-Баторский кумыс, по мнению Ган-Болда, не соответствует его личным экологическим стандартам. Мы подъехали на местный рынок, и Ган-Болд ушел к конкретному продавцу, которого он лично знал, так что нам с Александром там делать было нечего, и мы остались скучать в машине. Я бы не остановился на этом ничем не примечательном моменте, если бы не увиденная сценка, которая до сих пор жива перед глазами. Мы припарковались с краю обычного квадратного двора, обрамлённого панельными пятиэтажками, и мимо нас, пересекая двор по диагонали, рекой текли жители района, одетые, естественно, в чёрное. И тут на их фоне резким контрастом выделилась девочка лет 14-и не спеша идущая в шлепанцах, шортиках и футболке. Вдруг она остановилась посередине дорожки, встретив свою подругу, видимо. А за окном минус 15-20 мороза, так, на всякий случай. И стоят они такие, разговаривают. И девочка в шлепанцах вроде даже и не спешит никуда, чтобы спрятаться от холода. Я даже открыл окно в машине, чтобы удостовериться, что там мороз. Они стояли минут пятнадцать, одна в футболке, другая в пуховике, и разошлись не по причине обморожения первой, а просто по окончанию разговора, поскольку девочка, попрощавшись, не прибавила ходу вообще. Как шла не спеша, так и продолжала.
- Страшный народ. – провожая взглядом девочку-моржа заключил я.
- Как мы от Ига-то избавились, непонятно, – продолжал я восхищаться.
Захарыч флегматично смотрел на прохожих и казалось, что сценой вообще не впечатлён.
- Она на солнце стояла, – начал вразумлять он меня, - тут оно очень активное. И сухо, к тому-же. Снега почти нет.
Подозрительно посмотрев на друга, сидящего в машине в тулупе, я не стал спорить, но речь мудреца в меховой шапке меня вообще не убедила. Хлопнул сзади багажник и к нам сел довольный Ган-Болд.
- У вас тут люди голые прогуливаются, – начал я впечатлять его.
- Это нормально. Не обращай внимания, – успокоил Ган, - а вот кумыс я взял зачётный.
Завёл авто и повёз нас в столицу.
По дороге в Улан-Батор Ган-Болд слушал наш отчёт о проделанной охоте, изредка коротким возгласом или смехом давал оценку этому сериалу и вел автомобиль, совсем не быстро, наслаждаясь компанией и нашими рассказами. Глядя на него мне показалось, что наш поход его особо не впечатлил и всё что с нами там происходило обычная рутина монгольских выходных. В город въехали уже под вечер, и, в отличие от Дархана, нас встретил не пылающий закат, а туча угольного смога. Пробившись сквозь чадящий посёлок юрт, мы оказались на новеньком проспекте, по сторонам которого несмотря на мороз бешено кипело строительство.
- Китайцы. – уточнил Ган.
- А как? – искренне удивился я, – бетон после минус 10 не застывает. Даже с присадками.
- Китайцы! – интонацию Ган хоть и сменил, но легче от ответа не стало.
- Жутко строят, – поморщился Ган, – но зато за копейки.
- Юрты будут расселять? – догадался я.
- Не. Их силком из своих палаток не выгонишь, – ответил Ган – вряд ли. Скорей всего хотят, чтобы те, кто уехал вернулись. Восемь миллионов по миру гуляют.
- А юрточников не тронут? – допытывал я его, – С ними жить рядом - астма обеспечена, по-моему.
- Не тронут. – заверил Ган, - они же тут зимой только. Ну, может отселят чуть подальше.
- Хотя это очень сложно. – продолжал рассуждать он. - Земля в Монголии принадлежит народу.
- Партия и народ едины? – не поверив в столь праведный лозунг сострил я.
- Я серьёзно. –закончил Ган, - Законно отселить их ни у кого прав нет.
За окном проскакивали одинаковые кадры одинаковых домов и казалось, что этому конца не будет. Пролетев проспект, мы выехали сразу в центр и уже через 5 минут парковались возле дома. Улан-Батор, хоть и главный в Монголии, но по меркам мировых столиц, всё же небольшой город.
Вечером Ган позвал нас в местный ресторан. Парковка перед ним встретила ровными рядами чистеньких внедорожников и напоминала салон продаж Toyota Land cruiser. Мы с Александром вылезли из такси и увидели, как Ган припарковав в ряд такого-же близнеца, в щегольском костюме направляется к нам гордой походкой.
