Классовые войны

Население РФ любит ругать, поносить и всячески ненавидеть власть.  Естественно, вспомнив истину в духе капитана Очевидность, что всякое население  заслуживает  ту власть, которая над ним имеется, надо все  инвективы населюков обратить на них самих. Однако это будет справедливым лишь отчасти, вспомним слова Ленина — «никто не виноват, что родился рабом...». Кроме того, ругань просто не полезна и не конструктивна, да к тому же и ставит психиатричский диагноз самому источнику ругани («Внимательно слушайте, как ругается пациент, он ставит диагноз самому себе». М. Литвак). Поэтому скажем так, населюки РФ не понимают, кто они и как им надо действовать, исходя из собственного самоопределения.  Но для того, чтобы отнести себя к какой-то категории, надо сперва узнать, какие категории вообще есть, как они себя ведут и как разные люди в разные времена их называли. Последнее особенно важно, ибо по очевидным причинам в политике вообще много эвфемизмов и вряд ли часто самоназвание будет совпадать с обозначением, получаемым от врагов. Классовые войны не похожи на столкновения государств. В них нет четко идентифицируемых армий. Не хватает в них и четкой постановки целей и их осознания. Скажи торговцу, ты хочешь извести рабочего, он удивится, зачем? Кто же у меня будет покупать продукт? Скажи то же рабочему и он удивится, у кого же я буду покупать? Скорее, классы ведут себя как тектонические плиты, наползающие друг на друга, как лава, заполняющая пустоты, но при этом изменяющая самый свой состав. В общем любые аналогии, разумеется, хромают.

Всего больших классов четыре, но из них, как из четырех варн в «Законах Ману» получается множество каст, т.е. конкретных видов и подвидов, социальных групп, постепенно  переходящих (исторический процесс — это не застывшее кастовое общество) друг в друга, но при этом никогда не переходящих друг в друга полностью.  Большие классы суть: Бюрократия, Буржуазия, Мелкая буржуазия, Пролетариат. Кроме того они еще и жители и как таковые — члены территориальных общин, либо мигранты, либо бомжи, но в любом случае, имеющие, так сказать, локализацию в территориальном измерении.

Ч.1. Мелкобуржуй и пролетарий

Про мелкую буржуазию нынешние постсовки как то подзабыли напрочь, а это едва ли не главный сюжет всей совецкой жизни!

Великие Ленин и Сталин прекрасно понимали, что пролетариат есть «капля в море»  мелкобуржуазной стихии. Сейчас м.б. это и не совсем так, но все равно важно понимать, что есть «мелкобуржуй», чем и как он занимается и как обретает свою силу.

«Мелкобуржуй» — это по нынешнему говоря, «самозанятый», тот кто работает сам на себя, сам себе буржуй, сам себе пролетарий.  Это не просто брат и друг пролетария, это зачастую один и тот же человек!  Как писал Сталин, — возьмем сапожника. Это типичный мелкобуржуй. Пошли у него дела плохо, и вот он нанимается на работу, стал пролетарием. А пошли у него дела хорошо, начал нанимать на работу других, т.е. сдвинулся в сторону буржуазии.  Если у пролетариев форма объединения профсоюз, то у мелкобуржуев форма объединения — кооперация.  Сталин в своем основополагающем труде «К вопросам ленинизма», в котором собственно и дается чертеж СССР, ставит кооперацию (см. гл.5) на третье место среди «приводных ремней» диктатуры пролетариата.  А всего их пять: профсоюзы, советы, упомянутая кооперация, молодежные организации и наконец самое компартия.

Мелкобуржуй, — ремесленник, крестьянин, охотник, мелкий торговец,  — есть всегда и везде. Это универсальная форма любой дальнейшей социальной дифференциации, эдакая стволовая клетка.  Он либо добывает нечто из окружающей среды, либо оказывает услуги.  Замените сапожника на программиста и получите вполне современную картину, впрочем, и сапожник никуда не делся. Естественно, всем им необходима кооперация, взаимодействие друг с другом и с более крупными субъектами.

Политический спектр

В целом мелкобуржуй ввиду изменчивости своих групп может колебаться от левого фланга к правому и обратно. Для него естественно поддерживать правые — национальные и религиозные — объединения, поскольку нация и религия  способствуют кооперации внутри соответствующих общин.  Но столь же естественно для него поддерживать и левые перераспределительные идеи, поскольку они повышают покупательский спрос широких масс.  Социалисты-революционеры опирались именно на мелкобуржуев. Наконец, мелкобуржуй может стать основой и для ультраправых фашистского толка партий, если сумеет организоваться в отряды территориальной милиции (см. подробнее  у Дюверже, гл. «Инфраструктура партий»).