#Родноверие, #СовременноеЯзычество, #жизнь, #Коляда, #смерть, #Йоль, #Карачун, #мартиролог, #АнтонПлатов, #Велемир, #ДионисГеоргис, #Сперанский, #Иггволод, #МаринаГрашина, #Доброслав, #Велеслав, #история, #коловрат, #РоманШиженский, #Прозоров, #Велемудр, #СлавянскаяКнигаМертвых
Мартиролог современного родноверия
Как живут и умирают современные язычники и каким они видят своё посмертное существование. Полная авторская версия.
За последний год русское язычество-родноверие лишилось сразу двоих авторитетных лидеров и идеологов. В самом конце 2023 года от пневмонии умер Дионис Георгис, а 5 сентября уходящего года на 53-м году жизни после продолжительной болезни скончался Антон Валерьевич Платов, специалист по европейскому фольклору и мифологии, классик отечественной рунологии и один из лидеров современного отечественного язычества. Но не его наиболее известного и распространенного в России славянского толка, а так называемой «Северной Традиции», то есть мировоззренческо-обрядового комплекса, опирающегося прежде всего на мифологию Северной и Центральной Европы, в первую очередь Скандинавии, Британских островов и германских племён материковых земель.
Однако подробнее расскажу о Платове чуть позже, а начну свой рассказ-размышление издалека, с празднования Коляды, как у язычников-родноверов зовется священный день зимнего солнцестояния, в конце 1999 года, где я познакомился со большинством героев моего рассказа – ныне уже покойных. Тогда пара десятков родноверов собрались на подмосковной даче Марины Грашиной – будущей супруги Антона Платова, вокруг которых спустя некоторое время образуется неформальное сообщество единомышленников – «Дом Ясеня».
На рубеже тысячелетий о славянском язычестве ещё мало кто слышал, общины родноверов были невелики, а их лидеры - волхвы ещё молоды и дружны. Кроме Антона Платова, известного в узком кругу как Иггволод (в переводе с синтетического исландско-славянского – «Владеющий Одином». (Игг – «страшный», одно из имён Одина) и Марины Грашиной - Велегры, вокруг ритуального костра на той знаковой Коляде стояли их «единоверцы», единомышленники и соратники по возрождению веры предков. Среди них был Велеслав (Илья Черкасов), один из самых известных лидеров современного родноверия, на этот праздник меня и пригласивший; сорокалетний тогда, в полном расцвете сил, волхв Велимир (Николай Сперанский), соработник Велимира по общине «Коляда Вятичей» Мезгирь (Алексей Потапов). Были там и «бывший священник РПЦ» солидный дядька ВелЕмир, молчаливый «викинг» Снорри Годи и Максим Васильев, нареченный Сперанским Добромиром, и Любомир – Дионис Георгис, в будущем основатель своей маленькой общины «Содружество природной веры «Славия».
Да, тогда все они еще были вместе, молоды, здоровы, полны сил и надежд. К ним я ещё вернусь чуть позже, но прежде того и для хронологического порядка необходимо упомянуть о кончине самого, скандально известного и одиозного, но вместе с тем и значимого патриарха возрождаемого язычества – Доброслава - Алексея Добровольского.
Сам я Доброслава лично не знал и не общался с ним из-за разных географических локаций, лишь однажды видел его на кулуарной лекции, организованной его сторонниками в московском клубе в первой половине нулевых. Влияние и вклад одного из основателей современного российского язычества на самой ранней стадии его формирования, в конце 80-х и на протяжении 90-х годов 20-го века неоспоримо, невзирая на всю «неоднозначность» и «неполиткорректность», особенно по сегодняшним меркам, его идеологии и практик. В качестве наиболее ярких и значимых инноваций последовательного патриота, националиста, антисемита, но в то же время и мистика стоит отметить ежегодное празднование Купалы в конце июня каждого лета, ставшее впоследствии регулярным в большинстве российских языческих общин. Доброслав первым ввел коловрат – восьмилучевой гаммадион, то есть стилизованную и вписанную в круг свастику, символизирующей и солнце, и бескомпромиссную «национально-освободительную борьбу» против «жидовского ига». Эта идеологическая эмблема современного язычества, по мнению А. А. Добровольского, напрямую связана с хороводом. Появившись в каменном веке, оберег-коловорот, как и хоровод, олицетворял круговое движение солнца, являлся защитным магическим кругом. Как отмечает старейшина «Русского освободительного движения», посредством хороводной обрядности человек напрямую общался с «родными светлыми силами». По мнению Доброслава, смысл «коловрата» полностью совпадает со смыслом нацистской свастики, а почерпнул он его (а возможно, и напрямую заимствовал сам символ) из трудов оригинального ученого эпохи Третьего Рейха Германа Вирта и утвердил в 1989 как символ возрождающегося русского язычества.
