Баррель работал чёрным котом у Любви. Любовь была гадалкой и ворожеей в посёлке неподалёку от города... неважно. Факт: Любовь жила в посёлке со своим сотрудником чёрным котом Баррелем.
Правда, года полтора назад Баррель звался Барсиком и его это вполне устраивало. Переименовала кота Любовь, послушавши вредных советов своего нового сожителя Пашки.
Началось всё с того, что Любку уволили с очередной работы
— Ничего, найдёшь другую, — утешал подругу поддатый Пашка, — На этих скупердяях свет клином не сошёлся. Дворники везде нужны!
Сам Пашка нигде не работал, а только собирался. Особенно рьяно собирался, когда были праздники. Например, день кота. Или день пивной кружки. Или День Независимости. Или, нидайбох, день рождения Жириновского... Тогда Пашка упивался вусмерть и до утреннего «бодуна» шумно ехал в Крым на заработанные деньги, взяв с собой не только весёлую Любку, но и всех желающих. Потому что Пашка в праздники был очень щедрым. При условии, что был очень пьяным.
Работала в их тандеме только Любка. Образование у неё было — незаконченное ПТУ по специальности швея, откуда её с подружкой Надькой турнули на первом году обучения за безобразное поведение. Так и осталась девка без профессии, работая то в столовой на раздаче, то уборщицей, то дворником. И отовсюду её гнали максимум после полугода работы.
— Подумаешь, выпила манёхо, — жаловалась Любка своему сожителю, — Все пьют! А уволили только меня!
Может, действительно все вокруг пили. Только не все с пьяных глаз лезли к начальству с разборками в стиле «Вырву зенки! Где моя квартальная премия?!» А Любовь лезла, за что каждый раз оказывалась пострадавшей.
Пашка её всегда утешал, такой он был душевный человек
Нальёт, приобнимет и скажет:
— Эх, Любовь ты моя Любовь... Вот устроюсь на работу, увезу тебя в Ялту! Хочешь в Ялту?
— Да ну тебя! — отпихивалась от него Любка, — Ещё пить не начал, а уже в Ялту едешь! Куда я кота своего дену?
— И Барсика возьмём, — щедрился Пашка, — Купим ему переноску и поедем втроём. Только ты и я...
«Нафик надо, — мелко крестился Барсик, — Чур меня, чур... Уже раз выехали из дома, теперь своих деталей найти не могу!»
Это кот с ужасом вспоминал тот день, когда его возили в клинику и где ему украли кое-что очень важное.
— Положь обратно, — отобрала Любка бутылку у приятеля, — Нечего праздновать! Вот найду работу, отметим. А пока... сухой закон!
Как это нет праздника?!
Пашка уже был на кураже. Не мог же он, в самом деле, наобещавши поездку в Ялту, не сдержать своего слова! Мужик он или не мужик?!
— Как это нет праздника? — кинулся он к отрывному календарю за позапрошлый год, — Вот же праздник! Сегодня у нас что? 1 ноября? День всех святых... день лисы... день бухгалтера в Волгоградской области... Смотри, сколько праздников! Тут ещё есть... день зубной щётки! день корицы... день гадалки на кофейной гуще... день паштета... день милиционера в Кыр... кыр...гызии... Давай сюда бутылку! Столько праздников, а ты жмотишься!
Барсик знал, что кураж хозяйкиного сожителя страшная вещь. Остановить его могло только полное упитие «в хлам», когда Пашка на полпути в Крым падал лицом в салат (или любую другую тарелку) и становился безвредным и гуттаперчевым. Хуже всего было то, что вместе с ним пила и Любовь, сначала отнекиваясь, а потом скатываясь в недельный запой.
Сегодня же у Барсиковой хозяйской парочки случился внезапный и настоящий праздник.
В дверь постучали
Звонок не работал уже много лет, ожидая возвращения из Крыма мужских мастеровитых рук. Поэтому в дверь постучали очень настойчиво.
«Нижней лапой долбят, — догадался Барсик, — Фу, как грубо!»
— Чего надо? — распахнула дверь хозяйка и тут же повисла на стоящей на пороге неухоженной женщине в спецовке, — Надька! Ты?!
Да, в дверях стояла та самая подружка Надька, с которой Барсикову хозяйку много лет назад выгнали из швейного училища, не дав им составить конкуренцию Вячеславу Зайцеву и прочим пьерам карденам.
Подружку только что выпустили из мест лишения свободы, о чём свидетельствовало её серое стандартное облачение и хмурый зековский взгляд.
— Пожрать есть?
И праздник загудел. Любка метала на стол всё, что у неё было в запасе. Пашка резво сгонял в магазин за новой порцией спиртного. Праздник же! Подруга освободилась!
— А я ей говорю, — заплетающимся языком вспоминал Пашка, — Праздник сегодня, говорю! Вона сколько их — и день лисы, и день гадалки, и день паштета... А она мне «какой праздник, какой праздник!», — икнул и вспомнил: — Девчонки! А хотите, я вас в Ялту увезу?!
И упал лицом в стол.
«Финальная стадия, — догадался Барсик, лёжа на тёплой батарее, — Интересно, что будет дальше с этой подружкой...»
Подружка в вопросах принятия алкоголя была крепка. От выпитого она лишь захмелела, сохраняя хмурость и желание отомстить миру за годы неволи.
— Уволили, говоришь?
— Уволили, — хныкала Любка, — Деньги мои зажали. Нашли причину, мол, пью на рабочем месте. А как не пить, когда холодно, а работа на улице? Я ж дворником работаю... работала. Они мою премию зажали, а меня уволили! Обдурили!
— Это мы ещё посмотрим, кто кого обдурил... — сквозь зубы пригрозила миру подружка Надька, — Какой, говоришь, сегодня праздник?
Сели читать календарь. Надька, оставаясь хмурой, вообще не проявляла никаких радостных эмоций, открывая для себя Дeнь укcуca, День биологических координаторов, День киргызского милиционера, Дeнь poждeния Cултaнa Пepaкa... Оживиласть только на Дне гадания на кофейной гуще.
— Вот кем будешь работать!
«Кофейной гущей, что ли? — изумился Барсик, чуть не свалившись с батареи, — Это что ещё за профессия?»
Любка даром что была пьяненькой, а тоже нашла в себе силы удивиться.
— Это кем же?
— Да уж не кыргызским милиционером! — рявкнула подруга, у которой алкоголь пробуждал решимость и даже некоторую агрессию, — Гадалкой будешь бабло стричь!
И сделалась Любка гадалкой, а Барсик колдунским Баррелем
Ласкового Барсика переименовали в брутального Барреля. Дурак Пашка предложил, а Любка с подружкой одобрили. Сделали Любке фотографию с Барре... Барсиком, разместили на Авито. Написали объявление:
«Гадалка в восьмом колене откроет ваше будущее и предупредит об опасности!»
Быть предупреждёнными об опасности моментально захотели жители города. Специально ехали в посёлок к «гадалке в восьмом колене»!
Местные? Местные не-е-е... Местные знали Любку, как облупленную. Местные над Любкой тихонько насмехались, но в глаза ей ничего не говорили. Мало ли... прилетит ещё какая карма от Любкиных коленок.
Из приезжих выстроилась очередь
Гадала Любка на кофейной гуще, такой способ она сама выбрала. Сажала на стол чёрного колдунского кота Барреля и говорила клиентам загробным голосом:
— Пейте кофе и думайте о том, о чём хотели бы узнать. Гуща всё о вас расскажет!
«Гадость какая этот ваш кофе, — пожимал плечами Барсик, — Его Надька на кухне пятый раз в одну и ту же чашку кипятком доливает, а эти дурни пьют ополоски и даже не поморщатся!»
Кофе и правда был жидким, зато с гущей, собранной от утренней трапезы гадалки, её подружки и сожителя Пашки. Гущу собирали в одну кружку и потом только горячую воду добавляли. Клиент ведь не кофе приходил пить, а своё будущее узнать!
Любка врала самозабвенно
Надалка переворачивала кружку, выжидала минуту-две, молитвенно сложив руки и опустив голову, словно она испрашивала у Вселенной мудрости для разгадки кофейного ребуса.
Разгадать подтёки коричневой жижи на стенках чашки Любовь училась у своей отсидевшей подружки, а ту в свою очередь научили её товарки по заключению.
— Смотри сюда! — показывала Надька на узоры подтёков, — Видишь собаку?
«Кофе с собаками! — ёжился Барсик, — Придумают же...»
На стенках чашки чего только не было — и собаки, и змеи, и любовницы-разлучницы, и незнакомые Барсику болезни, и свадебные букеты, и траурные венки...
«Мне бы так врать уметь! — восхищался колдунский кот своей Любовью, — Может, соседская кошка Мамзелька бы и поверила, что я настоящий самец, просто лично с ней дружить не хочу... А то обзывается, а мне обидно!»
Коллаборация
Клиенты пугались и уходили от Любки к конкурентке из соседнего дачного кооператива, с которой две подружки заключили партнёрское соглашение — Любка клиента пугает мрачной перспективой, а коллега принимает клиента горяченьким, разводя его печаль заговорами, приворотами, заворотами и всякими порчами.
Таким образом подготовленные кофейной гадалкой наивные горожане бежали поправлять будущее в соседний дачный кооператив, а те, кто ещё не попадал в руки кофейной предсказательницы, направлялись к Любке прямиком из рук её конкурентки.
Вот такая коллаборация бывает в мире колдовства.
И до тех пор всё было у Любки хорошо, пока не настал очередной праздник
Праздновать ни Любовь, ни Пашка, ни подружка Надька не могли. Времени не было! Работали, не покладая рук! Даже Пашка сел за баранку и возил клиентов за отдельную плату с вокзала и обратно. Подружка же занималась рекламой и финансовыми вопросами. Администрировала деятельность кофейной гадалки в восьмом колене.
Но пришло время, когда надо было отдохнуть. Денег заработали немеряно, имели право сделать себе праздник. Накрыли стол и сели отдыхать. Пашка отключился быстро, а две подружки пьянели потихоньку.
— Ну что, на квартиру мне накопили, — то ли спросила, то ли сообщила деловая и строгая Надька.
О том, что никакой речи о покупке квартиры для хозяйской подружки не было, Барсик мог ручаться. Ни разу Надька не заикалась о сборе денег себе на жильё.
— А чем тебе у меня плохо? — стала увиливать от неприятного разговора Любовь, — Живи, сколько хочешь.
— Хочу квартиру. Деньги есть, буду от тебя съезжать. Хочу сама жить.
— А как же гадания? Как же я? — растерялась Любка.
— А что ты... я тебя всему научила. Работай дальше, а я своим делом займусь.
Что за таинственное дело было у подруги, Любовь догадывалась. За это «дело» её и посадили в своё время в тюрьму.
«За старое возьмётся, — понял Барсик, — Опять за решётку попадёт...»
— Ну, давай, подруга, за тебя, — подняла Надька бокал с вином, — Ты молодец, быстро поняла идею. Лохов надо разводить, на то они и лохи. Так держи и будет тебе счастье.
Чокнулись, выпили. Уже порядочно захмелев, Надька вдруг сказала:
— А погадай мне!
— Я?! — изумилась гадалка, — Я ж не умею! Мы с тобой всё выдумали!
— А вот и нет. Кофе врать не станет. Пойду, заварю...
Гадать своей наставнице на ниве обмана Любке было страшновато. Обе понимали, что никакая на не гадалка, никаких восьми поколений колдунов в роду у неё не было. Но спорить с Надькой было жутковато. Всё это время именно она рулила «бизнесом», подсказывая гадалке нужные фразы, обновляя её колдунский словарный запас.
— Ну, что меня ждёт?
Надька опрокинула выпитую чашку кофе на блюдце. Надо было подождать, пока кофейная гуща оформится в узоры и слегка подсохнет. Гадалка по старой памяти скрестила руки и опустила голову, вспоминая лексикон предсказаний.
