Никогда я не видела Стамбул в снегу, да и зимой никогда там не была, скорее всего и не побываю.
Но мысль человечья- вещь причудливая, предчувствие Нового года, попавшийся по телевизору "Великолепный век", Женя и Надя в шапке нонстопом по всем каналам, вот и сплелось всё в "Иронию судьбы на турецкий лад".
Великий визирь с изумлением наблюдал, как подняв над головой свиток пергамента, на коленях вполз в его кабинет Главный Палач. Заплаканные глаза умоляюще смотрели на Великого Визиря. Непрерывным потоком лились из маленьких глазок слезы размером с перепелиное яйцо.
- Был последний вменяемый несуетный человек,- устало вздохнул Великий Визирь,- ну? Только медленно и вдумчиво.
- Аф... аф...,- глотал слезы Главный Палач, не в силах вымолвить ни слова.
- Тааак,- успокаивающим тоном произнес Визирь,- по пунктам, что-то с Солнцеподобным?
- Нееет,- завыл Палач, размахивая головой с угрожающей скоростью.
- Уже неплохо, напряги по работе?
- Нееет,- голова продолжала мотаться с опасной амплитудой.
Визирь поднял глаза к потолку,- ну нет, ну нет, ну пожалуйста, Пресветлая Госпожа, чья красота подобна прекраснейшей жемчужине, а разум выше облаков и не знает равных во всех мирах?.. ну кроме разума Великолепнейшего,- торопливо добавил он («Заткнись, скотина,- тут же прошипел он сам себе,-чего ты время тянешь?»).
- Уууыыы,- завёл гундосо Главный Палач, усердно кивая головой сверху вниз.
- Кто бы сомневался,- устало вздохнул Великий Визирь, потирая покрасневшие глаза.
- Те-те-теааатр,- взвыл Палач и, не в силах совладать с собой, повалился на роскошный ковер, содрогаясь в судорогах печали.
Визирь устало снял с ноги роскошную туфлю и незлобно швырнул в четырехэтажный затылок,- ну? Что с театром? Сгорел, рухнул, подвергся критике, подвергся нападению, подвергся еще чему-нибудь? ну что?
- Но-но-новый спектакль,- взвыл Палач.
- И что с ним? Он называется "Горбатая Гора"? Или там в главной роли Козловский? Или, храни нас Аллах милосердный, Бузова?
- Ыыы... неее...
- Ну что тогда?
- Он... он... он называется… "ИРОНИЯ СУДЬБЫ". О-о-о, Великий Визирь, я не видел ничего прекраснее в своей жизни.
- Кроме божественного лика Венценосного и его Несравненной Божественной Любимой,- строго поправил Визирь,- так о чём пьеса?
Палач торопливо вытер сопли и слезы.
- Дошло до меня, о Великий Визирь, что в далеком-далеком городе жил Дженгиз-эффенди, славный по всей Великой Империи , как несравненно искусный врач,- заголосил Главный Палач нараспев.
- Так,- устало произнес Визирь,- пока традиционненько, и что там дальше?
- Не перебивать!!!- неожиданно даже для себя рявкнул Палач и смутившись добавил,- не изволит ли сиятельный?
- Изволит, изволит,- угрожающе произнес Визирь,- и что там такого потрясающего стряслось дальше?
- В праздничный День Хиджры, когда сердце каждого наполнено светом радости...
- И чувством любви к нашему Солнцеподобному,- подсказал Визирь.
- Заткнись, скотина,- прошипел Палач,- вообще ничего рассказывать не буду,-надул он толстые губы.
- Палача сюда,- чуть не заорал Великий Визирь,- а, да,- он потер красные усталые глаза и протянул к Палачу руки,- продолжай, прошу тебя.
«Казнить успеем,- расстроенно подумал он про себя,- жаль, палач был... искусник».
- Итак, в День Хиджры, когда свет радости наполнял все сердца, наш Дженгиз-эффенди отправился в хамам, взяв с собой верных своих друзей. Там он обрадовал он их счастливой вестью о скорой свадьбе, ибо нашел он несравненной красоты любимых и захотел взять их в гарем свой, чтобы все четверо услаждали взор его и почитали его, как мужа и Господина.
- Ну, пока вяленько,- подумал Визирь,- у нас такое сплошь и рядом.