Вероятно, многих шокирует тот факт, что мистик-националист и один из основателей современного родноверия даже не верил в Перуна и других языческих богов, считая, что предки славян верили не в богов, а в духов и чтили свой род и Природу-матушку. Его подчеркнутый мистический экологизм проявился как в его книгах с говорящими названиями: «Арома-йога», «Мать-Земля», «Природолюбивая религия будущего», так и в реальной жизни – ещё в начале 90-х он удалился в деревню Васенёво в Кировской области. Там на лоне природы с двумя сыновьями – единомышленниками и продолжателями дела отца он погружался в природную стихию, народными средствами исцелял аборигенов и принимал городских гостей – паломников, учеников, последователей и любопытствующих. Для моего очерка его история особенно показательна тем, что тело почившего в ночь на 19 мая 2013 года на 75-м году жизни Доброслава было впоследствии сожжено на ритуальном костре «в лучших языческих традициях». Хотя многие современные родноверы, хорошо изучившие исторические источники, и допускают иные виды погребения, включая и захоронение в земле, ритуальная кремация всё же считается приоритетным вариантом.
Вот свидетельство очевидца проводов «Деда» Доброслава – религиоведа Романа Шиженского: "О прощании с Доброславом (Дедом) меня оповестил звонок с незнакомого номера. Выехали рано, за рулём представитель специалитета в области права и законодательства. Выехали засветло. На подъезде к Кировской области патруль ДПС. Спросили документы у водителя и зачем-то у меня. Дежурный вопрос " Вы куда следуете?" приобрёл характер игры "Верю-не верю". Ответ водителя: "обкатываем машину" инспектору не понравился и с комментарием: "Ну мы же знаем куда вы едете, нас отпустили". (Деревня) Васенёво: много крепких ребят в балаклавах, немногочисленное представительство славянского жречества. Подумал - пришли идейные... Не обязательно последователи... Уходит Первый! Старший сын Доброслава - Сергей (Родостав) объяснил ход церемонии прощания. Мне в числе нескольких человек разрешили видео и фотосъёмку (в качестве знака-красная нарукавная повязка: удобно найти горе блогеров). Дальше было приношение даров, речи собравшихся, обрядовые поединки: современная попытка реконструкции тризны. Силовики – наверное, единственные люди "извне". Сама идеологема происходящего, поверьте мне как исследователю вопроса, исключила зевак и ряженых. В 2023 году приехал в Васенёво. Курган (вероятно, насыпанный над захороненным прахом Доброслава – Г.Я.) стоит, люди приходят... ".
Волхв Велимир, а по-граждански Николай Николаевич Сперанский умер 6 апреля 2018 года. 18 марта ему исполнилось шестьдесят лет, а за день до кончины он отпраздновал в своей царицынской общине «Вятичи» Весеннее Макошье - календарный праздник весны. Его уход не сразу заметили язычники нового поколения – лишь несколько хорошо знавших Велимира волхвов из родноверов «первого призыва», языческий писатель Озар Ворон (Лев Прозоров) да несколько близких людей написали некрологи на своих страничках. Прозоров, как и волхв «Круга Языческой Традиции Алексей Наговицын – волхв Велемудр скончались весной 2020 года от последствий ковида.
После той памятной Коляды, где я впервые встретил Велемира, мы с ним не раз встречались на праздниках-обрядах годового цикла – Купале, Яриле, Весенних Дедах и Таусене, праздновали их с объединенной общиной «Родолюбие-Коляда Вятичей».
