В холодную июльскую ночь 1918 года в подвале екатеринбургского дома инженера Ипатьева прозвучали выстрелы, навсегда изменившие ход российской истории. В этот момент оборвалась трехсотлетняя история династии Романовых, а вместе с ней и вся имперская эпоха нашей страны. Но давайте начнем эту историю с начала, ведь каждая великая трагедия имеет свою предысторию, и чтобы понять финал, нужно внимательно рассмотреть увертюру.
Начало конца: от престола до ссылки
Знаете, что общего между отречением от престола и разводом? В обоих случаях одна подпись может перечеркнуть годы совместной жизни. Только в случае с Николаем II его "развод" случился не с женой, а с целой страной. И как в любом разводе, обе стороны считали себя правыми, а виноватой - другую сторону.
2 марта 1917 года император Николай II, сидя в своем вагоне в Пскове, поставил свою последнюю царскую подпись. "Нет той жертвы, которую я не принёс бы во имя действительного блага и для спасения родной матушки-России", - написал он в своем дневнике. Как говорится, благими намерениями вымощена дорога... ну, вы знаете куда. В данном случае - в Тобольск.
Временное правительство, как заботливая тёща, решило отправить бывшего императора подальше от столичной суеты. Царская семья была отправлена сначала в Царское Село, где они находились под домашним арестом. Представьте себе: вчера ты - помазанник Божий, а сегодня - арестант в собственном дворце. Такой вот исторический пранк судьбы.
Тобольский период: между свободой и пленом
В августе 1917 года семья была отправлена в Тобольск. Сибирская ссылка - классика жанра для российской истории. Правда, обычно в Сибирь отправляли противников царя, а тут - самого царя. Ирония судьбы во всей красе.
Губернаторский дом в Тобольске стал их новым домом. По сравнению с роскошью дворцов это было... ну, скажем так, скромное жилище. Хотя по сравнению с тем, что ждало их впереди, это был ещё пятизвездочный отель.
"Как странно и как хорошо быть совсем одним", - писал Николай в дневнике. Возможно, впервые в жизни у него появилось время подумать о том, что произошло. А подумать было о чём: потеря власти, крушение империи, неопределённое будущее...
Жизнь в Тобольске была относительно спокойной. Семья молилась, читала, занималась домашними делами. Николай колол дрова (кто бы мог подумать - император с топором!), Александра Фёдоровна с дочерьми вышивала, Алексей учился. Этакая идиллия провинциальной жизни. Вот только за окнами стояла охрана, а письма проверяла цензура.
Но в стране события развивались стремительно. Октябрьская революция изменила правила игры. Большевики, захватившие власть, смотрели на царскую семью совсем иначе, чем их предшественники. Если для Временного правительства Романовы были неудобным напоминанием о прошлом, то для большевиков они стали потенциальным знаменем контрреволюции.
В апреле 1918 года было принято решение о переводе царской семьи в Екатеринбург. "Мы уезжаем в неизвестность", - написала в своем дневнике великая княжна Ольга. Как оказалось, эти слова были пророческими.
Дом особого назначения: последний адрес империи
Екатеринбург встретил Романовых неприветливо. Если Тобольск был похож на провинциальную ссылку, то здесь всё напоминало настоящую тюрьму. Дом инженера Ипатьева, который большевики со свойственной им иронией окрестили "домом особого назначения", стал последним пристанищем царской семьи. Забавно, как история любит играть словами: династия Романовых началась в Ипатьевском монастыре, а закончилась в доме Ипатьева.
"Дом хороший, светлый. Чувствуется, что строил его не архитектор, а инженер - всё просто, но удобно", - записал в дневнике Николай II после прибытия. Увы, бывший император не догадывался, что удобство это - весьма относительное понятие. Охрана здесь была куда строже, чем в Тобольске, а комендант Авдеев, назначенный следить за узниками, оказался человеком, мягко говоря, не склонным к сантиментам.
Комнаты на втором этаже стали последним домом для семьи из семи человек и четырех слуг. Теснота, постоянный надзор, хамство охраны - всё это стало их новой реальностью. От прежней роскоши остались только воспоминания да несколько фотографий, которые удалось сохранить.
Последние дни империи: затишье перед бурей
Июнь и начало июля 1918 года выдались в Екатеринбурге на удивление жаркими. Но не жара беспокоила большевистское руководство. Чехословацкий корпус, продвигавшийся по Транссибирской магистрали, представлял реальную угрозу. Екатеринбург мог оказаться в руках белых, а вместе с ним - и царская семья.
В эти дни в коридорах уральской власти шли жаркие споры. Александр Белобородов, председатель Уралсовета, и его соратники прекрасно понимали: решение нужно принимать быстро. Москва молчала, или, точнее, делала вид, что молчит. Как в любой бюрократической системе, никто не хотел брать на себя ответственность за такое решение.