«А чего тут гадать... в тюрьму посодют в скором времени, прям напрашивается!» — мяукнул чёрный колдунский кот Баррель, а Любовь охнула, когда перевернула чашку с подсохшими кофейными узорами.
— Надь, смотри-ка... Тут и гадать не надо!
Вся чашка изнутри была в ровных пересекающихся полосках, за которым явственно читались очертания женских голов. Тюремная решётка!
Надька, видимо, ожидала другого предсказания. Этот результат её не удовлетворил.
— Лжа! Ещё давай!
Надька залила водой кофейные ополоски, подождала, пока гуща осядет на дно и выпила разведённый кофе.
И на второй раз чашка нарисовала картинку без альтернативы — высокий забор, колючка по верху забора и сторожевая вышка с конической крышей.
— Ссс... — выругалась Надька, впадая в агрессию, — Ещё давай!
На третий раз чашка собрала всю гущу в один силуэт охранника с ружьём наперевес. Опять заключение!
— Ах ты ж... — зашлась в ругани пьяная Надька, — Это ты специально сделала! Убью, пи-пи-пи!
И вцепилась Любке в горло.
Драка была лютая
Как в боевиках, которые нашему населению терпеливо показывают федеральные каналы, формируя на народной подкорке определённую норму поведения. Поведения агрессии.
Дрались так, что разбудили не только соседей, но и пьяного Пашку. Тот сразу протрезвел, потому как женский бой он ведь не просто до крови. Он до последнего вздоха.
Пока соседи кричали, пока вызывали полицию, пока Пашка спасался от ножей и когтей... всё это время злой колдунский кот Баррель сидел на голове у разъяренной Надьки и орал благим матом, вцепившись в рожу хозяйской обидчицы.
Может, именно из-за этого нож, брошенный Надькой в подружку, воткнулся не в Любкино горло, а просвистел возле уха и воткнулся в дверной косяк.
Тут в дверь вломились вооружённые люди. Долго отдирали злого-презлого кота от истекающей кровью Надьки, брали показания у хозяев квартиры, вызывали скорую...
Колени не врали
Ведь посадили Надьку! За покушение на убийство и посадили. Не наврали восемь коленок потомственной гадалки.
«Чойта... — до сих пор обижается Барсик, — Чойта колени не наврали! Это я первый предсказал, что посодют Надьку. Это я колдун с восемью коленками, а вовсе не ваша кофейная гуща!»
После того случая ещё больше повалили к Любке клиенты. В очередь записывались. А она и не врала больше — говорила, что ей кофейная гуща на стенках чашки рисовала. Собаку, или дом какой, или извилистую дорожку... Рассказывала клиентам то, что видит, а они ей за это деньги платили.
И ласкового Барреля все старались погладить, хоть он и не напрашивался. Вроде как поверье пошло у людей — надо обязательно гадалкиного кота погладить, чтобы кофейная гуща им счастье нарисовала.
И ведь работало поверье. Тот, кто котом брезговал (или сам Баррель уходил от клиента) — тому чашка обязательно рисовала вредные картинки. Приходилось такому клиенту тратиться в соседнем дачном кооперативе на приворот, отворот и прочие завороты.
Так что после той драки Барсика даже местные соседи очень стали уважать. Про Любку-гадалку не скажу, врать не буду. А Барсика — очень.
Мораль сей басни такова...
«Какой ещё басни? Я, что ли, басня?» — удивлённо смотри на автора колдунский кот Баррель и автор поправляется:
Мораль сей правдивой истории такова
Уважайте котов ваших, ибо они знают то, чего даже кофейная гуща не нарисовала. И уж точно ваши коты знают больше, чем все гадалки мира со своими многочисленными коленями.
Вы ещё не с нами в Телеграме? Приглашаю, у нас там душевная компания!
На иллюстрации к рассказу Барсик, он же Баррель, уже знает, что ждёт каждого, кто интересуется кофейной гущей. Жалко, что Барсик говорить не умеет, а то бы он нам всё рассказал...