Процитирую свой некролог Велимиру, опубликованный на Портале Кредо.пресс: «Человек еще «советской закалки», к тому же ветеран отечественной атомной энергетики, Сперанский держался поодаль языческого молодняка, обычно резво кружившего вокруг харизматичного и общительного Велеслава. Сказался и непростой характер самого Николая – он был хоть и не конфликтным, не злым – но и не суетным, немногословным, серьезным и как бы все время себе на уме. На приветствия и вопросы всегда отвечал, хоть по делу и взвешенно, но без лишнего энтузиазма. У него со многими были сложные отношения, Велимир бывал критичным и категоричным в оценках».
Своё «волховское посвящение» вместе с имянаречением Сперанский получил от Доброслава в знаковую и памятную для многих родноверов купальскую ночь 1993 года. Тогда Николай Сперанский стал Велимиром – «от Великого Мира человеком». Разъясняя впоследствии свой выбор, Велимир говорил, что хоть его отношение к Доброславу и было сложным, «не было человека в возрасте, кто мог бы это сделать», а ему «не хотелось быть самозванцем». Мне же это объяснение и сам выбор Сперанского кажется неким оксюмороном - кто же тогда имянарек Доброславом самого Алексея Добровольского? Уж не тот ли полумифический солагерник, будто бы «посвятивший» Деда в мистерии Анненербе?))
В некрологе я неспроста назвал Велимира «языческим Вишвакармой», по аналогии с архитектором и строителем Вселенной в индуистском пантеоне, но и с грустной иронией – ведь последовательным противником заимствований, особенно с Востока был Сперанский. Это стало одной из причин их разрыва с волхвом Велеславом, симпатизирующим духовным традициям Востока– поначалу они вместе руководили объединенной общиной «Родолюбие – Коляда Вятичей» на рубеже тысячелетий. А последняя книга Сперанского, вышедшая незадолго до смерти, и посвящённая критике ориентальных заимствований в родноверии, называется «Индийская йога и русское язычество».
Тело Николая Сперанского кремировали, хоть и не на персональном ритуальном костре-краде, как «Деда»-Доброслава, и как это становится всё более популярным среди родноверов.
«… В крематории с ним долго прощались, было много трогательных речей, провожали его в Светлый Ирий, в царство Даждьбога, в круг богов и предков. Славили его, славили богов и предков по нашей традиции у его тела, спели песню, я отдельно прочел заговор на огонь, когда тело уже скрылось и нас уже почти выгнали оттуда» - рассказывал друг и соратник Велимира по языческому движению Любомир.
На девятины после ухода Стрыя-батюшки, как его уважительно величали близкие друзья, их узкий круг помянул ушедшего в Ирий Небесной прощальной тризной на капище Велеса. А 25 мая единоверцы собрались на Помин Сороковин по Велемиру – родноверы (подобно православным, и еще неизвестно, кто у кого позаимствовал) особо выделяют третий, девятый и сороковой день для воспоминания ушедших.
Уже в самом конце прошлого года, 29 декабря от пневмонии умер один из старейших язычников России второй волны, выше упоминянутый Дионис Жабраилович Георгис, или Любомир, руководитель и волхв религиозной языческой группы «Содружество Природной Веры «Славия» (Москва)».
Родившийся в Москве в 1960 году, Дионис был «греческого роду» лишь по отцовской линии – его дед, эллин из Османской империи, бежавший перед первой мировой войной в Россию, умер в 1930 г., когда отцу было 3 года, никакого культурного влияния по этой линии не было», рассказывал Дионис в интервью Алексею Бескову. Но было опосредованное, косвенное, и Любомир чувствовал себя «русским эллином, родившимся на пути из Эллады в Московию», «определённым культурно-генетическим мостом между Элладой и Россией».
Любомир был автором многих инициатив и начинаний в социальных и экологических сферах, вот как он сам перечисляет свои регалии и заслуги в упомянутом интервью: «Общественный и религиозный деятель, исследователь, педагог-наставник, философ, идеолог языческого и экологического движений в России, автор концепции экологической реформации, теории экологической стоимости и концепции экологической справедливости, органической экологически регулируемой экономики, автор проекта Декларации прав жизни и разума во Вселенной, манифеста «Веда Матери-Земли», доклада «Веда Рода». Один из соавторов «Русского языческого манифеста» (1997 г.), в 1998 г. выступил соучредителем первой в Москве религиозной языческой группы «Коляда Вятичей», в 2001 г. выступил соучредителем языческой религиозной группы Содружество Природной Веры «Славия». Дионис был трижды женат, каждый раз по десять лет. Первая его супруга была христианкой, терпимо и уважительно относившаяся к духовному выбору и пути мужа, вторая – язычница и соработница Светлана-Верея, а третья, на много лет его моложе, и вовсе телемитка. Тут, очевидно, и самому Любомиру пришлось проявить терпение.
