2 Царств 5:22: «Филисти́мляне снова пришли и расположились в долине Рефаи́м».
Стало быть, не будем о Давиде. Хотя во 2-й Самуила ткнуть на стих про него, пожалуй, вероятность 90 процентов. Возможно, это и хорошо. О Давиде можно слишком долго размышлять. Очень целостная, колоритная фигура. Человек из плоти и костей. И почти вся книга Псалмов в подмогу, чтобы нарисовать его образ. После Христа и Павла, наверное, самое реально представляемое. Моисей, Авраам и Иосиф явно отстают.
Ну что ж, филистимляне. Тоже достаточно колорита. На фоне Самсона, Самуила, Ионафана, Давида. Голиаф, Анхус плюс многие по именам не названные. Что тут примечательного? Хотя бы то, что в самой «боевикастой» книге Писания (прости, случайный духовный читатель, за такой не вполне уместный жаргон) именно они — филистимляне — главные враги, те, кто отвязно и рязвязно, подобно Сатане, противостоят Божьей воле и Божьему замыслу. הוהי стремится очистить, консолидировать свой народ, вразумить его, заверить через пророков и правителей в своей поддержке. Его задача, чтобы израильтяне были ярким и убедительным прообразом Божьего Царства, и чтобы они как народ были настолько духовно крепки, чтобы воспринять и приветствовать Мессию. Но этому замыслу противостоят и сами израильтяне со своим бесконечно-надменным духом, влекущим их к идолопоклонству, и их горе-правители, зачастую подающие пример и в той же надменности, и в том же бунтарстве, и вот эти самые внешние враги, которым הוהי развязывает руки как тем, кто наказывает его народ по его воле (понимают израильтяне это или нет).
Давид появляется как раз на стыке двух эпох: эпохи бунтарства, идолопоклонства и непослушания (когда Самуил протягивает руку и тащит-тащит Израиль из болота, Саул пытается дальше тащить, но сам слабеет и падает) и эпохи духовного очищения, доверия הוהי (дат.п) и преданности ему, — того, к чему стремился и что в полной мере проявлял царь Давид. После него воцаряется Соломон, и в дни его Израиль благоденствует: именно правление Соломона служит прообразом Царства Христа (это ярко демонстрирует 71-й Псалом). Однако, чтобы достичь этого благоденствия, Давид, поддерживаемый הוהי (тв.п), ведёт бесконечные войны с потерявшими к тому времени всякий страх перед Божьим народом и самим הוהי (тв.п) аммонитянами, моавитянами и филистимлянами. Поэтому, как говорит наш стих, «филистимляне снова пришли», чтобы воевать. Они не видят в Давиде пророка истинного Бога, того, через чью руку сам Творец Вселенной карает упрямых и непослушных. Для них он — просто способный израильский военачальник, с которым вполне возможно при желании потягаться «силушкой богатырской» (хорошо же ведь, когда соседний народ годами дань платит, и плохо если такие вот Давиды выпендриваться начинают). Но в руке Давида — меч не Голиафа, которым он этому великану его надменную голову отсёк, а меч самого הוהי (род.п), и посему быть неразумным филистимлянам загнанными обратно в свой загончик и мычать оттуда жалобно.
И я подумал: когда же филистимляне окончательно перестали высовываться и даже фигурировать в Писании. Помню, в Геф убежали рабы Шимея, того, что Давида злословил, и это было уже при Соломоне. Но, возможно, упоминания об этом народе встречались и позже. Посмотрю в энциклопедии... Нет, оказывается вылазки были почти всю историю израильских царств вплоть до завоеваний Александра Македонского.
Ну, на этом хватит.
Дружественный канал: