Я уселась на скамейку в небольшом скверике, затерявшемся среди квартала из серых, неприметных многоэтажек. Сейчас обеденное время. Погодка – чудо! Посижу здесь хоть немного. Возвращаться на работу так не хочется... Господи, что за времена! Люди, будто с ума все посходили. Лгут, злословят, лицемерят, подхалим на подхалиме... Готовы глотки друг другу перегрызть за лишнюю копейку к премии. В глаза улыбаются, а за спиной... И эта ещё... Директриса, б.лин, ведет себя, будто барыня из 17 века, а мы её крепостные... Не могу больше, Господи... Что делать? Уволюсь. А жить на что?... Чтобы как-то отвлечься, нажала на кнопку смартфона. Посмотрю новости, что ли...
Мои грустные мысли прервал приятный мужской голос.
— Вы не будете против, если я присяду? Позволите?
Рядом со скамейкой невесть откуда появился опрятно одетый пожилой мужчина. Он опирался на поблёскивающий в солнечных лучах золотой набалдашник деревянной трости.
— Конечно, присаживайтесь.
Мужчина сел и, покосившись на меня, улыбнулся.
— Что пишут?
— Да что тут могут написать... Ни слова правды... Говорят, конец света скоро.
— Ничего себе! — удивлённо вскинул брови незнакомец, — так прямо и пишут?
— Ага. Вон, говорят ещё, пророчества сбываются, апокалипсис на пороге...
— Удивительно, зачем они это делают?
— Как это, зачем. Чтобы читали люди. Все нынче боятся завтрашнего дня. Время такое. А журналисты на этом денежек срубить стараются. Вот и всё...
— А что вы по этому поводу думаете?— старик встал с лавочки, поднял с земли брошенную кем-то обёртку из под мороженого, бросил её в ржавую урну и снова уселся обратно,— можно с этим что-нибудь сделать?
— В смысле? С чем?
— Ну, с апокалипсисом то... Раз уж мир катится в пропасть...
— А я то откуда знаю!
— Ну, к примеру, вот Вы лично, могли бы что-нибудь сделать, чтобы изменить мир к лучшему?
— Я?!
— Да, да, Вы. Вот что бы Вы сделали, чтобы остановить все эти вой.ны?
— Разве я могу? Не в моих это силах. Не могу я.
— А, вот, к примеру, если бы это было в Ваших силах?
Я опешила от такого вопроса. Странный старик.
— Ну, не знаю... Может просто взяла бы и остановила.
Дед рассмеялся: «Просто так? Безо всяких усилий? Силой мысли, что ли?»
Я лишь пожала плечами в ответ.
— Смотри,— он перешел вдруг на ты,— чтобы добиться чего-то, нужны,хотя бы минимальные усилия. Что-то сделать, так? Чтобы, к примеру, картошку сварить, надо что? Воды налить, плиту разжечь, так?
— Ну…
— Вот! И что бы ты, дочка, сделала. Действия твои какие? В мировых, скажем так, масштабах, а?
— Не знаю… Может быть, я бы всё оружие на Земле уничтожила, чтобы нечем было вое.вать...
— Так не в этом дело. Можно и камнями кидаться... Ещё варианты есть?
— Не знаю даже... Может правительство сменить в Америке, которое всех достало уже? Сколько бед в мире они начали.
— И что? Думаешь сразу мир во всем мире?
— Ну да...
— Ошибаешься, вряд ли поможет. Люди, жаждущие власти над миром всегда найдутся... А значит всё зря... Еще попытка?
— А если деньги убрать? Ведь все из-за денег, по большому счету?
— Не вариант. За мешок картошки тоже можно подраться, верно? Ну да ладно. А вот, к примеру, с завистью, жадностью, лицемерием, ненавистью, как быть?
— А что делать? Они всегда были, и будут наверное. В людях этого не искоренить. Они всегда будут завидовать друг другу, клеветать, злословить и сплетничать за спиной друг у друга. Это у нас в крови, наверное. Не знаю, остались ли на земле ещё безгрешные люди. Дети, если только...
— Ну а бороться то с этим как?
— Да откуда я знаю, не знаю я! Это только одному Господу Богу известно, наверное...
Старик тяжело вздохнул и замолчал.
— Ну, а Вы бы, сами то, что сделали?
— В том то и дело, что Я тоже не знаю...
Он поднялся со скамейки и кивнув мне головой, не спеша двинулся вдоль залитой солнцем аллейки.
— До свидания...
— Одному Богу известно, Богу известно, эхх, — услышала я его тихое ворчание, — в тысячный раз слышу одно и то же... Если бы Мне было известно, разве бы Я всё не исправил?…