- В хамаме, вкушая яства и обмениваясь в ученой беседе высокими и благородными мыслями с друзьями своими, жених возжелал угостить друзей своих кальяном, но негодяй-кальянщик, желая развеселить благородных мужей, добавил в кальян травку, наподобие той, которую мы с Вами закальянили на прошлый Курбан-Байрам ( тут Визирь напрягся, ибо думал, что Палач забыл ту прискорбную ночь, когда курнув славно заряженного кальяна они куролесили с не совсем достойными женщинами, в памяти замелькали лошадиный скребки, попугаи, кувшины, свечи, в общем воспоминания были мутными, но обильными.)
- Дальше,- раздраженно бросил он, подозрительно глянув на Палача.
- Находясь в не совсем стройном состоянии благородных мыслей, друзья славного Дженгиз-эффенди случайно, случайно, не нарочно,- с нажимом добавил Палач,- погрузили его на почтовую арбу и отправили в другой город.
- И что, и что?- Визирь оживился,- ну вот тут повеяло свежачком.
- В соседнем городе, счастливо живущем во времена правления нашего Солнцеподобного Султана негодяй архитектор, ленивое животное, не желая утомлять себя праведным трудом, построил дом, абсолютно и до неприличия схожий с домом нашего врача.
- Ненаказуемо,- произнес Визирь строго,- хотя, конечно, скотина.
Дженгиз-эффенди, находясь, эээ, в некотором помутнении, вошел в дом и возлёг в нем господином, считая, что он находится у себя дома. В доме в это время находились... находились...четыре красавицы, ведущие приготовления к свадьбе с другим мужчиной!
- Вай-ме,- заорал потрясенный Визирь, вскакивая на ноги,- что ты говоришь, старый развратник!!!
- Да, да,- закивал палач,- представляете ли Вы состояние бедных девушек, когда они обнаружили у себя в доме... в Хиджру... мужчину... Преисполнились сердца их печали и начали они спасать честь и доброе имя свое, храбро избивая незнакомца швабрами и поливая водой из кувшинов, но Дженгиз-эффенди оставался бесчувственной деревяшкой.
- Тааак,- Визирь начал проявлять нетерпение,- дальше, дальше.
- И в тот счастливый миг, когда разум благородного врача начал проясняться, к красавицам в дверь постучался их седой мудрый жених...
- Как жених?- спросил потрясенный Визирь.
- Жених, жених,- закивал головой палач,- он принес им благовония из заморских стран, дабы узрели они любовь и заботу его и воздали славу Святому Празднику.
Печалью наполнилось сердце его, когда застал он на ложе в доме возлюбленных своих чужого мужчину. Сомнению подверг он целомудрие и воздержанность красавиц и разгоряченный и опечаленный покинул дом их. Благородный Дженгиз-эффенди, призвав все свое мужество, поднялся с ложа и возжелал…
- Да нееет,- не поверил Визирь,- всех четверых???- шепотом спросил он.
- Визя, ты дурак?- рустно спросил Палач,- на хавчик его пробило, а не то, что ты подумал старый извращенец.
Визирь нетерпеливо махнул рукой, - дальше давай.
- И сел он трапезничать с красавицами и, вкушая изысканые яства, поражался уму и образованности их, ибо глубина знаний их и мудрости превышала всё виденное им доселе…
- Это откуда такие чудеса?- недоверчиво спросил Визирь.
- Ибо были они первыми женщинами в ближайшем медресе и несли свет знаний о прекраснейших поэтах - Низами, Фирдоуси, Айни Сариддина. А уж когда одна из красавиц взяла лютню и запели они:
«Отправится почтовая карета
На далёкую, далёкую станцию
Тронется карета, станция останется на месте.
Стена из саманного кирпича и древние солнечные часы.
Белые шали, белые шали, белые шали,
Белые шали и прекрасные печальные глаза неземной красавицы»
- Аллах, как это красиво,- восхитился Визирь, хлюпая носом,- стена из саманного кирпича, какая прелесть.
- И я об чём,- в унисон захлюпал Палач,- ну прелесть же.
- Дальше давай,- нетерпеливо заохал Визирь.
Пораженный Дженгиз-эффенди понял, что забыл он четырех любимых, оставшихся дома и жаждет этих несравненных по уму и красоте и, не давая остыть сердцу своему, потребовал он у них исполнить танец.
