Не признанный при жизни Франц Кафка, как известно, после смерти не только стал одним из культовых писателей ХХ века, но и вдохновил многих режиссеров и актеров воплотить его литературные шедевры на экране. Дань его творчеству отдал культовый режиссер Алексей Балабанов, снявший «Замок», Кайл Маклахлен (агент Дейл Купер в «Твин Пикс»), а также Евгений Миронов и Игорь Кваша сыграли главные герои в «Процессе» и «Превращении». О последнем, одном из самых странных, но как раз самом понятном шедевре Кафки мы и поговорим. Его «Открытая книга» посмотрела в двух разных – английской (2012) и российской (2002) версиях.
В одно совсем не доброе утро...
Мало кому удается с удовольствием вставать рано утром в будний день на нелюбимую работу. Однако герой рассказа (и фильмов по ним) Грегор Занза не просто проснулся с трудом, он в буквальном смысле слова не смог встать с кровати, потому что... Превратился в насекомое!
Грегор сначала не понимает, что происходит, панически боится не выйти на работу – ведь от его заработка зависит благосостояние всей семьи: больных отца и матери, юной сестры, он боится получить выговор от строгого шефа – и одновременно боится, что все (и родители, и сестра, и шеф) увидят его в таком омерзительном виде. В конце концов страх победил, и он, преодолевая сопротивление своего нового тела, с большим трудом открывает дверь в комнату, этим событием навсегда разделив свою жизнь на «до» и «после».
Такова завязка «Превращения» Кафки, после которой начинается весьма непростое повествование о дальнейшей жизни бывшего Грегора, а теперь насекомого – паразита в добропорядочной семье пражских бюргеров начала ХХ века. Повествование, в котором поражает каждый штрих, каждая фраза, каждый мало-мальский внешне сюжетный поворот. И которое никого не оставит равнодушным, кто даст себе пережить хотя бы первые минут 20 хронометража.
Лично я посмотрел всего две версии этого произведения, но знаю, что существуют еще три. Обе версии однозначно рекомендую к просмотру, хотя мне лично по душе пришлась английская версия. Но тут как говорится, дело вкуса. Об их различиях поговорим в своем месте, а сейчас, как всегда, настоятельно рекомендую тем, кто не смотрел фильм, посмотреть, а после этого вернуться к посту. Потому что сейчас последует очень много спойлеров.
Семья Занза
Одно из выигрышных особенностей российской версии «Превращения» в том, что в отличие от книжного оригинала режиссер дает зрителю несколько минут экранного времени на знакомство с семьей главного героя. Английская версия строго следует оригиналу и начинает повествование уже с самого превращения. Однако и здесь все необходимое о семье Грегора мы узнаем, но уже, так сказать, между строк и в ретроспективе.
Итак, респектабельная семья пражских бюргеров Занза состоит из четырех человек: отца семейства, матери, сына Грегора и дочери Греты. Семья снимает роскошную квартиру в хорошем каменном доме и имеет прислугу. Отец семейства когда-то имел свою фирму, которая пошла ко дну. С тех пор он приболел и больше не работает: занимается главным образом чтением газет на кресле-качалке. Не работает и мама, страдающая мигренями. Не работает несовершеннолетняя Грета, чья чудесная игра на скрипке выдает в ней тонкую творческую натуру, подающую большие надежды. Горячо любящий брат Грегор обещает ей пристроить ее в консерваторию, он же, как горячо любящий сын, обеспечивает семье достойный уровень жизни, работая коммивояжером (современный аналог профессии – торговый представитель). Он с раннего утра до позднего вечера разъезжает на пригородных поездах (аналог наших электричек) по разным магазинам, рекламируя ткани, которые производит фирма, в которой он работает. Судя по всему, его заработок зависит, как и в наши дни, от заключенных договоров на продажи. Грегор усердно и искренне работает на благо семьи – об этом свидетельствует и его «говорящее имя» (у нас оно известно как «Григорий» и в переводе с латыни означает «усердный»).
Таков идеальный облик семьи Занза, но, как говорится, в шкафу любой самой идеальной семьи неизменно можно отыскать скелет.
Десоциализация и расчеловечивание Грегора
В семье Занза таким скелетом становится чудовищное насекомое, появившееся в самое что ни на есть обычное утро буднего дня на месте горячо любимого и любящего сына и брата. И шаг за шагом облик семьи меняется.