- Тебя не узнать, – приветствовал его я, – с переговоров?
- Да, нет. Так просто. – как-то подозрительно замялся Ган.
- Просто - у тебя ничего не бывает, – чуя подвох забурчал Захарыч.
- Пойдём, пойдём, – торопил нас монгольский Дэнди спеша внутрь ресторана.
Вход в заведение напоминал скорее ночной клуб с классическим фэйс-контролем и вышибалами на входе. Два здоровенных одинаковых монгола в похоронных одинаковых костюмах и одинаковых солнцезащитных очках увидев Гана и двух туристов натужно улыбнулись и вежливо открыли ресторанные врата. Внутри сверкала светская жизнь. В отличие от корейского общепита вместо гробовой тишины здесь играла лаундж-музыка из последних европейских трэков. Впечатлял восточный интерьер, важность официантов, роскошь одеяний и вальяжный вид посетителей ресторана. К такому ни я, ни Захарыч, готовы не были. Оглядев свой наряд и посмотрев на Александра, я обернулся к Гану:
- Красавчик ты конечно. Предупредил бы хоть.
- Да нормально, – бросил щеголь с превосходством оглядывая наши лохмотья.
- Скажем, это тренд такой, – успокаивал себя Захарыч, – главное не оболочка!
- Правда ведь? – давил Захарыч пытаясь ткнуть в бок одноклассника - Согласен? А! Снимай костюм, Гад.
- Вон столик освободился. – увертываясь крикнул Ган и не ответив рванул куда-то.
- Мы вроде не в столовой. – смутился я шепотом – Нас что, не проводят?
- Национальные особенности, Андрей Георгич, – улыбнулся друг детства, – не обращай внимания.
Несмотря на потрёпанный вид, мы важно и нарочито медленно шли к столику создавая новый трэнд по совету Александра. Смотрели на нас все, включая поваров, официантов и детей в зале. Вдалеке на диване среди ковров и разноцветных подушек победоносно восседал наш красивый друг и манил руками. Шли мы к нему бесконечно долго.
- Есть русское меню – как будто по секрету доложил он.
- Да ладно – удивился я.
- И даже русскоязычный официант, – решил добить меня Ган метнув взгляд под потолок куда-то.
- Напиток выбрал? – сказал голос сверху.
Я слегка опешил. Закинул голову и увидел перевёрнутое лицо монгола.
- Ещё нет, – растерялся я.
- Пиво возьми для разгона, – продолжала наглая голова, - Лагер называется.
- Ну, давай – перешел я на «ты», подстраиваясь под странное общение.
- А ты что будешь? – быстро спросил он Александра.
- Такое же, – кивнув рукой ответил Захарыч, нимало не смущаясь.
Не дожидаясь допроса Ган хрустнул свой заказ на монгольском, и официант исчез, также, как и появился.
- Сурово, – со смехом сказал я.
- А тут везде так, – заметил Александр, – он Казах наверно.
Как оказалось, монгольские официанты, в отличие от европейских, с тобой общаются не как с господином, а скорее, как с другом из двора, что придаёт некий шарм и создаёт атмосферу равенства и братства.
- Русский, как родной, – согласился я, – а много их в Монголии? Почему им в Казахстане-то не сидится? Разницы почти ноль.
- Образование у них лучше. – резюмировал Ган, – здесь нужны такие. Там он столько не заработает.
- Исторически так сложилось. Все перемешаны. Особенно на границах. Но и в принципе, это один этнос. Им комфортно здесь. – подытожил Александр.
Обсуждаемый явился, как из-под земли, и разбросал тарелки по столу со скоростью крупье на раздаче. Стол заволокло паром и ароматами. Пир начался.
- Они ещё смотрят? – нервничал я затылком, чуя перекрёстный осмотр.
- Да кому ты нужен? – бахвалился Захарыч.
Напустив на себя максимальное равнодушие, Александр со взглядом завоевателя прокрутил головой пытаясь выжать все 360 градусов.
– Но, вообще-то - да. – со смешком заметил разведчик.
- Теперь понимаешь почему мы любим кабинеты? – улыбнулся Ган.
Осознавая, что всё остывает, моя стеснительность растаяла, уступив место практичности и голоду.
