Интересная установка, не так ли? Строители Вавилонской башни, замыслившие вознестись выше Бога, уверены в бесславном крахе своих усилий, но намерения довести начатое до конца не оставляют. Это даже не беспечность бабочек-однодневок из серии «После нас хоть потоп» — это внутреннее расщепление человека, созданного «по образу и подобию Божию», но взбунтовавшегося против замысла Творца о себе. Насколько осознан этот протест, значения не имеет, ибо результат одинаково трагичен: «гордые люди сами выкармливают свои злые печали», по выражению Эмилии Бронте.
Гордыня — падчерица внутренней неуверенности. Человек, ощущающий свою никчёмность, опасаясь ошибиться, показаться смешным или нелепым, одевается в броню величия, дабы раз и навсегда покончить с сонмом страхов. Беспокоясь о впечатлении, производимом на других, отрицая за собой право на ошибку, он парализует внутренние силы и начинает движение вспять, которое в случае злокачественного течения завершается сумасшествием.
Наглядный пример — внутреннее раздвоение (патологическая неуверенность при гордостных установках) и, как следствие, трагическая судьба Фридриха Ницше. Как в капле воды, отразилась дисгармония его души в письме к А. Стриндбергу, где он писал: «Я достаточно силён для того, чтобы расколоть историю человечества на две части», — и тут же выражал сомнение в том, что мир когда-либо примет его пророчества и взгляды. Стоя на пороге признания, которого он так долго добивался, немецкий мыслитель обезумел.
В 1990-е наше общество попало в такую же ментальную ловушку. Это время стало благоприятной почвой для насаждения гордыни при отсутствии условий, способствующих самоуважению личности. С одной стороны, у ограбленного, деклассированного народа, лишённого работы, отняли национальное самоуважение, сделав Россию, по сути, колонией Штатов; с другой стороны, людей усыпляли-гипнотизировали гордостными мантрами, в корне противоречившими реальности. Ничего, кроме расщепления личности, это не сулило. Да, для нормального развития необходимо самоуважение. Но оно не приобретается ни с помощью гипноза, ни в результате аутотренинга либо психологических установок, оспаривающих заповеди Божьи.
Намерения «сделать себе имя» посещают не только народы или мировых знаменитостей — подчас люди простые, звёзд с неба не хватающие, заразившись наполеоновскими амбициями, делают ставку на собственных детей, обрекая их на трагедию, а порой и на участь преступника.
Вряд ли желали зла сыну родители питерского расчленителя Соколова, но их установка во многом предопределила его судьбу. Пожилые люди заявили, что ждали от него «только великих дел» и не смогут пережить преступления сына.
Чувство собственной важности, лелеемое с детства, сделало повзрослевшего сына-профессора не способным к семейной жизни. Живя своими историческими трудами и показухой, в одной из бесед со знакомой он проговорился: «Как ты себе представляешь? У меня дома стоит бюст Наполеона, всё солидно, ко мне приходят гости, а у меня дети в подгузниках бегают». Воистину, «гордость в старости не согреет».