Егор зашел в небольшое кафе, чтобы выпить кофе, и вдруг увидел свою бывшую жену.
Какой-то мужчина помог снять шубку и галантно проводил к столику. «Видимо, муж», - подумал Егор. И стало не по себе. Ревность сдавила горло.
«Почему так нехорошо? Таня другому принадлежит, а я никаких прав не имею», - мелькнуло в голове.
Нарочно медленно снимал куртку и краешком глаза наблюдал, что будет дальше.
Мужчина взял одну чашку кофе, поставил перед Татьяной и ушел.
Егора как будто кто-то толкнул. Приблизился к столику, погладил рукой спинку свободного стула и сказал: «Привет! Могу присесть»?
Таня нисколько не удивилась, кивнула в знак согласия: «Ты бы мог тоже кофе купить, будто посторонний посетитель. А то у меня муж ревнивый».
И слабо улыбнулась.
Егор почувствовал, что сильно волнуется: «Так странно – посторонний посетитель. А я каждую родинку на твоем теле знаю».
Таня поднесла чашку к губам: «Ладно тебе – что было, то прошло. А родинки считает уже другой». И сделала небольшой глоток.
Взглянула на бывшего мужа: «Ты бы все-таки взял кофе. Он сейчас придет. За углом магазин. Что-то купит и вернется».
Перебирала в руках бумажную салфетку, свернула в трубочку, развернула и порвала на мелкие клочки: «Знаешь, хорошо, что увиделись. Я как будто предчувствовала. Мы, Егор, уезжаем. Далеко и навсегда. Хочу пару слов сказать, пока его нет.
Знаешь, я тебя по-прежнему люблю. И всегда любила. Перед разводом все наврала. Наврала, потому что встретила другого. Понимаешь, со средствами, богатого. Можно сказать, что продалась. Да, продалась, и не надо слов бояться».
Егор зачем-то снял наручные часы и снова надел. Оглянулся на дверь, почти прошептал: «Что же ты наделала? Танюша, что же ты наделала»?
Бывшая жена взяла другую бумажную салфетку и свернула в трубочку: «Это сознательный шаг. Я бы с тобой бедности нахлебалась. Работала бы, как лошадь, и борщи варила. А я хочу другой жизни. Без любви, но с деньгами. Не могу сказать, что он мне безразличен, что-то теплое испытываю, но это далеко не любовь. Вот так, Егор. Ты уж меня прости. Хотела увидеться, чтобы извиниться. Лично извиниться, а не по телефону. Я тогда торопилась, наврала с три короба и ушла. Стыдно сейчас вспоминать».
В глазах мелькнуло беспокойство: «Егор, ты не будешь меня проклинать? Не будешь»?
У него голос пропал. Хрипло выдавил: «Нет, не буду».
Таня встала: «Он возвращается. Я увидела – дверь стеклянная. Прощай, Егорушка. Не забуду тебя».
Егор взял салфетку, которую бывшая жена только что в руках держала, и снова прохрипел: «Прощай, любовь. Прощай».
Мужчина подал шубку. Уходя, Таня не оглянулась.
Казалось, что дышать нечем. Ноги согрелись, пора дальше идти.
Подошел к двери, обернулся на столик с одинокой кофейной чашкой, прошептал: «Прощай, Таня».