Наверное, каждый человек, который держит аквариумных рыб и стремится обеспечить им сходные с природными условия содержания, лелеет мечту хоть раз посетить природные биотопы, где обитают популярные аквариумные питомцы. И самым таинственным из таких мест является сказочная страна Амазония, которая до сих пор привлекает к себе внимание романтиков всего мира. Случилось так, что мне по Божьему провидению, случайно выпала возможность побывать в перуанских амазонских джунглях.
В Перу я прилетел по делам, на три недели, чтобы провести важные переговоры с одной коммерческой компанией в городе Лима. Однако неожиданно, уже по прошествии трех дней, мои основные дела там благополучно завершились, и у меня появилась масса свободного времени. Район Мирафлорес, где находится моя гостиница, располагается возле самого побережья Тихого океана, и имеет в своем активе живописные пляжи, где каждый может свободно искупаться и позагорать на солнце. К слову, я прилетел в Лиму в ноябре, в самый разгар южноамериканского лета, когда температура воздуха не опускается ниже 24-26⁰C. Таким образом у меня появилась прекрасная возможность комфортно провести пару недель. Но это меня не заинтересовало, поскольку я хотел посетить дикие места – Амазонские джунгли, – и по возможности искупаться в самом бассейне легендарной реки. Вскоре я озвучил свое желание главе местной компании, с которой вел переговоры, и не теряя времени, купил себе билет на самолет в перуанский город Икитос. Я решил туда лететь один – несмотря на предупреждения, что неподготовленным людям бродить в одиночку по амазонским джунглям весьма опасно.
Перелет до Икитоса занял около двух часов. Пролетев над необозримыми тропическими лесами наш небольшой авиалайнер приземлился в крошечном аэропорту горда Икитоса. Вместе с пассажирами я спустился по трапу самолета и был крайне удивлен, увидев двух незнакомых колоритного вида мужчин, держащих табличку с моим именем и фамилией. По-видимому, они ждали меня. Я к ним подошел, и они радостно сообщили, что являются моими персональными гидами, и что будут сопровождать меня везде, куда я не пожелаю. Взяв сразу быка за рога, я рассказал им о своей мечте – побродить по амазонским джунглям, – и парочку гидов мое заявление нисколько не обескуражило: они заверили меня, что отправятся «бродить» туда вместе со мной, но сначала им необходимо заняться некоторыми приготовлениями.
Время уже было вечернее, и мои новые знакомые повезли меня на «джипе» в приличный отель, с бассейном и довольно уютными номерами, в одном из которых я оставил свой багаж. Через час мы встретились снова и поехали кататься по городу, с заездом в ресторан, где я отведал блюда местной кухни, среди которых мне больше всего запомнилось жареное филе тигрового плоскоголового сома под соусом (Pseudoplatystoma fasciatum) с запечеными ломтиками зеленого банана (вместо хлеба) и белым вином. Должен признать, местным поварам рыба удалась на славу. Посетителями ресторана были в основном американцы, работающие в местной нефтяной компании. Они отдыхали вместе с молодыми, хорошо одетыми, красивыми девушками-перуанками, и надо сказать, что последние больше обращали внимания на меня, чем на них, и это обстоятельство было мне приятно – ведь этим я «утер нос» вездесущим янки.
Мои гиды вкратце рассказали мне историю своего города.
Икитос – это торговый центр перуанской Амазонии, где рыболовство и туризм являются одними из основных отраслей промышленности. Хотя в городе есть небольшой аэропорт, наиболее распространенным видом транспорта для перевозки людей и товаров является река Амазонка, поскольку добраться до Икитоса сухопутным путем невозможно. Самым эффективным способом передвижения по городу являются мотоциклы с двухтактным двигателем. Город ими буквально наводнен.
Поужинав, мы вышли на улицу, который располагался на центральной площади города. Там царила веселая атмосфера: люди отдыхали семьями, сидя на лавочках в окружении торговцев мороженым и услаждая свой слух руладами уличных певцов-музыкантов.