Красавицы, исполненные грусти, но пораженные тонким умом и воспитанием Дженгиз-эффенди, не в силах противостоять зарождающейся в них любви, исполнили его желание.
- В смысле?- спросил потрясенный Визирь,- прямо на сцене?
- Визя, ты дурак?- ласково спросил Палач,- станцевали они для него, понял? Старый извращенец.
- Ааа,- разочарованно протянул Визирь,- ну давай, давай, не тяни.
- В это время, успокоившись, вернулся в дом красавиц их благородный жених. С ужасом узрел он, что незваный гость не только не покинул дом, но и весьма приятно проводит в нем время, услаждая взор свой песнями, танцами и изысканными кушаньями.
Преисполнилось гневом сердце его и вызвал он доктора на благородный поединок. Но доктор, наделенный силой и ловкостью , победил его и вынужден был благородный жених с позором покинуть дом красавиц и бежать куда глаза глядят.
- Куда поглядели глаза?- скупо поинтересовался Визирь.
- Ну...- смешался Палач,- в-общем там мутно как-то, но понятно, что кальяны там тоже не с ромашками были...
Благородный Дженгиз-эффенди разгоряченный победой в схватке, потребовал новых кушаний и увеселений, чувствуя, как любовь переполняет его.
А когда взял он лютню и исполнил неземной красоты песню,- палач засмущался, но довольно приятным баритоном запел:
«Не будет никого в моем доме
Кроме полуночных сумерек,
Я буду так одинок,
День печальный и зимний
В проеме окна...»
- Господи,- больше не сдерживая себя, зарыдал Визирь,- как это... как это прекрааасно!
- Визя, не перебивай,- начал раздражаться Палач. - И в этот момент в дом красавиц вернулся их жених...
- Сволочь навязчивая,- зашипел Визирь,- ну Дженгиз-эффенди его???- и он провел ребром ладони по горлу.
- Визя, ты дурак?- устало спросил палач,- это про любовь, а не про... Жених перекурил кальяна и находился не в себе, но даже в этом состоянии, с мутным взором и беспорядком в одежде, он произнёс блистательный монолог:
О Великий Аллах,- говорил он,
Печаль и скуку поселил ты в сердцах наших,
Мы больше не проникаем в окна прекраснейших и любимейших женщин,
Мы прекратили во славу их совершать поступки лишенные смысла.
...и вылив на себя всю воду для омовений, жених покинул дом бывших невест своих и отправился на поиски новой любви. А что происходит?
Визирь рыдал, громко сморкаясь в полу парчового халата,- Господи, Господи, кто создал такую неземную красоту?
-Визя, ну ты чего?- грустно осведомился Палач,- только Богоподобная Возлюбленная нашего Обожаемого Господина, умом своим...
- Да, да, да,- затараторил Визирь,- чей разум выше самых высоких гор, а благородство мыслей не знает равных в подлунном мире, дальше давай,- жадно придвинулся он к Палачу.
- И тут...- Палач сделал театральную паузу, за что немедленно получил тапком по четырехэтажному затылку, ойкнул и торопливо продолжил.
Грусть поселил жених в сердца четырех красавиц и повелели они Дженгиз-эффенди покинуть дом их, ссылаясь на слабость его к искушениям и непродолжительность знакомства ...и овладела .....
- Да ну?- поразился Визирь- прям на сцене?
- Визя!!!- уже привычно погрустнел палач,- ты сходил бы... это... проверился.
Печаль овладела сердцами всех и отправился благородный доктор в обратный путь и нашел дом свой пустым и холодным, а на столе записку "Дженгиз-эффенди, ты дурак. Мы Тебя не любим и бросаем, скотина".
И преисполненный печалью отправился он в опочивальню, дабы освежить разум и тело свое сном.
Но четыре красавицы,- игриво продолжил Палач,- понимая, что любовь к Дженгиз-эффенди заполнила сердца их, отправились в далекий город и найдя дом доктора, так похожий на их, вошли
в него и нашли Дженгиз-эффенди спящим, и счастье наполнило их всех и уже готовы они были…
- Прям впятером?- жадно спросил Визирь?
- Визя!!!- возмутился Палач,- вот честно, ты задрал. Может тебе жениться?
- Угу,- мрачно отозвался Визирь,- а то мне работы мало, ну давай, не томи.
- И воссоединились любимые и вознесли хвалу Великому Султану, чье царствование сделало счастливыми дни их жизни.
- Логично,- подытожил Визирь, вставая.
- Не всё,- ошарашил его Главный Палач,- в момент вознесения хвалы, в дом вошли друзья Дженгиз-эффенди и возрадовались они, узрев его в окружении любимых и прекраснейших. Но самый находчивый из них исполнился терзаниями и сомнениями, ибо помнил , как благородный Дженгиз-эффенди описывал в хамаме возлюбленных своих -"рыженькая, полненькая, похожая Кутепову и эта... в халате". Друг же его видел перед собой одну черненькую, еще одну черненькую, одну, похожую на Саманту Фокс, ну и да, одну в халате. Задал он прямо вопрос другу своему и доктор поведал удивительную историю своей свершившейся в ночь Хиджры любви.
И в этот момент... в этот момент...вошла в дом благородная матушка доктора и поразил взор ее вид новых четырех красавиц и задали они ей вопрос, прекраснейший и благороднейший.
Вы считаете нас легкомысленными ?- спросили они.
- Что, что ответила матушка?- из последних сил сдерживая себя торопливо спросил Визирь.
- Она...она ответила...НУУУУ!!! ПОЖИВЕМ - УВИДИМ...
Двое мужчин, обнявшись, горько рыдали в кабинете Главного Визиря.
Немного придя в себя, Сиятельный Визирь спросил «Чего желаешь ты, подаривший мне наслаждение и поселивший нежность в моем сердце?»
Палач засмущался,- Визя...- споткнувшись о холодный взгляд Визиря, он быстро поправился,- о мудрейший, в сцене обратного путешествия Дженгиз-эффенди на сцене царит гнетущая тишина, мне показалось, что там прямо просятся эти проникновенные строчки,- он развернул свиток и высоким голосом затянул:
«Неровно двигаясь в почтовой арбе,
Полной кальянного дыма,
Он стал лишенным крова
И смирился со своей судьбой.
Неровно двигаясь в почтовой арбе,
Он плакал и не плакал,
Он спал и не спал,
Когда на скользком горном склоне
Арба вдруг потеряла Землю,
Когда арба оторвала колеса от земли.
Сила подлого джинна
Калеча всех находящихся в арбе...»
Хлюпая носом , Палач закончил читать. Потрясенный Визирь молча смотрел на него,- это чьи?
- Ну мои,- скромно признался палач, розовея от удовольствия.
- И чего ты хочешь?
- О мудрейший из мудрейших,- завопил Палач,- я прошу тебя преподнести эти строки нашей Божественной и Несравненной Госпоже и попросить ее включить их в этот величайший спектакль.
- Ну ок,- подумав, согласился Визирь,- но только услуга за услугу.
- Все, что пожелает Великий Господин,- с жаром закричал Палач.
- Ты это... не называй меня больше Визей, неудобно...
- Всё, что возжелает Сиятельный!
- Ну все, все, иди, работай,- тяжело вздохнув, Визирь отправился к Любимой его Султанского Величества.
Войдя в кабинет Прекраснейшей из женщин, он упал на колени и вознес хвалу Всемилостивому и Всеблагому Аллаху за счастье лицезреть...
- Поняла, поняла,- нетерпеливо побарабанила розовыми ноготкам по столу Божественная,- что хотел?
- Два вопроса, о Несравненная, Главный Палач, ослепленный красотой Вашей пьесы осмелился предложить...
- Стихи,- закончила Любимая Султана,- давай, я посмотрю позже. Второй вопрос?
- О Божественная, чьи таланты не знают...
- Визя, ты дурак? Визирь ошарашенно поднял ошалевшие глаза.
…совершенно времени нет, давай быстренько...
-Можно контрмарочку, две,- быстро поправил себя Визирь и густо покраснел.
- Вторая для кого? - милостиво спросила Богоподобная, выписывая контраамарку на две персоны.
- Ну там... рыженькая одна...на Саманту Фокс похожа,- еще гуще зарделся Визирь.
- Держи. Всё. Беги. Некогда.
Визирь, бормоча благодарности, покинул кабинет Несравненной.
Красавица взяла в руки перо и, немного подумав, вывела на чистом пергаменте круглым детским почерком .....СЛУЖЕБНЫЙ РОМАН.....