Ниже старинные изображения команчей на картинах Джорджа Кэтлина (1834 год, первая экспедиция драгун Доджа-Ливенворта) с его пояснениями..
Гора Скал. Самый большой и толстый индеец, которого я когда-либо видел Идеальное воплощение Джека Фальстафа, сравнимый с ним по размеру и фигуре; с африканским лицом и бородой на подбородке длиной в два или три дюйма. Свое имя, по его же словам, он получил за то, что провел большую группу команчей по секретному подземному ходу в скоплении гранитных скал, за их деревней. Таким образом, он спас их жизни от более могущественного врага.
Бобер. Выдающийся воин ужасающего вида.
Тот, кто носит на себе Волка. Выдающийся воин, который назван так из-за того, что у него есть при себе мешочек, сделанный из волчьей шкуры; в руке он держит хлыст. Этот человек сопровождал драгун в деревню команчей.
Волосы с Бычьей Шеи.
Лук и колчан. Приятный на вид, без чего-либо бросающегося в глаза или необычного в его внешности. Одет очень скромно. Его волосы небрежно спадают на лицо и на плечи. Единственными украшениями, которые можно увидеть на нем, были пара красивых раковин, которые он носил в ушах, и бивень кабана, который он носил на груди.
Волк, Опутанный Шерстью.
Изображение одной из экстраординарных сцен, свидетелем которых мне посчастливилось быть, когда несколько тысяч человек на марше представляли собой одну из тех смехотворных толкучек, происходящих ежедневно, когда так много собак и так много скво путешествуют такой беспорядочной массой; с таким количеством противоречивых интересов и с таким количеством общественных и индивидуальных правопритязаний, которые необходимо настойчиво отстаивать. Каждая лошадь тащит свою поклажу, и каждая собака, - то есть каждая собака, - которая это делает (и есть много таких, которые этого не делают), также тащит свою котомку на паре жердей; и каждая скво со своей поклажей, и все вместе (несмотря на их ношу) они лелеют свои драчливые чувства, которые часто приводят их к общему конфликту, начинающемуся обычно среди собак и обязательно заканчивающемуся кулачными боями женщин, в то время как мужчины, неторопливо едущие справа или слева, получают бесконечное удовольствие, наблюдая за этими отчаянными поединками, над которыми они, несомненно, посмеются, а женщины - наверняка, уж точно в такой ситуации - никогда не протянут руку помощи.
Маленький Испанец. Храбрый невысокий парень, который был представлен нам, как один из ведущих воинов племени. Несомненно, он является одним из самых выдающихся людей, живущих в настоящее время в этих краях. Он наполовину испанец и, будучи полукровкой, к которым они обычно питают самые презрительные чувства, всю свою жизнь находится в гуще сражений и опасностей, впереди всех остальных. На этом посту он проявил себя и вызвал высочайшее восхищение и уважение племени за свою смелость и полную приключений деятельность. Это тот самый человек, который так смело отделился от военного отряда и подъехал к нам с белым флагом, поднятым на острие его копья. Я здесь изобразил его таким, каким он предстал передо мной, со щитом на вытянутой руке, с колчаном на плече и с копьем четырнадцати футов длиной в правой руке. Этот необыкновенный маленький человек, чья фигура была досточно легковесной, казалось, состоял из одних костей и мускулов, обладал огромной силой, судя по изгибу костей его ног и рук. У нас было много примеров его необычайной силы, а также ловкости; и мы часто имели свидетельства его джентльменской вежливости и дружбы.
Кэтлин описал Маленького Испанца в момент встречи между американцами и команчами:
"Он ехал верхом на прекрасном и резвом диком коне, который был белым, как выпавший снег, с пышной гривой, а его длинный и пушистый хвост волочился по земле. В руке он крепко натягивал поводья на тяжелые испанские удила и при каждом прыжке вонзал в бока животного - пока они не покрывались кровью - пару огромных шпор, без сомнения, похищенных у испанцев во время их пограничных войн, которые постоянно ведутся на мексиканских границах. Глаза этого благородного маленького всадника, казалось, вылезли из орбит, а от испуга и волнения на его коже выступил пот, превратившийся в белую пену. Колчан воина был перекинут за спину, а лук зажат в левой руке, готовый к немедленному использованию, если потребуется. На руке у него был щит, а через бедро в красивом чехле из оленьей кожи было перекинуто ружье. В правой руке он держал копье, длиной четырнадцать футов. Таким образом, был вооружен и экипирован этот лихой кавалерист; и почти таким же образом все остальные члены отряда. Очень многие из них вели за собой дополнительную лошадь, которая, как мы вскоре узнали, была любимой боевой лошадью (практика воинов Евразии и Америки вести боевого коня за собой, приберегая его только для битвы или погони).
Как только мы расположились здесь лагерем (или, другими словами, как только наши вещи были брошены на землю), майор Мейсон, лейтенант Уиллок, капитан Браун, капитан Дункан, мой друг Чедвик и я, в величайшем нетерпении поскакали галопом в деревню и через нее в прерии, где паслось, по крайней мере, три тысячи лошадей и мулов. Всем нам не терпелось увидеть и присвоить великолепных арабских скакунов, которые, как мы часто слышали, принадлежат воинам команчей. Мы деловито скакали вокруг и бросали свои взгляды на них. Мы недолго их осматривали, и вскоре все вернулись в лагерь, совершенно "убитые" и довольные тем, что, хотя среди этой разношерстной группы имелось несколько сносных кляч всех цветов и форм, прекрасная арабская лошадь, о которой мы так часто слышали на Востоке, как о собственности команчей, должно быть, либо находилась намного южнее этой области, либо это, должно быть, является игрой воображения.
Лошади команчей, как правило, небольшого роста, все они дикой породы и очень выносливые и услужливые животные. Из того, что я смог узнать здесь от вождей, еще дальше на юг и ближе к мексиканским границам есть несколько благороднейших животных, которыми пользуются вожди, но я не уверен, что у нас есть больше оснований полагаться на эту информацию, чем та, которая заставила наших наездников почти обезуметь от желания завладеть теми, которых мы нашли в этом месте. Среди огромных табунов, которые мы обнаружили пасущимися здесь, примерно треть составляют мулы, являющихся гораздо ценнее лошадей.
Офицеры и рядовые приобрели самых лучших из этих лошадей, заплатив попоной самого низкого качества и мясницким ножом - всего примерно за четыре доллара! Эти лошади в наших городах на Востоке, независимо от названия, если судить только по их достоинствам, стоили бы от восьмидесяти до ста долларов каждая, и не больше.