Икитос, Белéн
Ночь в отеле прошла спокойно, а утро меня встретило 40-градусной жарой. Я спустился в лобби, где меня уже поджидали вчерашние гиды – они предложили мне сразу отправиться на Амазонку. Я, естественно, согласился.
Мы сели в мототакси – вездесущее трехколесное транспортное средство – и направились в гавань Икитоса. Пока мы ехали, я рассматривал окрестности – обычный провинциальный город, – но чем ближе мы подъезжали к набережной, тем колоритнее становилось окружение и «ароматнее» атмосфера. Из слов моих гидов я понял, что мы пересекаем Белéн – район Икитоса, являющимся местной достопримечательностью.
Именно здесь на огромном рынке можно купить все – от китайских безделушек до нелегальных диких животных. Тем не менее, Белéн – это не только самый большой базар в этой части Амазонии, но и обширные трущобы – трущобы в самом сердце джунглей.
Этот нищенский район расположен на реке Итайя, которая во время дождливого сезона разливается, и в течение 6 месяцев затопляет улицы. Местные жители, называют его «перуанской Венецией». Считается, что в этом «плавучем районе» проживает 65000 жителей, хотя на самом деле их гораздо больше.
Это людское сообщество живет в импровизированных домах на помостах, которые крепятся на высоких сваях, защищающих их от наводнений во время поводкового сезона. Из-за перенаселенности в таких 2-х и реже 3-комнатных домах проживают от двух до пяти семей с детьми. Большая часть населения этого района живет в условиях крайней нищеты: без электричества, канализации и питьевой воды. Дефекация, купание, стирка и приготовление пищи в грязной, полной гниющего мусора реке – это обычное дело для большинства людей.
Лишь «более богатые семьи», то есть те, чьи отцы имеют стабильную работу могут пользоваться электричеством и поставляемой из города чистой водой – ведь в животворящем котле Белéна плавают пираньи, змеи, пластиковые бутылки, фекалии и прочая мерзость. С наступлением сухого сезона ситуация не улучшается: отходы и остатки мусора лежат до тех пор, пока их не смоют воды следующего половодья – так что грязь там повсюду!
Низкий уровень жизни стал причиной роста безработицы, преступности и алкоголизма. Зачастую единственным источником дохода местного населения являются деньги от незаконного оборота наркотиков, проституции и браконьерской охоты на животных в джунглях.
Еще одна проблема – это очень низкий уровень образования или его отсутствие. На полгода школы затапливаются водой, из-за чего их закрывают. Но даже когда они открыты, в них мало ходит детей. Во-первых, это слишком дорого. Купить ручку и тетрадь, например, не говоря уже о книгах, – это зачастую практически невозможно. Во-вторых, люди старшего поколения сами большей частью неграмотны, поэтому не видят необходимости отправлять в школу и своих детей. В-третьих, уже в 13-летнем возрасте девочки нередко становятся матерями, и учеба их перестает интересовать.
Проживание в этом забытом правительством районе сопряжено с чувством неопределенности и тревоги, ростом заболеваний (в том числе ВИЧ или малярией), а также преждевременным бременем родительских обязанностей, детской смертностью из-за утопления, непросвещенности, голода и перенаселенности.
Наконец мы подъехали к зданию лодочной станции, где один из проводников нанял моторную лодку, которая должна была доставить нас на самые уловистые рыбные места, чтобы я мог порыбачить. Вернулся он вдвоем с лодочником: последний нес с собой провизию и напитки. У меня тоже с собой были припасы: пара литровых бутылок водки «Абсолют» и несколько пачек сигарет «Мальборо».
Когда мы спустились к причалу и сели в моторную лодку, моему взору открылась потрясающая картина – большая река во всей своей красе. Хотя погода немного испортилась, меня это нисколько не смущало. Ведь сбылась моя давняя мечта – я плыл по Амазонке!
Река Амазонка
– В районе Икитоса Амазонка – это уже могучая река. Примерно в 100 км выше по течению встречаются две реки: Мараньон, текущая с запада, и река Укаяли, текущая с юга. Вместе они образуют самую могучую речную систему в мире, которая называются Рио-Амазонас. В окрестностях Икитоса в нее впадают реки: Нанай, Момон и Итайя. В этой области недостатка в воде нет! – продолжали рассказывать об Икитосе проводники.
Пока мы беседовали нас лихо обогнал большой военный катер, и мне подумалось: «Куда ж меня понесла «нелегкая» – да еще с незнакомыми людьми?» (Впопыхах я как-то забыл позвонить в Лиму и удостовериться по поводу легитимности своих гидов. Ведь Перу уже давно возглавляет список стран, где бесследно исчезают люди). Тогда все происходящее казалась мне сном.
Казалось прошло несколько часов нашего путешествия по реке, когда мы наконец причалили к небольшой бухте посреди девственных джунглей. Не успел я выбраться из лодки, как мимо нас пролетела огромная синяя бабочка, размером со среднюю тарелку.
– Вот это да! – воскликнул я по-русски, но, по-моему, меня никто не понял. – И тогда я воскликнул еще раз, но уже по-американски: – Вау, вау, вау! – и принялся тыкать пальцем в сторону порхающих экзотических созданий.
Проводники слабо улыбнулись, по-видимому, только ради приличия: похоже, гигантские бабочки их не вдохновляли.
Они предложили мне порыбачить, а сами высадились на берег, чтобы приготовить обед.
Я остался вдвоем с молодым парнем-лодочником, который не говорил ни по-русски, ни-по-английски, а только по-испански. К сожалению, этого языка я не знал. Парня звали Мартинес.
Мы отплыли от берега, и я решил немного искупаться. Разделся, и прежде, чем нырнуть в реку спросил:
– Пираньи?
– Но (нет), – по-испански ответил лодочник.
Было очень жарко, поэтому я мешкать не стал и нырнул в воду. Вода в реке была теплой и кофейного цвета, течение – очень быстрое: пришлось отчаянно работать руками и ногами, чтобы меня от лодки не унесло течение. Признаюсь, удовольствия от такого купания я не получил – это было больше напоминало экстрим. Тем не менее, дома я мог похвастаться, что искупался в Амазонке.
С трудом забравшись в лодку, я принялся налаживать рыболовные снасти, которые я привез с собой: крючки для ловли речного окуня и пара мотков лески грузоподъемностью до 3,5 и 21 кг соответственно. Мартинес пальцем посоветовал мне использовать ту, на которой стояла маркировка «21 kg» и дал мне крючок – размером с большой палец. Поплавок он сделал из пластикового стаканчика, запихнув внутрь него кусок пенопласта для балласта. Вместо удилища мы использовали весло, а в качестве наживки – большой кусок сырой рыбы, которую привезли с собой из Икитоса.
Прошло пять минут, потом десять – рыба не клевала. Я уже начал было терять терпение, как вдруг увидел, что мой стаканчик-поплавок камнем пошел на дно. Я рванул весло и сразу почувствовал на обратном конце лески живую тяжесть – большую тяжесть. Мартинес возбужденно закричал
«Гранде! Гранде!», а я изо всех сил тащил рыбу. Однако радость наша продолжалась недолго – толстая леска внезапно оборвалась.
Большой крючок у нас был один – такого больше в лодке не было, как и пластмассового стаканчика.
Поэтому в основном пришлось ловить всякую мелюзгу: сомиков из семейства Пимелодовых (Pimelodidae), хотя один раз попался один среднего размера мраморный сом (Leiarius marmoratus) и пару раз – веслоносые сомы (Sorubim lima).
Когда мелюзга стала особенно надоедать, Мартинес сокрушенно сказал:
– Мучо чекитос.