Сначала отец и мать умоляют Грегора выйти из комнаты, защищают (не без заискивания) его перед явившимся за прогулявшим службу сотрудником строгим шефом. Когда в распахнутом дверном проеме им является вся страшная (и неприглядная) правда, они некоторое время не верят в происходящее и ждут, что вот-вот все пройдет: завтра Грегор проснется поправившимся и снова, как всегда, пойдет на службу, чтобы обеспечить горячо любимой и любящей семье достойный их положения образ жизни.
Но ничего не меняется.
Тогда наступает следующий этап: семья начинает изучать новую реальность, чтобы понять, как теперь с ней жить. Грета жалостливо пытается понять, чем сможет питаться Грегор-насекомое (молоко не пьет, попробуем отбросы – ага, это он ест!), приспосабливает под него среду обитания (он ползает по стенам и потолку: значит, ни стола, ни сундука, ни семейных портретов в сделанных собственноручно рамках ему уже не понадобится).
Отец семейства всерьез задумывается, как же жить дальше в условиях потери кормильца. И тут выясняется, оказывается, у батюшки после краха фирмы остался «кой-какой капиталец», который благодаря процентам вырос, но пока «трогать эти деньги нельзя!», а значит – придется работать (в английской экранизации: его хватит только на первое время). Сначала на службу устраивается страдавший от старческих немощей отец семейства, потом за шитье берется страдавшая мигренями маман, наконец выходит продавщицей в соседскую лавку и юное музыкальное дарование Грета.
За суетой приспособления к новой реальности насекомое Грегор отходит на второй план. В российской версии отец просто-напросто закрашивает окно в комнату Грегора краской, в английской и российской – его запирают в комнате на ключ. Из сына Грегор постепенно превращается в ненужную вещь – и с ним и обращаются так. Сначала изолируют от общества, потом, решив повысить доходы от сдачи комнаты (ведь нужно для арендаторов нанять служанку, которую уволили из экономии после потери кормильца), всю лишнюю мебель и вещи перетаскивают в комнату «насекомого», фактически подразумевая, что и он является таким же никому не нужным хламом.
Когда же насекомое не смиряется с отведенной ему ролью «хлама», отец избивает его. В английской версии именно от этих побоев в итоге оно и погибает, в российской – от моральных страданий от приговора, произнесенного горячо любимой сестрой:
«Ты – не Грегор, ты насекомое, если бы ты был Грегором, ты бы давно ушел, и не причинял бы нам страданий».
Смерть Грегора приводит к полному преображению семьи. Некогда страдавшие от болезней папан и маман здоровы и бодры и трудятся на благо семьи и общества, как и Грета. Они с любовью смотрят на повзрослевшую и похорошевшую Грету, мечтая о том, как удачно выдать бы ее замуж. В английской экранизации старую слишком дорогую квартиру они меняют на другую, подешевле, но зато по средствам.
Англичане же добавляют важную и интересную деталь, отсутствующую в российской версии: семья с позором прогоняет постояльцев и служанку, которая унижала насекомое – Грегора и которая взяла на себя кстати все хлопоты по его «утилизации», и с умиленным выражением лиц вспоминают «нашего дорогого Грегора», примиряя его с собой в своей памяти.
Таким образом, подобно тому, как насекомое проходит в своем развитии через череду превращений: яйцо – личинка – куколка – взрослая особь, так и «превращение» Грегора запустило череду метаморфоз, в результате которых семья Занза превратилась в трудолюбивых, работящих, рачительных хозяев, ответственно относящихся к своей жизни и жизни своей дочери.
Как становятся насекомыми
Для того, чтобы понять, почему Грегор стал насекомым, познакомимся поближе с ним самим: что это за человек, чем он жил: в обоих киноверсиях об этом есть кое-какие сведения.
Грегор работал коммивояжером, однако он не любил свою работу. Мы можем лишь догадываться о его подлинных интересах. Но мы знаем, что в те немногие часы, что он мог позволить себе в качестве личного времени, он любил выпиливать рукотворные деревянные рамки для фотографий, куда он помещал фото горячо любимых членов своей семьи. Мы знаем, что ему очень нравилась продавщица шляпного магазина, но не знаем об их отношениях (которых скорее всего и не было). В российской версии, где показана предыстория, мы видим, как мокрый от проливного дождя Грегор на пути от вокзала к дому останавливается, чтобы хоть на минутку понаблюдать за весельем в теплом и светлом кабаке. И мы понимаем, что такое веселье Грегор позволить себе не мог.
Из гневной тирады «шефа» мы узнаем, что в последнее время продажи Грегора сильно упали и он уже не был «эффективным» сотрудником фирмы. Возможно, в этом и кроется семена той болезни, что превратила некогда успешного сотрудника и кормильца семьи в насекомое-паразита.