Из всех упомянутых почивших язычников сколько-нибудь последовательное изложение представлений о посмертии мне удалось найти лишь у Любомира в упомянутом выше интервью:
«В моём представлении (душа – Г.Я.) – это существование человека в других физических измерениях, о которых нам ничего неизвестно. Умирая в трёх известных измерениях, мы продолжаем жить в других измерениях. Это представление совместимо с идеей составной души, так что после смерти нескольких качественно отличных друг от друга душ последовательно отлетают от тела к разным мирам, а некоторые могут и распадаться.
Я допускаю как реинкарнацию, с воплощением в других формах живых существ, так и переход в Светлый Ирий, где нас ждёт встреча с предками и богами. Однако мне лично чуждо представление о кармической ответственности, как и представление о том, что после смерти наша душа сливается с душой некого единого космического сознания, носителя всеобщей памяти. () … после смерти человек-язычник продолжает заботиться о своих потомках, по крайней мере, до восьмого колена. Души предков являются потомкам и помогают в жизни. Родовая ответственность держится и после смерти, в том числе потомки могут нести ответственность за определённые проступки предков, пока не искупят их. Мы полагаем, что это явление помощи предков представлено в сказках, когда предок в образе волка, тотемного предка является сказочному герою и помогает ему».
Тело Диониса было сожжено в «светском» крематории 4 января уходящего, 2024 года.
Теперь вернемся к Антону Платову, стремившемуся поставить новое русское язычество на научную основу. Он является автором двух десятков книг и нескольких десятков статей, посвященных духовно-мифологическим традициям, мистическим и магическим практикам народов Северной и Центральной Европы. Осенью 1994 года начал выпускать альманах «Мифы и магия индоевропейцев», дошедший примерно до 15-го номера, был редактором серии «Предания народов Европы», объединившей нехристианские сказки, мифы и легенды европейских народов, курировал одно из направлений киево-московского издательства «София». Антон Платов - автор двух десятков книг и нескольких десятков статей, посвященных различным аспектам духовных и мифологических традиций и мистических и магических практик народов северной и центральной Европы. Первые его книги по рунологии появились еще в 90-х. Он автор реконструкции т.н. славянских, или «вендских» рун.
Среди его работ многократно переизданный под разными названиями, переработанный и дополненный «программный» «Практический курс рунического искусства», «Славянские руны», программная же, но уже прозаическая и «мотивационная» «Дорога на Аваллон», «Магические искусства Древней Европы», «Мегалиты Русской равнины», «Руны славян и глаголица», «Руны: два тысячелетия магической традиции» и другие. В последние годы, продолжая выпускать объемные работы мифологическо-исторического содержания, Платов издавал и специализированные работы практического характера, например «Руническое Искусство» или «Сакральная символика Нордов»
Помимо истории, магии и рунологии, вместе с супругой Мариной они изобрели даже «нордическую астрологию» - авторскую эмпирическую систему, основанную на восьмичастном «северном» календаре.
После знакомства с Антоном на Коляде 1999-го года я иногда заезжал к нему в забитую книгами однушку на Севастопольской, где, попивая с ним вполне языческий напиток – пиво «Балтика медовая», я донимал его разнообразными вопросами о магии, мистике и рунах.
Сочетавшись сакральным языческим браком в 2001 году на одном из островов Селигера (в эту свадьбу и мне довелось внести свой скромный организационный вклад, а за сакральный ритуал отвечали волхв Велеслав и викинг Снорри Годи), Антон Платов и Марина Грашина таким образом заложили «фундамент» «Дома Ясеня» - неформального содружества единомыслящих людей.