А в доме Ипатьева жизнь шла своим чередом. Николай читал, много курил и делал записи в дневнике. Александра Фёдоровна вышивала и молилась. Дочери помогали по хозяйству, насколько это было возможно в их положении. Алексей, страдавший от своей неизлечимой болезни, проводил большую часть времени в постели.
"Мы живем надеждой", - написала в письме подруге великая княжна Татьяна. Надежда - странная штука. Она умирает последней, но иногда лучше бы она умерла первой. По крайней мере, тогда не так больно.
16 июля в доме произошли изменения. Комендант Авдеев был заменен на Якова Юровского. Внешне всё выглядело как обычная смена караула. Но те, кто знал Юровского, понимали: этот человек не из тех, кого назначают просто посторожить.
В тот же день в доме появилась группа латышских стрелков. Охрана была усилена, а режим содержания ужесточен еще больше. В воздухе повисло ощущение приближающейся развязки. Как говорится, если в первом акте на стене висит ружье...
Роковая ночь: хроника объявленной смерти
В ночь с 16 на 17 июля 1918 года часы в доме Ипатьева показывали начало второго, когда Юровский разбудил царскую семью. Предлог был до боли банальный: якобы в городе неспокойно, нужно спуститься в подвал. Как говорится, дьявол кроется в деталях, а в этом случае - в подвале.
Николай II, одетый в простую гимнастерку, нес на руках больного Алексея. Александра Федоровна попросила стулья - для нее и сына. Две штуки принесли. Какая трогательная забота палачей о комфорте жертв, не правда ли?
Юровский зачитал приговор: "В связи с тем, что ваши родственники продолжают наступление на Советскую Россию, Уральский исполком постановил вас расстрелять."
"Что? Что?" - только и успел произнести Николай II. Говорят, в момент смерти перед глазами проносится вся жизнь. Интересно, что увидел последний русский император в эти секунды? Может, корону, которую на него возложили в Успенском соборе? Или манифест об отречении, подписанный в железнодорожном вагоне?
Выстрелы в подвале: последние минуты династии
Расстрел начался без предупреждения. Первыми выстрелами были убиты Николай II и Алексей. Александра Федоровна успела перекреститься. Княжны, защищенные зашитыми в корсеты драгоценностями, не умерли сразу - их добивали штыками.
Весь ад длился около 20 минут. Двадцать минут, которые навсегда изменили Россию. Как говорил Воланд у Булгакова: "Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен." В случае с Романовыми смерть не была внезапной - она была неизбежной.
После расстрела: заметая следы
Тела вывезли в урочище Ганина Яма. Там их пытались сжечь и растворить в кислоте. Как говорится, нет тела - нет дела. Но в этом случае "дело" оказалось слишком громким, чтобы его можно было просто так замять.
Следователь Николай Соколов, расследовавший убийство по поручению Колчака, собрал множество улик и свидетельств. Но самих тел он не нашел. Это породило множество легенд о "чудесно спасшихся" членах царской семьи. Особенно популярной была история про Анастасию. Сколько самозванок выдавало себя за нее! Но ДНК-анализ в конце XX века расставил все точки над i.
Эхо выстрелов: историческое осмысление трагедии
В 1981 году царская семья была канонизирована Русской Православной Церковью за границей, а в 1998 году - Русской Православной Церковью. Из палачей они превратились в мучеников. История любит такие превращения: сегодня ты преступник, завтра - герой, и наоборот.
Останки большей части семьи были обнаружены в 1991 году в Поросенковом логу и захоронены в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга в 1998 году. Останки цесаревича Алексея и великой княжны Марии нашли только в 2007 году.
На месте дома Ипатьева сегодня стоит Храм-на-Крови. Как говорится, "на крови своей мы построим храм". Только вот какой ценой достался нам этот храм?
Вместо эпилога: уроки истории
История расстрела царской семьи - это не просто история одного преступления. Это история о том, как легко человечество переступает черту между цивилизацией и варварством, как быстро благие намерения превращаются в кровавую баню, и как тонка грань между палачами и жертвами.
Революция, как известно, пожирает своих детей. Но начинает она всегда с пожирания своих врагов. Романовы стали первыми, но далеко не последними жертвами красного террора. За ними последовали миллионы других - и красных, и белых, и всех остальных оттенков политического спектра.
Можно долго спорить о том, был ли расстрел царской семьи исторической необходимостью или актом бессмысленной жестокости. Можно рассуждать о политической целесообразности и революционной морали. Но факт остается фактом: в ту июльскую ночь в подвале дома Ипатьева была расстреляна не просто семья - была расстреляна эпоха.
И последнее. Когда мы говорим о трагедии Романовых, важно помнить: это была не просто казнь государственных преступников, как её пытались представить большевики. Это было убийство детей, женщин, больного мальчика. Убийство людей, чья главная вина заключалась в том, что они родились не в том месте и не в то время.
История - жестокая учительница. Она задает одни и те же вопросы раз за разом, меняя только имена и даты. И очень важно, чтобы мы наконец выучили этот урок. Иначе придется пересдавать его снова и снова, каждый раз платя все более высокую цену.