Продолжение рассказа. Начало читайте здесь
7.
На следующий день мы завтракали - все вместе, в большой столовой. Ника просыпалась, ни свет ни заря, чтобы испечь лепешки. К ним полагался сыр, нарезанный тонкими полосками, вяленое мясо, овощи. Я славно позавтракал.
Ява сидела в углу с бледным лицом и жевала свою лепешку. Сразу видно, что аппетита у нее нет. Я избегал глядеть в ее сторону, но глаза сами тянулись туда. Тогда Ява убирала взгляд.
В центре стола сидел хозяин. Он ел то же, что и мы. Но с достоинством, степенно, царственно. Для каждого у него припасено доброе слово, а для хворых – и настойка. Когда завтрак подошёл к концу, Эрлих сделал мне знак – и мы пошли в мастерские. Я увидел сухой гипс. Значит, скоро он будет ваять новые статуи. У мастера это получалось невероятно быстро.
- Таинственное явление, - произнес он, когда я описал свои ночные приключения. Подробности нашего поцелуя пришлось опустить.
- И эти ее слова... Приди и спаси. Приди и спаси.
- Сегодня ночью ты должен снова отправиться туда.
- Но...
- Это даже не обсуждается. Мы должны спасти её! Или вместе сгорим.
8.
Весь день я ходил, будто во сне. Что тому виной? Долгая ночь? Побои монахов? Страстный поцелуй Явы? Или ощущение, что я преступаю закон? Девушка явно одержима. Здесь, в обители, творятся странные вещи.
Мне нужно бежать к инквизиторам. Сообщить о чертовщине. Я просто обязан это сделать. Но не сделаю. Единственная разумная мысль, что пришла мне в голову – поговорить с Явой. Но она избегала меня.
Мне удалось подкараулить девушку возле уборной. Она уже выходила, поправляя длинную юбку. Мастер велит мыть руки каждый раз, и мы делаем это из большой серебряной чаши. За этим занятием застал девушку.
- Ява, - говорю решительно. – На пару слов.
- Ох, друг... - шепчет она. – Не мучай меня.
Голос у нее нормальный. Обычный. Под глазами синяки, будто она не спала уже несколько дней. Белая кожа, как благородный мрамор.
- Ты помнишь ночь? - спросил я.
- Все было, как во сне... - прошептала девушка. - Пожалуйста, не мучай...
- Зачем ты поцеловала меня?
- Как во сне... Как во сне.
- Я сегодня снова приду.
- Знаю, - вздохнула. – Знаю.
И она ушла, вполне обычно, ступая по земле. И мне показалось, что она не одержимая, но обречённая.
9.
В ту ночь мне вновь пришлось идти через мрачный коридор. Он кажется ещё длиннее обычного. Снова крадусь как вор, на цыпочках. Кажется, где-то мелькнула дверь… Замираю. Прислушиваюсь. В мастерских – снова свет. Видит бог, я не хотел идти. Но воля господина для меня - закон.
- Ты ведь не пойдешь к инквизиторам? - спросил он тогда с улыбкой. А потом – рассмеялся, как от смешной шутки.
Дверь Явы чуть приоткрыта. Медленно, чтобы не скрипнули половицы, вхожу внутрь. Смотрю на пустую кровать. На маленький столик. На чашу с водой в углу. Явы нет. Выдыхаю. Уж и не знаю, почему я так обрадовался, что она сбежала. В конце концов, это лучший исход.
Ей лучше утопиться. Да, вода – первое средство от колдовства. Особенно святая. А лучше – пойти в церковь. Молить о прощении. Боже, о чём я думал! Думал любить одержимую. Не того желали мне покойные родители. Они бы хотели, чтобы я так и остался в обители. Стал похожим на Эрлиха. Выучился…
- Стой!
От ужаса моя кожа быстро становится мокрой, а ноги немеют.
*
Эрлих сказал монахам, что я – его ученик, и не обманул. Из всех обитателей только я умею бегло читать, считать, владею естественными науками. Инквизиция не одобряет стремление к знаниям. Но мои родители привили мне любовь к наукам.
Я знаю, что человек не может летать. Что тело наше слишком плотное и тяжелое. В воздух никак не подняться. И если забраться на высокую лестницу, а потом сделать шаг вперёд – не жди ничего хорошего. Земля быстро притянет к себе, мгновенно.
Знаю, что человек не птица. Но почему тогда Ява парит под потолком? Сегодня на ней нет даже ночнушки. Нагая, бледная. Красивая. Кожа блестит в полутьме, будто намазана маслом. Она медленно опускается вниз. Улыбается мне демонической улыбкой. Хочу бежать – но ноги приросли к полу.
- У меня мысль, - говорит Ява демоническим голосом, становясь передо мной. Сегодня она не желает обниматься. – Иди сюда.
Ява ложится на свою кровать – почти на пол, животом вниз. Моя рука сжимает ее очаровательное бедро. Гладит спину… И ту часть тела, что ниже спины – но выше бедра.
- Знаешь, что такое массаж? - спрашивает она демоническим голосом.
- Да, - отвечаю, а язык к небу прилип.
- Возьми крем на столике. Разотри между рук. И начинай массаж.
Делаю, как она велит. Задыхаюсь от вожделения. Будто специально, дабы раздразнить ещё сильнее, Ява стонет. В моменте она приподнимается над землёй. Просто взмывает вверх.
- Там, где стыдишься – тоже массируй, - приказывает она и в воздухе поворачивается на бок. – Гладь нежно.
Я растираю ее груди, живот. А потом рука скользит ниже. Ниже. Закрываю глаза от стыда. Глажу, глажу нежно. Это тянется так долго, что рука устаёт. Готов провалиться под деревянный пол от стыда. Наконец, Ява издает утробный звук, отстраняет мою руку и становится на ноги. Надевает ночнушку.
- Хочешь испить? - спрашивает она и протягивает мне чашу.
Мне хочется бежать. Хочется кричать. Но единственное, что получается сделать – это разжать руки. Чаша со звоном падает на пол и рассыпается на сотню осколков. Ява простирает руки вверх – и чаша собирается вновь. Улыбается мне и качает головой. Смиряюсь. Пью, пью долго и жадно.
10.
На следующий день завтрак я пропустил. Руки у меня дрожали, есть не хотелось. Лежал на своей кровати и тупо смотрел в потолок. Дверь тихонько отворилась. На пороге стоял мастер, у него в руках была тарелка с лепёшкой и мясом, стакан сока. На лице – озабоченность.
- Сложная ночь? - спросил он.
Я ничего не ответил и перевернулся набок. За всю ночь глаз не смог сомкнуть. Чем Ява опоила меня? Больше всего пугала перспектива пойти дорогой родителей. На костер. Его дым ощущался все ближе.
- Орион! - произнес Эрлих мое настоящее имя. – Ты должен быть сильным.
Я вздохнул. Сел на матрасе. Осмотрел свою комнату-келью. Пол растрескался, штукатурка местами осыпалась. Окно грязное. Почему я здесь? Где мой дом?
- Выпей сока, отведай мяса. И расскажи мне все, - потребовал господин.
Я подчинился. В этот раз даже пикантные подробности воспроизвёл. Рассказал, что впервые касался женского тела. Гладил и ласкал его. К моему удивлению, Эрлих лишь улыбался.
- Невеста... - произнес он. - Ты был неправ, это не одержимость. Наша Ява вскоре должна стать женой. Она происходит из достойного, но обмелевшего рода. Скоро в него вдохнут новую жизнь.
Я молчал. Господин тоже погрустнел. Мне было жаль, но что поделать?
- Ты должен пойти туда. Снова. Кроме нас ей никто не поможет. Слышишь меня, Орион?
Хотя мастер предлагал остаться в келье и отдохнуть, я решил быть сильным. Днем работал наравне со всеми. Избегал взглядом Яву. Но сегодня она сама подошла ко мне.
- Твои руки... - прошептала она, по щеке пробежала слеза. – Я не хотела.
И начала рыдать. Ее сильные плечи вздымались, волосы двигались в такт. Мраморное лицо было обворожительным. Я молчал. Даже не прикасался к ней.
- Каждый раз все происходит, как в страшном сне, - произнесла Ява, успокоившись. – Я ничего не могу поделать. Будто кто-то внутри меня. Кто-то страшный и властный.
- Это давно началось? – спросил я.
- Неделю назад, - отвечает. - И знаешь что? За эту неделю я не спала ни минуты. Но все - как во сне. Сбежим отсюда?
Я отвернулся и ушел. Сбежать! Здесь, здесь у мастера Эрлиха - мои лучшие дни. Без страха, без печали. С книгами, с теплой кроватью! В этот момент я понял, что нужно делать.
11.