Сами себя лидеры и участники «Дома» нео- и даже просто «язычниками» и вовсе не считали и не позиционировали – скорее, людьми, «любящими ЖИТЬ» или просто «магами».
В «Доме Ясеня» существовала собственная идеология и внутренняя мифология. Помимо универсального «нордизма», любое пространство обитания хозяев, будь даже это двухкомнатная квартира в городской многоэтажке, именуется «Замком», его хозяева – «кнес» (польск. «князь») и «кнесинка». Приоритетным архетипом и идеалом считается «маг» - но не какой-то закутанный в плащ колдун или «боевой маг» из «битвы экстрасенсов», а «человек, который может». Посему таким же образом прочитываются и произведения масс-культуры – например, тот же «Гарри Поттер». Герой романа и его друзья близки идеалам «Дома» не из-за владения магическими искусствами, но потому, что они другие, потому что преодолевают сопротивление среды «магглов» - серых и скучных обывателей, винтиков системы. А здесь уже, как видим, недалеко и до героев Айн Ренд, людей, «самих себя сделавших» - идеология эгоцентристского индивидуализма российской эмигрантки, легшая в основу американских «Правил жизни», считалась Мариной Грашиной едва ли не программной.
Вот характеристика «Дома» с его официальной страницы»: "Древняя Вера скрепляет "Дом Ясеня" в единое целое, но Дом, прежде всего, – это объединение людей, чьи жизни связаны любовью и дружбой, общим творчеством, общей работой. И, разумеется, общим бизнесом. Представьте себе во времена Традиции клан без земель, и получите классическую раннехристианскую "малую группу" обиженных...".
В конечном итоге «идеальный человек» по версии «Дома Ясеня» — это не очередной полубезумный «долбослав в рваных вонючих носках и коловратом на бритой башке» и не сумасшедший фанат Гарри Поттера и Мерлина. Это современный, образованный, успешный и творческий человек средних лет, «сам себя сделавший маг»; не то, чтобы квасной патриот, но и не продажный западник, не либерал, но скорее либертарианец; «отдающий дань» великому Норду в регулярных священных возлияниях медовухи у праздничного костра в творчески реконструированной фольклорной одежде.
Пожалуй, лучше всего характеризует язычество Антона Платова его слова из одного давнего интервью 20-ти летней давности: «Следует понимать, что язычество – это не народные рубахи, и не разгульные праздники на Масленицу или на Купалу, а особый взгляд на Мир – на Мир, исполненный волшебства и Силы. Если Россия сможет принять такой взгляд на Мир, то станет могущественной языческой Империей; но это будет уже другая Россия».
Разнообразные проекты «Дома» и Фонда Развития Традиционной Культуры на сегодняшний день «эволюционировали» во вполне успешный неоспиритуалистский бизнес-проект – Школу Северной Традиции «Нордхейм». Семинары по магии, рунологии, нордической астрологии, «продвинутой» рунической психологии, руническим расстановкам и торговля сопутствующей литературой и атрибутикой – теоретическими и практическими книгами Платова, наборами рун для гадания, талисманами и оберегами.
Несмотря на мировоззрение и образ жизни Антона Платова, похоронен он был по христианскому обряду по воле его православной матушки на родине – во Владимире. Что не помешало его близким друзьям, соратникам и единомышленникам справить на 9-й день тризну по ушедшему и пожелать ему Белой Дороги к Островам Блаженных, как это принято у нордов.
Итак, Антон Платов уже четвертый из лично знакомых «язычников» (сам он не любил этого термина, предпочитая зваться магом или традиционалистом, или совсем просто – «Нордом»), ушедший на моей памяти, после волхва Велемира из общины «Коляда Ясеня», малознакомого Велемудра (Алексея Наговицына), и Любомира (Диониса Георгиса). Михаил «Борода» Коровин, также близкий друг и профессиональный коллега Платова по морской геофизике, умерший семь лет назад, несколько не в счёт, поскольку спустя некоторое время после нашего тесного общения перестал «играть в языческие игры», вспомнив о своих не очень славянских традициях и корнях. А ещё всех усопших героев моего повествования объединяет образование – и Велимир-Сперанский, и Любомир-Дионис, и Платов-Иггволод были физиками, и эту любопытную особенность многих современных язычников отметил в своём интервью Дионис.
Завершая сей невесёлый обзор, вкратце изложу поэтичную и красивую концепцию умирания и посмертия глазами язычника, принадлежащую пока ещё живому, здравствующему и по-прежнему плодотворно трудящемуся на ниве возрождения славяно-русского родноверия волхву Велеславу (Илье Черкасову), с которым мне довелось в своё время немало пообщаться. В своей «Славянской Книге Мертвых» (религиоведческий анализ книги я осуществил несколько лет назад), своеобразном компендиуме творчески переработанных фольклорных и этнографических материалов, и талантливых авторских нарративах, поэтических, прозаических и исследовательских один из самых плодовитых и популярных языческих идеологов предлагает читателю собственное видение смерти во всех её аспектах, проявлениях и значениях.
Так, в первой же песне «Книги Мёртых», именуемой «Река Смородина», стилизованным под былинный старославянский язык, описывается посмертие в родноверческой оптике. Река Смородина – реально присутствующий в славянском фольклоре образ, отделяющий мир живых от «мира Закрадного», мира мертвых. К ней «по праву руку» идут души праведные, чистые, веселятся и поют «возрады Боговы» и «за отцев да матерей славы». По левую же руку к огненной реке Смородине идут души «чёрные», грешные и неправедные, слезно плачут, пути не ведают и «отцов, матерей своих проклинают».
Праведные души Велес Вещий Бог переводит по Калинову мосту через огненную реку в Ирийский Свет, под чёрными же души под тяжестью их грехов мост подламывается, и они падают в Пекельный Огнь. Там они будут гореть, пока «не сойдёт с них окалина, пока в свет не возмогут вернутися…». Здесь (и в других местах книги) мы наблюдаем заимствование из танатологии восточных религий – индуизма и буддизма, где адские страдания не считаются вечным наказанием, но лишь временным очищением и искуплением прижизненных грехов, или, вернее, ошибок.
В самом первом разделе книги, в «Слове о смерти», Велеслав пишет: «Древние славянские сказы повествуют, что чистые и «лёгкие» души переходят по тонкому, словно радуга, Калинову мосту в Ирий Небесный, а «тяжёлые, запятнавшие себя Кривдой – падают вниз, в горящие синим пламенем воды реки Смородины и попадают прямо в самое Пекло Подземья. Пребывание в Ирии – можно сравнить с чередой добрых «снов» души, пребывание в Пекле – с чередой ужасных «снов». Пребывание как в том, так и в другом состоянии не вечно. Длительность этого пребывания зависит от внутренних качеств самой души. Чем больше душа «срослась» с наполняющей её злобой, тем дольше и мрачнее будет её пребывание в Пекле. Чем больше в душе добрых чувств, тем дольше и ярче будет ее жизнь в Ирии».
Грехами, или неправедными делами воплощенных в человеческих телах душ считаются эгоистические поступки, стяжательство, ложь, воровство, склоки, сплетни и колдовство – вредоносная магия. А «самая большая неправда», в которой кается новопреставленная душа на Калиновом мосту Вещему Богу Велесу – это непочтение родных богов, предков и родной земли:
«Я Богам Родным николиже не каялась,
Я предкам своим николиже не кланялась,
Я у Матери Сырой Земли прощения не просила
За все неправды мои за блудные».
Казалось бы, вполне понятная патриархально-патриотическая, национально-ориентированная концепция. Однако похожая в этом и других поэтических гимнах «Книги Мертвых» на посмертные «приключения» душ умерших в «Гаруда-Пуране» - т.н. «Индусской книге мертвых».
А сам процесс умирания и дальнейшие посмертные метаморфозы души, описанные «славянским языком» в том же «Слове о смерти», в свою очень напоминают соответствующие описания из другой «Книги Мертвых», на этот раз тибетской, «Бардо Тхёдол».
Что же касается похоронного обряда, то его краткий сценарий, основанный на книге Вадима Казакова, экс-лидера Союза Славянских Общин Славянской Родной Веры приводится в конце книги в главе с одноименным названием, и центральной его частью является сожжение тела покойного на Краде – «особом костре, «крадущем» из нашего мира положенные на него предметы». Как подношения богам, так и «аннигиляция» оставленного умершим тела.