– Ой, мучо-мучо! – согласился я с ним, не подозревая, что «мучо» с испанского переводится «много», а «чекитос» – «детеныши».
Лодочник в недоумении посмотрел на меня, а потом указал пальцем на сомика:
– Чекитос, – объяснил он. Затем сунул мне под нос свои грязные пятерни и менторским тоном добавил: – Мучо.
Я так и не понял, какое отношение его пятерни имеют к этому сомику, и решил на всякий случай быть осторожным – а вдруг эти с виду безобидные сомики были ядовитыми.
И тут река вокруг нас взорвалась. Из воды одновременно выпрыгнули тысячи среднего размера рыб. Как потом выяснилось, к нам незаметно подплыла большая стая мелких пираний. Дальше клевать стали только они, легко срезая наживку с крючка своими острыми как бритва зубами.
– Чекистос! – авторитетно заметил я, указывая пальцем на пираний.
Лодочник кивком головы со мной согласился. «Наконец-то мы пришли к пониманию» – подумал я.
День клонился к вечеру. Ловить одних пираний было не интересно, и я стал помышлять о возвращении на «базу».
Заметив это, Мартинес по-английски спросил:
День клонился к вечеру. Ловить одних пираний было не интересно, и я стал помышлять о возвращении на «базу».
Заметив это, Мартинес по-английски спросил:
– Финишд? (Ну что, пора сматывать удочки?)
– Финишд! (Уже давно пора сматывать удочки!) – ответил я, а потом добавил уже по-русски: – Картина Репина «Приплыли», – последняя реплика относилась к пираньям.
По дороге к нашей стоянке мы увидели пару розовых дельфинов, преследующих косяк рыб у тростниковых зарослей. Размером эти удивительные животные были приблизительно около 2 метров.
Мартинес вел лодку на малой скорости и вскоре мы заметили группу серых дельфинов. Они тоже охотились и выныривали то слева, то справа, то впереди, то позади нашей лодки. В основном это были молодые и полувзрослые серые особи также длиной не более 2 м.
В Амазонке дельфины попадаются нечасто, и встреча с ними для нас было настоящим удовольствием. Мартинес сложил ладони рупором и стал издавать громкие трубные звуки. Видать, таким образом он, как ихтиандр, вел с ними только им понятный разговор.
Природа
Когда мы причалили к стоянке, я заметил на другом берегу реки огромную грозовую тучу, живописно набухшую над густым лесом. «Будет ливень» – решил я.
На поляне, где расположились мои проводники, вкусно пахло обедом – хотя уже наступило время ужина.
Я достал из своих запасов теплую бутылку «Абсолюта», и мы вчетвером с большим аппетитом поели и немного выпили.
Я достал из своих запасов теплую бутылку «Абсолюта», и мы вчетвером с большим аппетитом поели и немного выпили.
Вдруг стало совсем темно. Аккомпанируя на гитаре, проводник затянул песню: «Кукурукуку». Пел он хорошо и мне тоже захотелось исполнить что-нибудь наше, исконное русское. Я взял гитару и огласил джунгли пеней из репертуара группы «Зоопарк»:
Я сижу в сортире и читаю "Rolling Stone"
Венечка на кухне разливает самогон
Вера спит на чердаке, хотя орет магнитофон
Ее давно пора будить, но это будет моветон.
***
Дождь идет второй день,
Нужно спать, но спать – лень,
Хочется курить,
Но не осталось папирос….
Я боюсь спать –
Наверно, я трус.
Денег нет, зато есть
Пригородный блюз!
«Пригородный блюз» группы «Зоопарк» – это именно то, что сейчас нужно, подумалось мне. Пел я с чувством, и зрители мне аплодировали, а в слух сказали, что песня очень похожа на рок-н-ролл. Затем они стали исполнять свои народные латиноамериканские песни, и проделали это весьма мастерски.