- Да уж, что такое такт они не знают. Значит будем есть под присмотром. – Всосав погромче бульон из буузы, заключил я.
- Сюда за этим только и приходят - себя показать, да, других посмотреть, – жуя объяснил Ган, – но лучше места в Улан-Баторе нет.
Увидев, что мы абсолютно равнодушны к нашей популярности, бестактные монголы, потеряв к нам интерес продолжили разглядывать друг друга, а мы отвлеклись на пожирание (по-другому и не скажешь) всех производных кухонь мира в монгольской обработке.
Национальной монгольской кухни, как бы не существует, кроме той, которая была в степи у пастуха. Как-бы, потому, что блюд полно, но все они либо позаимствованы, либо это собственная вариация чужих каких-то. Что-то взяли у корейцев, что-то у китайцев. У русских, тоже. Да и мы у монголов много чего набрали, типа беляшей и чебуреков, но возможно они тоже китайские. Кстати пельмени к нам пришли именно от китайцев и скорей всего через Монголию, хотя стопроцентно этого утверждать нельзя. Европейская кухня тоже есть, но она и рядом не стоит с азиатской и держат её меню чтобы было привычней иностранцам и не более того. Мишленовской подачи блюд - не ждите. Даже в лучших заведениях о таких мелочах никто не заботится, да и сложно представить «буузы», или «хорхог» с капельками соуса вокруг и листиками мяты. Это всё едят руками и взахлёб. В общем, как можно догадаться, кочевникам в степи не до высокой кухни.
На десерт Ган-Болд подал нам тот самый Дарханский кумыс, но уже в своих апартаментах. Жилище его мало отличалось от жилья Нарана - всё те же пятиэтажки с дырявыми подъездами и блеском роскоши внутри квартир. Кумыс, наверно, был прекрасный, но поскольку мне не с чем сравнивать, то мои впечатления нельзя считать объективными. В принципе, мне понравилось, но всё же очень специфично пить забродившее молоко кобыл. От схожести с пивом - там только легкая газификация и слабый градус, а остальное передать словами очень сложно. Одно могу сказать точно, что опьянеть от него нельзя. От первого стакана накрывает лёгкий хмель, и дальше это состояние не меняется независимо от количества, отправленного внутрь. «Посидеть» и правда с ним приятно.
Упившись, но не напившись, решили пораньше лечь спать.
Встали ещё в темноте. Мой рейс был тем же, каким я прилетел, а значит, вылет на рассвете. Александр остался заниматься своими бизнес делами. Лететь мне предстояло одному. После крепких обниманий и рукопожатий в аэропорту мы всё-таки расстались, и я, отдав свой скарб в багаж, присел в бистро скоротать время до вылета.
Только я расслабился с чашечкой утреннего кофе, как вдруг почувствовал неприятную опеку по бокам. С обеих сторон стояли в абсолютно одинаковых костюмах два монгольских молодца с одинаково стрижеными головами, и поскольку оба были монголами, то мне казались к тому же близнецами.
- Вы Андрей Лосев? – с легким акцентом, но всё же на русском спросил тот, что слева.
Я молча кивнул, ничего не понимая.
- Пройдёмте. – Подкрепив желанием взять меня под мышки, строго произнёс второй.
В принципе, удивить меня чем-то после всего, что со мной тут было, я думал, невозможно, но им удалось. Я встал, с тоской посмотрел на недопитый кофе, понимая, что место будет тут же занято, и полный неизвестности пошел вперёд как под конвоем. Завели меня в какой-то служебный коридор, и в полутьме я разглядел сердитого монгола, сидящего за монитором.
- Ваше? – Ещё сильней нахмурившись, спросил сердитый.
Я заглянул в монитор и увидел потроха своего рюкзака, где грозно-синим светился круглый предмет неизвестного происхождения.
- Что это? – Почти со страхом спросил страж.
От нелепого вопроса я растерялся и почему-то не словами стал объяснять назначения опасного предмета, а решил показать наглядно, видимо сомневаясь, что слова поймут. Открыв рот, я начал крутить правой рукой с чем-то воображаемым, а левой держать нечто, что и было предметом всей кутерьмы. Выдох близнецов успокоил сердитого, и до него дошло, что это всего лишь походная миска. Спасти мир не получилось, и, не развязывая рюкзака, блюстители меня отправили на выход. В кафе я вошел гордо. Несмотря на дефицит столиков, мой никто не занял, а те, кто видел мой арест, с восхищением смотрели на моё триумфальное возвращение. Только я захотел глотнуть еле тёплый напиток, как строгий голос озвучил мою фамилию с угрозой отказа в посадке в самолёт, и мой кофе, остался остывать в зимней Монголии.