Конечно, приказ Эрлиха был для меня, как закон. Но редко ли мы преступаем через него? Как во сне, я видел, что в комнату входит Ява. Снова - в своей шелковой ночнушке. Крадётся, как кошка. Подходит к моей кровати. Достает из рукава нож. Удар, удар, удар. Вытирает пот со лба и слезы со щек - и уходит.
Я лежу, не в силах вымолвить даже слова. И засыпаю. Сном спокойным, безмятежным.
*
- Просыпайся, - услышал я недовольный голос. - Придумал тут.
Эрлих был зол. Впервые он не контролировал свои эмоции. Я видел в его глазах растерянность. Выжил. Ведь ночью я затаился. Не спал, а просто сидел, спрятавшись за шкафом. Положил на кровати свои вещи, накрыл одеялом. И когда Ява вошла, она била ножом не меня, а фантом.
- Простите, господин, - произнес я. – Вчера уснул и не смог выполнить ваше приказание.
- Думаешь, я ничего не знаю? – спросил он и улыбнулся. Тут уж я понял, что Эрлих овладел собой. Его приступ длился всего немного – несколько секунд.
Наш разговор мастер перенёс на вечер. В тот день я чувствовал себя великолепно - будто заново родился. В обители повстречал Яву. Увидев меня, она побледнела, но быстро взяла себя в руки.
- Вчера... - прошептала она, и тут же осеклась. – Вчера я выспалась. По-настоящему.
- Знаю, - ответил.
- Вчера... Вчера мне казалось, что я убила тебя. Тем самым ножом, что мы режем хлеб.
- Тебе это приснилось, - говорю. – Как видишь, я живой.
- Тогда почему мастер распорядился выдать тебе новое одеяло?
- Старое прохудилось, - отвечаю. – И по ночам я мёрзну.
После этих слов Ява, кажется, успокоилась. Она улыбнулась и обняла меня - как брата. Погладила по голове. Я стоял, напряжённый. Будто не было этих ночей. Будто все нам приснилось.
12.
На четвертую ночь я вновь отправился в коридор. Темный, мрачный. Удивительно, что никто из целой обители нас не обсуждает. Куда-то пропали Дуко и Киллик. За те годы, что я нахожусь здесь, послушники менялись постоянно. Кто-то уходит, а иные остаются...
Я ни с кем не вожу дружбы. Только с мастером. Неважно мне, кто тут живёт. Я крадусь, на цыпочках, хотя в глубине души понимаю: это не имеет значения. В мастерских снова горел свет. Я крался в заветную часть. Туда, где работает мастер. Где я видел мертвых котов. Где в котлах постоянно что-то шипит и булькает.
- Господин, - произнес я, обращаясь к фигуре.
Эрлих вздрогнул. Было видно, что он не ждал увидеть меня здесь. В руках его была кукла. Секунду назад он играл с нею. Поднимал в воздух и кружил. Сейчас кукла грохнулась на пол. Мастер опять потерял самообладание. Второй раз всего за один день.
- Орион! - взревел он. – Ты ослушался меня дважды! Не будь ты моим лучшим учеником...
- Мне все равно, - ответил. – Я пришел попрощаться. Ухожу.
Эрлих улыбнулся. Он снова овладел собой, и гораздо быстрее. Мастер сделал шаг в мою сторону. Ещё один. И ещё. Нас отделяло расстояние вытянутой руки. Магистр протянул её – медленно, властно. И тут же одернул.
- Крест! - сказал он. - Ты носишь крест?! Как смеешь ты надевать его в моей обители?
И тут же рассмеялся. На этот раз в голосе – демонические нотки.
- Зачем тебе чужой бог? Ты сам богом будь! Сам – богом будь!
С этими словами он простер руки. Начал совершать движения, будто суп половником мешает. Часть предметов поднялись вверх. Завороженный, я смотрел, как они летают по мастерской.
- Колдовство, - прошептал я, зачарованный. – Колдовство…
- Магия! - возражал Эрлих. - Техномагия, если быть точным.
Предметы двигались все быстрее. Вращались друг вокруг друга, будто танцевали вальс. Внезапно один из них дернулся - и пролетел мимо меня. Это был тонкий нож, который господин надрезает кожу. Предмет прошёл у самой шеи, слева. Я почувствовал, как на коже проступила кровь. Как только крестик упал на землю, подлетела метла и отодвинула его далеко в сторону.
- Так лучше, - улыбнулся Эрлих, позволяя предметам вернуться на свои места. – Теперь мы можем поговорить о деле. Садись.
Я хотел сказать, что ни о чем не буду разговаривать, но не успел. Будто незримые руки подхватили меня – и усадили в кресло. Я пытался подняться, но чувствовал тяжесть на плечах. Кто-то держал меня.
- Ява - моя невеста, - произнес он. - Я уже стар, мне необходима жена. Не спрашивай зачем. И упаси тебя небо интересоваться, сколько мне лет. Много, очень много, ученик.
Мы помолчали. Эрлих уже всё сказал, а я был поражён его силой. Могуществом. Мастер поднял с пола куклу, заботливо положил ее на кроватку, поправил длинные волосы. Я увидел, что она похожа на Яву. Широкие плечи, черные волосы, белоснежная улыбка... Проследив мой взгляд, господин произнес:
- То, что ты видишь – это техномагия. То, как Ява взмывала над землёй – туда же. Как она собрала разбитую чашу из мельчайших осколков. Техномагия! Я постиг законы природы и научился повелевать ими. Но мне скучно управлять дождем или молнией. Я хочу управлять людьми. Это – настоящее искусство.
- Это колдовство... - произнес я. – Я приведу инквизиторов.
- Каков наглец! - возмутился Эрлих с улыбкой. - Ты живёшь в моем доме, столько лет! Ешь мой хлеб, читаешь мои книги... Нет, я не мелочный, отнюдь. Мне не жалко. Но думал ли ты когда-нибудь, почему ты здесь?
- Да, - отвечаю. – Вчера думал.
- Ты здесь благодаря своим родителям, - продолжал магистр, будто не слыша меня. – Твой отец был большим учёным. Мать – образованным человеком. Когда тебя, будто котенка, вышвырнули на улицу, я понял, что ты обязан стать моим. Кстати, у нас новые фигуры!
Эрлих отошёл в дальний угол мастерской и сдёрнул завесу. Киллик! Дуко! Почему я раньше не замечал, что статуи похожи на послушников? Увидев ужас в моих глазах, господин рассмеялся.
- Я вижу, что ты любишь Яву, - продолжил он. - А Ява любит тебя... После свадьбы я разрешу тебе спать в нашей кровати... Будешь охранять ее покой. Ну же, наглец. Только не говори, что тебе не понравилось то, что было вчера. Или позавчера.
На его губах выступила сладострастная улыбка. Я покраснел. Воистину, женская красота Явы был так сильна… Инквизиторы! Да смог бы я хоть слово им сказать? Эрлих чувствовал свою власть. Он ослабил незримую хватку, и я смог выпрямиться.
- Что я должен сделать? – спросил.
- Ты начинаешь прозревать, - кивнул господин. – Ты должен признать меня. Впустить в своё сердце. Я сделаю ещё одну куклу – твою.
- Хорошо, - говорю. – Где ставить подпись?
Свечи разгораются ярче. Мастерские наполняются светом. Я соглашаюсь, ведь в моей голове уже созрел план. Когда Эрлих подходит, чтобы поднести какой-то документ, бью его ногой. Бью со всей силы. Колдун отступает. В этот момент я хватаю свой крест, что лежит на полу, и сжимаю. А второй рукой – бросаю наземь свечу. Ещё одну. И ещё одну. Бегу из мастерской, что объята пламенем. Бегу в спальню Явы. Она сидит на полу. Сидит, обхватив ноги руками.
- Идём! – говорю ей. – Бежим!
Мне страшно. Ужас, ужас объял всю мою душу. Руки дрожат, я не могу стоять. Сам трясусь. Ява – ни с места. Тогда хватаю её, хватаю, бросаю на плечо. Ява тяжёлая. Ява – огромная. Несусь вперёд, к окну. Я точно знаю, что оно должно быть там. Хватаю вазу, что стоит у окна. Бросаю её. Расчищаю осколки, режу руку. И – выпрыгиваю. Позади нас горит обитель. Крики, вопли. И – злобный смех. Хохочет колдун.
- Всё напрасно! – плачет Ява. – Ведь я – осталась там!
- Нет, - говорю и показываю куклу, что несу за пазухой. – Я унёс тебя.
И тогда на её лице впервые появляется настоящая улыбка. Яркая, солнечная. Она озаряет меня, и руки больше не дрожат. Мы бежим, бежим вперёд, и уже почти не слышим демонического смеха за спиной. Почти не чувствуем взгляда колдуна.
Автор: Григорий Грошев