Ночь в лесу прошла спокойно. Проснулись мы на рассвете. После завтрака я решил сменить дислокацию и спуститься вниз по течению Амазонки – к местам, где можно наткнуться на какую-нибудь экзотику.
Мы поплыли вдоль берега и повстречали множество птиц: цапель, зимородков, небольших водоплавающих птиц и других хищников.
Довольно часто попадались канюки-рыболовы (Busarellus nigricollis), сидевшие на набережной в ожидании благоприятного момента, чтобы схватить добычу.
Среди хищных птиц они были настоящими красавцами: спинки – светло-коричневые, крылья – глубокого черного цвета, а головы – кремовые. Нам также удалось заметить южноамериканского пегого канюка (Buteogallus schistaceus), который, если не считать красных когтей и красного клюва, имел совершенно черную окраску, а также желтогорлого черного каракара (Daptrius ater).
Попались нам и cерошейныe лесные пастушки (Aramides cajaneus), которые завидев нас, замерли на месте, и постарались слиться с окружающей средой.
Очень пугливыми оказались красногрудые пегие зимородки (Megaceryle torquata), зато южноамериканские кваквы (Pilherodius pileatus) с яркими пучками перьев на головах и светло-голубыми клювами вели себя спокойно и не пытались куда-нибудь улизнуть.
Наконец, выбрав живописную бухточку, мы высадились на берег, вдоль которого тянулась тропинка.
– Здесь ходят люди! – заметил я.
– Местные рыбаки, – подтвердили проводники.
– Они что, прямо в джунглях живут, –спросил я.
Проводники утвердительно кивнули.
Мне сразу вспомнились наши северные охотники-рыболовы, которые все лето не вылезают из тайги, и я подумал: «Видать – это работники местных рыболовецких станций!»
Индейцы
Мы двинулись по тропинке вдоль реки: идти по ней было не только удобно, но и довольно безопасно, если ни к чему руками не прикасаться, ибо по деревьям ползают красные огненные муравьи (Solenopsis invicta), чьи укусы очень болезненны, а для аллергиков могут быть смертельно опасными. Хотя если укусов немного, где-то через 10 минут боль утихает.
Самым интересным животным, которое мы встретили по пути, был амазонский древолаз (Dendrobates ventrimaculatus). Этот вид ядовитых лягушек живет на деревьях. Из их кожного яда индейцы изготавливают отраву для дротиков, с помощью которых они охотятся на местных животных. Проводники поделились со мной секретом приготовления такого яда:
«20 амазонских древолазов варятся в небольшом количестве воды в течение 24 часов. В процессе варки в «бульон» добавляются «пряности» в виде некоторых специфических растений. Когда отвар готов, им смазываются наконечники дротика и можно начинать охоту… на тукана. Почему именно на тукана? Да потому что туканы – «самые сильные птицы в лесу» и с их помощью проверяется сила яда. Если после попадания дротиком тукан умирает, значит партия яда готова и сутки напряженной работы не пропали втуне.
Жизнь в джунглях в сплетениях лиан под кронами деревьев кипит круглые стуки: в подлеске что-то непрерывно шуршит и двигается – это, как правило, ядовитые и неядовитые змеи, ящерицы, крупные насекомые, маленькие ночные лягушки и скорпионы.
Мы разговаривали и брели по тропинке, пока не наткнулись на маленькую девочку, 3–5 лет, которую мы сразу не заметили. Кожа у ней была темная, а одежды на ней совсем не было. Мы остановились. Девочка уставилась на нас, а мы – на девочку. Так продолжалась около минуты. Затем девчушка развернулась и убежала, а нам ничего другого не оставалась, как неспеша двинуться следом за ней.
Прошло еще минут десять и вдруг неподалеку за деревьями застучали барабаны.
Мне как-то сразу стало не по себе, и я сразу вспомнил вчерашнюю грозовую тучу, которая оказалась умнее меня: она-то висела на одном месте и, в отличие от меня, никуда не «рыпалась».
Через пару сотен метров тропинка сделала резкий поворот, и мы вышли на большую поляну, заставленную хижинами из тростника и пальмовых листьев. Вокруг бегали голые люди: мужчины, женщины и дети. Не прошло и минуты, как на поляне кроме нас никого не осталось. Стук барабанов смолк – барабанщики тоже куда-то свалили.
Мы сели под навесом отдохнуть, а между тем из тростников хижин стал выбираться принаряженный народ, облаченный в тростниково-соломенную одежду, с воинственно разукрашенными лицами. В руках у мужчин были духовые трубки с дротиками, оснащенными острыми наконечниками. Один из них подошел ко мне и знаком попросил закурить. Я ему дал пачку «Мальборо» и попросил проводников перевести ему, чтобы он эту пачку по-честному распределил на все племя. Индеец послушал проводников, извлек из пачки сигарету, прикурил от моей, смачно затянулся и спрятал пачку за пояс, под соломенную юбку. А меня тем временем уже обступили другие индейцы: им тоже позарез нужны были сигареты. Видать все мужчины этого племени были сплошь курящие, но своих сигарет не имели. «Ну, я попал», – подумалось мне, ибо у меня оставалось не более двух пачек сигарет. Но тут появился вождь племени! Он вышел вперед и тоже попросил угостить его сигаретой. Он прикурил сам, и дал прикурить другим членам племени, которые тоже успели разжиться у меня табачком. А сам я, тем временем, остался практически без сигарет. (Видать, это я накаркал, когда давеча под гитару пел «Хочется курить, но не осталось папирос…»)
С помощью проводников завязался разговор, во время которого я выяснил, что это племя – мирное, и занимается охотой да рыбалкой. Тем временем, вождь научил меня метко стрелять из духовой трубки и пояснил, что пурпурная раскраска на их лицах – это сок тамошнего растения, который отнюдь не является «боевой раскраской», а отпугивает жалящих насекомых. Кроме того, он мне показал местный аттракцион: свитую из лиан веревку с привязанной на конце палкой, с помощью которой можно было перелетать через глубокий овраг.
– Тарзанка, – сказал я.
– Тарзанка, – повторил вождь, как бы пробуя это слово на вкус, и оно ему понравилось.
Спустя какое-то время откуда-то из леса вернулся охотник этого племени: он принес с собой живую самку бурогорлого ленивца (Bradypus variegatus) с висящим на ней детенышем – видать они пользуются спросом среди таких туристов, как я. Эти животные проводят большую часть времени на деревьях и спускаются на землю лишь раз в неделю, чтобы «сходить в туалет». Несмотря на свой древесный образ жизни, ленивцы – отличные пловцы и без колебаний могут проплыть приличное расстояние, если возникает такая потребность. Они настолько медлительны, что иногда их мех покрывается водорослями – на самом деле это помогает животным слиться с окружающей средой.
Вскоре появилась еще трое индейцев: они несли живую анаконду, метра три длиной. Я решил подержать ее в руках – это была сильная и очень агрессивная тварь: она так и норовила меня тяпнуть. Индейцам пришлось даже меня подстраховывать, чтобы змеюка мимоходом меня не придушила.
Напоследок принесли еще оцелота (Leopardus pardalis). Он был ручной, и мне разрешили подержать его в руках. Но, по-моему, ему хотелось спать.
Когда же пришло время расставаться с этим племенем, я успел со всеми с ними перезнакомиться.
Возвращение в Икитос прошло без приключений, если не считать почти метровую аравану (Osteoglossum bicirrhosum), которая на обратном пути запрыгнула к нам в лодку. Она лежала как мертвая, но стоило мне протянуть к ней руки, как эта падла сиганула в реку, врезав мне хвостом по щеке.
Так что даже прощание мое с Амазонкой прошло что называется «с огоньком»!