Глава №17: Эпилог
Прилетев в Москву и погрузившись в рутину рабочих будней, я стал замечать насколько много вокруг лишнего, ненужного. На что мы тратим силы? Чего хотим от жизни? Спешим ещё всё время куда-то.
Вещи. Не важно - удобные они или нет. Нужны ли они. Главное это брэнд, тренд, сколько стоит и где взял. При переезде из квартиры на квартиру, за 10 лет накопилось столько «нужного», что три грузовых лифта ушли на помойку. Никто даже вспомнить не может что там было.
Живём одним днём – «после меня хоть потоп». Отказываемся от традиций. Гоняемся за эфемерными ценностями. Мало рожаем, или вообще не хотим. Сидим, не двигаемся, тратимся на спортзалы. Я не брюзжу, нет. Но, по-моему, наш цивилизованный мир идёт куда-то не туда.
Вспоминая, как монголы любят своих детей, искренне, по-настоящему до дрожи. Как балуют их не боясь вырастить слабую, или капризную личность. Как выручают друг друга. Не знаю вообще есть хоть один случай, что бы монгол другому не помог. И неважно монгол ты, русский, чужой, свой, родной, абсолютно неважно. Делят всё поровну давая часть, чтобы каждый из них был с частью. И в итоге счастье там везде. А как они смеются? Искренне, без фальши. Из них бьёт ключом энергия предков, и они их помнят, чтут. У каждого есть семейное древо и каждый знает своё место на нём. Они до сих пор не пускают к себе цивилизацию не потому, что не понимают её благ, а как раз потому, что понимают. Конечно, монголы не полные аскеты и то, что может им быть полезным они берут из мира. Но очень осторожно.
Всё равно конечно цивилизация побеждает. Недаром 8 миллионов монголов сбежали. Но прогресс отделяет зёрна от плевел и тем 3-м миллионам, что живут на родине, вся эта светская чепуха по барабану. Монголы не бедные люди. Не все конечно. Но в большинстве своём они могут себе позволить уехать куда угодно. Не едут. У многих по несколько высших образований. Получают его и за границей тоже. Ган-Болд знает 5 языков, и у него 3 «высших», например. СССР братской стране оставил в наследство прекрасное фундаментальное образование. Кругозор у монголов - дай Бог каждому. Русский язык хоть и вытесняют потихоньку, но пока мы вместе используем кириллицу, я думаю связь так просто не прервётся. Школы русские вновь открывают.
Я много чего читал про Иго, но правды, понятно, не найти. Однако одно меня поразило точно. Монголы абсолютно терпимы к любым вероисповеданиям и никогда не трогали храмы на Руси, если те не служили крепостями, конечно. Брали свои бандитские 10% и более никуда не вмешивались. Для сравнения, сейчас НДФЛ 13%, а НДС вообще 20%. Так что было Иго, или оно ещё идёт - вопрос открытый. Наши богатуры служили у их ханов, а их у наших князей. На Куликовом поле с двух сторон были и те и те, так что власть и деньги, как гробили тогда население, так гробят и сейчас. А люди везде хорошие.
Коррупция и бардак конечно есть. Но чиновники усадьб себе не строят, живут как все в квартирах и ездят по выходным на дачи. За воровство там сажают только так. При Чингиз-Хане наверно на кол. Вообще, как мне показалось, кроме табакерок никакой дифференциации благополучия собственно и нет. Запросто можно спутать губернатора с пастухом, и пастух еще нарядней будет. Конечно там много для нас странного: живут одной семьёй, а стекла в подъезде вставить не могут. Полно ресурсов, а их лень добывать. Но, как говориться, у всех свои недостатки. Так что не думайте, что монголы примитивны. Это осознанный выбор жизни. У них всё хорошо и просто. И все со своей частью.
Я им завидую. По белому.
Так держать, Монголия!
МОНГОЛИЯ БЕЛАЯ
Автор рассказа: Андрей Лосев
Текст создан без применения ИИ
Приобрести полную версию можно по ссылке: