Автор: Светлана ВЕРБИЦКАЯ
Война и мир глазами бойца: как СВО разделила жизнь на «до» и «после»
Артема Фарвазова в Обнинске знают многие — успешный бизнесмен, руководитель клининговой компании «Флотский порядок», а также нескольких других организаций. В октябре 2022 года, когда бизнес шел в гору, Артем принял решение пойти на СВО.
«Я смотрел много роликов про парней «за лентой», которые говорили о том, как важна любая помощь для приближения Победы, и мне было стыдно: почему я, здоровый мужик, и не там? — рассказывает Фарвазов. — Отправил заявку через госуслуги, позвонили с военкомата: «Завтра пойдете». Я попросил неделю, чтобы передать дела — все-таки несколько предприятий, сотня людей работает».
И вот Артем уже стоит с вещами у Дома ученых. «Со мной было еще пять парней. Нас перекрестили и отправили в Ногинск», — вспоминает он. За день до этого Фарвазов женился.
Война — состояние жизни
За плечами Артема срочная служба в разведке на полигоне Ашулук в Астраханской области. В 702-м полку специального назначения Фарвазов был заместителем командира взвода. Так что и на СВО получил такую же должность. Артем и 30 ребят под его началом занимали оборонительные рубежи на севере ЛНР в районе Сватово.
«Декабрь. Сойдя с поезда, мы 14 часов ехали на КАМАЗах, прижавшись друг к другу. Выгрузили нас в чистом поле со словами: «Здесь будете жить». И мы начали копать блиндажи. На войне не столько стреляешь, сколько копаешь. Чем глубже выкопаешь, тем дольше проживешь», — рассказывает Фарвазов.
Так прошел месяц — от полного непонимания, что происходит и что делать, Фарвазов вместе со своим взводом пришли к тому, что война — это состояние жизни. Когда в руках постоянно держишь или лопату, или автомат. А дальше ребят закинули «на передок».
На вопрос, что было самым сложным «за лентой», Артем признается — разлука с семьей и неизвестность. «Когда ты находишься там, то видишь только маленький кусок — что в тылу, что на фронте. А общей ситуации в целом не знаешь. Так же, как и родные, — они смотрят телевизор, там одна картинка, у нас другая. И мы спрашиваем у них, что в новостях. А еще очень ждем от них весточки и посылки — это самое трепетное, — говорит Артем. — Помню, к Новому году передали пачку детских писем. И вот сидит нас человек 10, злые бородатые мужики, которые еще несколько часов назад воевали, и все в слезах. Дети из школ разных городов Калужской области писали такие трогательные слова».
В знак уважения
Фарвазов — потомственный военный. Дед — полковник внутренних войск, был замкомандира обнинской войсковой части 3382. Отец — капитан первого ранга, служил на Тихоокеанском флоте, командовал атомной подводной лодкой. В знак уважения к нему Артем и выбрал свой позывной — Старпом. «У меня никогда не было кличек — ни в школе, ни в институте. Всегда просто по имени. Поэтому при выборе позывного решил обратиться к семье. Отец командовал подлодкой, и я, соблюдая семейную субординацию, назвался старпомом, его правой рукой, — говорит Фарвазов. — Отец очень много дал мне. И даже на СВО я звонил ему и обращался за советом. Конечно, я не мог впрямую рассказать ему обо всем, лишь на иносказательных примерах. Его военный опыт мне очень помог».
В общей сложности Фарвазов пробыл на СВО около полугода. За это время его взвод пережил несколько переформирований и передислокаций — подразделения продвигались все ближе и ближе к фронту, до тех пор, пока не оказались в 2 км от противника. «В итоге из нашей роты собрали подразделение «Шторм», которое в случае чего выдвигается на штурм, — рассказывает Артем. — Много ребят погибло».
Сам Фарвазов на фронте несколько раз «отметил день рождения» — всегда это было дело случая. «Отошел в сторону на несколько шагов, и туда, где только что стоял, тут же прилетело. Или водитель проехал в двух сантиметрах от мин. Каждая секунда там может стать последней», — говорит Артем.
Почти весь батальон Фарвазова разбили — из 600 человек сегодня живыми остались около 30. Артема перевели в Россию на курсы переподготовки, и сейчас он продолжает служить в части 3382 в Обнинске и заниматься бизнесом. Нашим бойцам помогает теперь уже отсюда — деньгами, стройматериалами, гуманитаркой.
«Ребят, которые остались в живых, всех разбросало кого куда. Но мы поддерживаем связь. Даже те, с кем там были немного натянутые отношения, теперь стали родными людьми», — говорит Артем.
Весь прошлый год он ездил на похороны к своим товарищам в разные уголки Калужской области — Жуков, Кривское, Козельск. А потом перестал. «Больше не вывожу морально», — говорит Артем.
Мир
С возвращением домой война для Фарвазова не закончилась. «Сюда вернулся, а здесь жизнь — люди ходят в магазины, рестораны, кто-то в отпуск едет, кто-то ботинки купил, кто-то ремонт делает, другой кошку завел. Я не понимал, как это возможно. Война же идет. И первые два месяца не мог разговаривать с людьми ни о чем, кроме этого. Есть жизнь и смерть. Все другие проблемы казались мне незначительными. Было ощущение, что о войне знают лишь семьи бойцов. Мое отношение к жизни сильно поменялось — стало четко видно, что черное, а что белое. Конечно, жизнь продолжается при любом раскладе, и совсем запереться в темной комнате — не выход. Но и пира во время чумы быть не должно.
Когда я вижу, как устраиваются многомиллионные «голые» вечеринки, я вспоминаю, как у одного из наших парней на СВО порвались штаны — они у него были одни. И мы искали, у кого есть лишние, чтобы ему отдать. Или как заклеивали ботинки скотчем. Как несколько дней нам не привозили воду — у нас было 1,5 литра воды в день на двоих. Мы кое-как собирали дождевую воду, кипятили на костре тушенку, от нее сливали бульон — запаривали лапшу, есть-то хочется. Один «Роллтон» и банка тушенки на двоих — все соленое, пить хочется еще сильнее. Однажды побывав там, это тебя уже не отпустит».
Прошлый Новый год Артем Фарвазов встретил на службе. Эти праздники не станут исключением.