Также мы узнаем, что трудовую карьеру коммивояжера Грегор взвалил на себя после краха фирмы своего отца и по этому можем заключить, что выбирал он профессию не по принципу интереса, а по принципу достаточной доходности для поддержания прежнего уровня жизни семьи.
Что же мы получаем в итоге? Мы получаем неудовлетворенную жизнью творческую натуру, изнемогающую под гнетом нелюбимой работы и грузом ответственности перед семьей, которая изо всех сил стремится соответствовать ожиданиям общества (семья, шеф), но ресурс которой, увы, небеспределен. И заканчивается он в то самое злополучное утро, когда и происходит «Превращение».
Интересно, что в российской экранизации в ночном кошмаре, предваряющем превращение, употребили интересные образы-подсказки: контролером, впускающем Грегора в поезд, является его отец, отец же пилит ножовкой (вместо смычка) скрипку, которую можно истолковать как тонкую творческую организацию души Грегора, перемолотую чувством долга перед семьей, которую олицетворяет отец.
Для того, кто знаком с биографией писателя, это описание жизненного пути Грегора покажется чем-то до боли знакомым. Фактически, все «Превращение» – это есть образная, фантасмагорически переосмысленная автобиография самого Франца Кафки. Творческая натура, вынужденная пойти на нелюбимую работу в страховую компанию, страх перед несоответствием ожиданиям отца, несбывшиеся мечты обустроить личную жизнь, ранняя смерть...
Почему именно насекомое?
Думаю, вы уже догадались, что именно означает превращение Грегора в насекомое. Но почему автор пошел таким сложным путем?
Можно было изобразить все проще. Грегор, уставший от такой жизни морально и физически, просто заболел смертельной болезнью, попричинял неудобства семье, после чего весьма кстати для них умер. Это случилось и с самим Кафкой, который умер от туберкулеза, едва перешагнув рубеж в 40 лет, и так и не отправив свое откровенное письмо отцу.
Можно было пойти и так: Грегор, надломленный морально и физически, сходит с ума и представляет себя насекомым, а потом погибает от дурного обращения, истощения и душевных мук. Именно так показали все происходящее в российской экранизации «Превращения», что, мне кажется, и является одним из главных недостатков этой киноверсии. Нет, все верно, и Евгений Миронов отлично сыграл сбрендившего Грегора, но... Если бы Кафка захотел изобразить сумасшедшего, думаю, он бы не стал заморачиваться с насекомым.
Англичане подошли ближе к тексту и изобразили самое настоящее насекомое (нарисованное на компьютере, естественно) – и сохранили изначально заложенную двусмысленность, сохранив универсальность авторского образа.
И в чем же он? Почему именно насекомое?
Насекомое – это то, что у обычных людей, условных благополучных бюргеров, вызывает отвращение. Какое насекомое может завестись в доме людей? Не прекрасная бабочка и не медоносная пчела, конечно же. Не полезное и красивое насекомое. Нет. В доме у людей может завестись только отвратительное насекомое – насекомое-паразит, насекомое-вредитель. Таракан, многоножка, моль, клоп, паук (еще сто лет назад и его относили к насекомым) и прочая подобная мерзость, на которую брезгливо смотрит хозяйка, которую стремится раздавить домработница или хозяин дома, которую немного жалеет хозяйская дочка.
Такое насекомое отвратительно и бесполезно, оно не может работать, оно заполняет жизненное пространство человека, оно мешает жить и должно умереть.
Образ насекомого в английской экранизации намного шире, чем образ сумасшедшего, представляющего себя насекомым, в российской. Ведь десоциализируется и расчеловечивается (а теперь по-русски: исключается из общества и теряет статус и права человека) не только сумасшедший, но и тяжело и/или смертельно больной человек, инвалид, человек с девиантным поведением (депрессия, например), зависимый человек (алкоголик, наркоман, игроман и т.п.), человек, который в силу каких-то врожденных или приобретенных (от стресса, плохого воспитания, психологического давления) качеств не может встроится в общество и стать полноценным его членом, а потому, по мнению общества, подлежит устранению – даже если это его бывший сын и кормилец.
Homo utilis
И здесь мы подходим к страшной тайне, которую открыл в своем произведении Кафка, страшной и неприглядной тайне человеческой природы: через образ насекомого он нам наглядно показал, кого собственно мы считаем человеком.
Нет, не человеком вообще, не в Конституции, умных книгах, учебниках, а человеком в повседневной жизни: кому можно пожать руку или даже сделать «ку».
Человек – это в первую очередь и исключительно homo utilis – «человек полезный». Ну а если по-простому: с кого «можно что-то поиметь».
Пока Грегор был кормильцем семьи, он был любимым сыном и братом. Еще бы! Ведь пока он, забыв о своей творческой натуре и личной жизни, мотался по пражским «электричкам», отец мог позволить себе вкусно кушать и читать газеты на кресле-качалке, мать – играть в аристократку, сестра – пестовать свое бесполезное хобби – и все вместе оплачивать услуги домработницы, избавлявшей их от домашней рутины. Да фактически Грегор и был их второй домработницей, полезным насекомым, приносящим в соты мед из заливных лугов.
Стоило только Грегору по каким-то из вышеперечисленных причин перестать играть эту роль – и он сразу превратился в насекомое-паразита, в таракана за печкой, которого сначала избегают, а потом просто давят ногами. Он выброшен из общества и лишен статуса человека.
Вот и суть «Превращения», которое, увы, на самом деле переживает каждый из нас. Причем мы успеваем побывать в обоих ролях: и в роли «пострадавших» родственников, и в роли самого «насекомого». Стоит только нам на продолжительное время лишиться работы или потерять бизнес, столкнутся с резким сокращением доходов, заболеть, постареть, стать инвалидом – и все мы оказываемся в шкуре отвратительного насекомого, переживаем свое, личное «Превращение». Поэтому старики молятся, чтобы быстро умереть и не стать «обузой для детей», отцы семейств – ипотечники – чтобы не дай Бог не сократили с работы, матери – чтобы не забеременеть «лишним» ртом, а дочери – чтобы не принести к родителям «в подоле» такое «насекомое». Но это неизбежно – и все равно все мы в какой-то момент – иногда только на короткое время, но иногда на долгие годы превращаемся в такое «насекомое». И только тогда вспоминаем: а не гнушались ли мы таких шестилапых сами: когда были молоды, полны сил, когда в наших карманах водились деньги, а жизнь казалась прямой дорогой к горизонту, из-за которого выплывает красочная надпись «Happy End»...
Семья паразитов
Свое «Превращение» Кафка написал задолго до смерти, но эта новелла стала пророческой. Писатель до конца жизни остался рабом своих страхов, чужих ожиданий. Он так и не позволил себе отказаться от нелюбимой работы, не решился на женитьбу, настоящую творческую жизнь. Отец, которого он всю жизнь боялся, имел достаточно средств, чтобы обеспечить своему сыну возможность вести полноценную жизнь писателя, а не гноить себя в конторе, оставляя для писательства ночи. В «Превращении» папан предпочитает эксплуатировать сына, храня втайне ото всех, что имеет капитал, достаточный для жизни всей семьи.
Если вдуматься, то образ насекомых как раз больше всего подходит семье Занза, а не Грегору. Три паразита, вцепившихся, как клопы, в тело Грегора, наслаждались безбедной жизнью за чужой счет. Однако смерть «хозяина», как и любое зло, привела к добру: лишившись «халявы», они стали шевелиться, стали трудолюбивыми и прилежными, ответственными людьми. А в английской экранизации – и более человечными, устыдившись своего отношения к сыну и примирившись с ним хотя бы в памяти.
Вместо заключения: какая версия лучше
Повторюсь, что я считаю, что обе версии хороши и в целом отлично передают содержание и смысл литературного первоисточника. Английская версия ближе к тексту оригинала, начинается с утра превращения без предысторий, вместила в себя больше событий книги и поэтому мне как-то больше приглянулась. Российская версия больше похожа на арт-хаус, в ней много вольных интерпретаций, меньше фактов, но зато много оригинальных образов плюс новые и неожиданные киновоплощения Евгения Миронова и Игоря Кваши – для любителей советской и постсоветской киноклассики это большой плюс.
Поэтому на самом деле я бы посоветовал сначала посмотреть английскую версию, а через некоторое время, чтобы не пересматривать один и тот же фильм, пережить эту историю в другом, уже российском исполнении. Это особенно полезно для тех, кто не любит пересматривать один и тот же фильм, а вспомнить полюбившуюся историю хочется.
Поддержать канал донатами можно по ссылке https://dzen.ru/id/63e73795b6320256724aa9dc?donate=true
С вами была Открытая Книга, ставьте лайк 👍, если понравилась статья, подписывайтесь👆 и пишите комментарии✍️, это поможет продвижению канала.
В продолжение темы
Еще одну историю о безумии главного героя можете прочесть в романе "Пиковая Дама / Цветок Зла"