Ещё несколько небольших глав после «Похоронного обряда» посвящены тризне – поминальным обрядам, и содержат описание ритуала, сценарий и правила его проведения и несколько «слов», или «речений» для него. Здесь стоит отметить, что, как и было упомянуто ранее, в практике современных язычников совершать тризну по усопшему, помимо момента ритуальной кремации, на девятый и сороковой дни по смерти, а также спустя год. Так провожали ушедшего Велимира – Сперанского, Платова – Иггволода, и даже по особенно любимому язычниками академику Б. А. Рыбакову они в благодарность совершили тризну, выпустив после этого брошюру с отчётом о мероприятии.
В завершение своего очерка хочу немного остановиться на важном с точки зрения религиоведа моменте: одна из самых болезненных проблем большинства НРД, независимо от характера, качества, специфики и степени их религиозности – это судьба организации или движения после смерти их основателя и по совместительству харизматичного лидера. По статистике, не так уж много НРД переживают это эпохальное в своей истории событие без неурядиц, конфликтов и утери прежней значимости и влияния в обществе, пусть даже и в специфической и ограниченной субкультуре, даже если ушедший оставил после себя преемника. Особенностью сложившихся вокруг вышеописанных почивших персонажей сообществ является довольно-таки сильная рецепция их идей и практик, а также хорошо (или не очень) функционирующие структуры.
Как и упоминалось выше, Антон Платов оставил после себя «Школу Северной Традиции Нордхейм», в которой его бывшая супруга Марина и другие специалисты продолжают интенсивную образовательную деятельность, обучая желающих многим разработанным Антоном авторским нарративам и творчески развивая их.
Общины Велимира и Любомира – «Коляда Вятичей» и «Славия» тоже продолжили своё существование после их ухода, но, конечно, уникальности их ярких и талантливых, самобытных лидеров, принадлежащих теперь уже истории, ничто не заменит, не воспроизведёт. Всё это столь же справедливо, уверен, и для незнакомых мне, но хорошо известных многим другим Доброслава-Добровольского, Озара-Прозорова и Велемудра-Наговицына.
Какие мы можем сделать выводы и предложить прогнозы о судьбе российского язычества в современных реалиях? В первую очередь, это роль и значимость его лидеров и идеологов, всегда игравшая определяющий характер, и она явно возрастет в будущем. Поскольку, несмотря на значимость общины, последователей и преемственность традиций и распространение идей их лидеров, язычество всё же имеет не «горизонтальный», зонтичный характер, а во многом держится на харизме отдельных ярких личностей. Как прогнозировали и многие исследователи, и сами язычники, в условиях репрессивной церковно-государственной политики основная деятельность из внешней обрядово-ритуальной практики и массовых собраний перетечёт в онлайн-формат, а в качественном плане лидеры языческого движения продолжат взятый уже давно курс на всё большее остепенение. Это достигается путём тщательной и даже профессиональной, почти научной работы с историческими источниками (примером тому служат «Основы Славянского Родноверия» волхва Велеслава – фундаментальный труд с гигантским научным аппаратом). Другой путь – это трансформация внешней активности и даже прозелитизма в школы практического изучения магических практик, ритуалов, и сопутствующих «сакральных наук» - рунологии, географии «мест силы», «нордической астрологии», сакрального календаря, мантических систем и тому подобное. Если этот сектор «оккультно-магических услуг» не претерпит в ближайшем или обозримом будущем серьёзных репрессий со стороны государства и церкви, то в этом формате возможно сохранение языческих организаций. Однако о привычных формах внешней обрядовой и массовой активности и тем более прозелитизме говорить пока не приходится – остаётся лишь ждать и надеяться на лучшие времена.
Я же на этом завершу свой рассказ и лишь пожелаю уже ушедшим родноверам светлого Ирия Небесного, или же Чертогов Одина – Вальхаллы, в зависимости от вероисповедания, а живым долгих лет здравой и счастливой жизни на благо своё, своего рода, народа и всего человечества.
Гедеон Янг, публицист, религиовед, независимый исследователь.
Сильно сокращённая версия, опубликованная в Новой Газете: https://novayagazeta.ru/articles/2024/12/04/slavianskaia-kniga-mertvykh