Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Зинаида Павлюченко

Трудные тыловые будни. Два берега бурной реки 203

Колхозницы по старинке вышли на поля и посеяли семена горстями, рассыпая их над землёй. В колхозе осталось всего несколько мужчин, а то все женщины и дети. Для того, чтобы птицы не выклевали семена, загребли поля граблями. К осени восстановили машинно-тракторную станцию и в станицу прислали трактор. Управляла им женщина. Глава 203 После освобождения станицы борьба за жизнь продолжилась. Главным противником людей стал голод и холод. К весне стало ясно, что сеять нечем. В районе зерна не было и неизвестно будет ли оно. Война продолжалась. Осенью 42 года урожай с полей убрали под дулами автоматов. Зерно фашисты увезли. Единственный трактор подожгли, лошадей конфисковали в пользу Германской армии. Те несколько коров, которых станичники спасли от фашистов, были настолько худые и ослабленные, что пахать и сеять на них означало бы просто убить. И тогда женщины стали сами впрягаться в плуг, чтобы вспахать хотя бы небольшие участки полей. В мае месяце привезли, наконец, зерно: пшеницу и кукуруз
фото из интернета
фото из интернета

Колхозницы по старинке вышли на поля и посеяли семена горстями, рассыпая их над землёй. В колхозе осталось всего несколько мужчин, а то все женщины и дети. Для того, чтобы птицы не выклевали семена, загребли поля граблями.

К осени восстановили машинно-тракторную станцию и в станицу прислали трактор. Управляла им женщина.

Глава 203

После освобождения станицы борьба за жизнь продолжилась. Главным противником людей стал голод и холод. К весне стало ясно, что сеять нечем. В районе зерна не было и неизвестно будет ли оно. Война продолжалась. Осенью 42 года урожай с полей убрали под дулами автоматов. Зерно фашисты увезли. Единственный трактор подожгли, лошадей конфисковали в пользу Германской армии.

Те несколько коров, которых станичники спасли от фашистов, были настолько худые и ослабленные, что пахать и сеять на них означало бы просто убить. И тогда женщины стали сами впрягаться в плуг, чтобы вспахать хотя бы небольшие участки полей. В мае месяце привезли, наконец, зерно: пшеницу и кукурузу.

Колхозницы по старинке вышли на поля и посеяли семена горстями, рассыпая их над землёй. В колхозе осталось всего несколько мужчин, а то все женщины и дети. Для того, чтобы птицы не выклевали семена, загребли поля граблями.

К осени восстановили машинно-тракторную станцию и в станицу прислали трактор. Управляла им женщина.

Пастухи пригнали домой колхозное стадо коров, скрывавшееся в горах. Не сказать, что коровки были справные, но и худыми их нельзя было назвать. Несколько маленьких телят бежали следом за коровами. На следующий день коров погнали обратно, потому что кормить в колхозе их было нечем. Всё сено фашисты увезли.

Было решено пасти скот на бывшем покосе, построить там временный стан и поселить несколько одиноких колхозниц, чтобы доили коров. Нужна была повариха. Вспомнили о Гале Кучеровой. Никуда она не уехала, хоть и собиралась ехать к мужу. Николая перевели в другое место, и он попросил жену подождать с переездом.

Летом 1943 года Гале пришла похоронка. Она прибежала к Таисии со слезами на глазах, но мать разругалась и сказала, что не было у неё сына, поэтому и плакать по нему она не будет.

- Иды витцыля, ведьма! Забрала у мэнэ сына, ось и радуйся.

Фрося уже в то время работала уборщицей в сельском Совете. Пришла с работы и увидела, что мать достала фотографию Семёна, положила её на стол и сидит, пригорюнившись.

Фрося испугалась, даже заикаться начала:

- Мам-мма, что случилось?

- Ось було в мэнэ два сына: Колька та Сенька. Типерь одын остався!

Фрося побледнела и села на скамью.

- Сенька остався, а Кольки вжэ ныма. Галька похоронку получила.

Фрося заплакала. Рыдала так, что пришлось Таисии принести воды в кружке и облить дочь.

- Ны оры. Сенька обищав вырнуца, - потом подошла, погладила Фросю по голове дрожащей ладонью и вышла за дверь. Пошла, села на перелаз и тихо заплакала. Вышла соседка.

- Таиса, чо случилось?

- Кольку вбылы, прокляти нымчуры. Ныма Кольки…

Груня подошла, обняла Таисию:

- Поплачь, мать. Сынок не вернётся никогда.

Почта работала исправно. Каждый день письмоноска несла по домам похоронки. Из Ахметовской и прилежащих хуторов на фронт забрали 623 человека, вернулись 320. Вернулись израненные, горевшие в танках, потерявшие руки и ноги. Но они вернулись. Фрося ждала Семёна. Иногда молилась и просила Бога защитить мужа и спасти от смерти.

- Пусть вернётся любой. Я не могу без него. Сеня, слышишь меня?! Я ждууу!

Но молчали небеса, и не было весточки. Несколько раз Фрося обращалась к председателю Совета и просила узнать о судьбе её мужа, но тот только смущённо разводил руками. В военкомате никаких сведений о Семёне не было. На запросы никто не отвечал.

- Фрося, нужно тебе съездить в Ростов, ты же прописана там. На месте всё и выяснить, - посоветовала ей секретарь.

В тот же день Фрося пришла домой и спросила:

- Мама, а где мои документы? Я хочу съездить в Ростов и узнать, где мой муж.

- Ны знаю, дэ воны, - сказала сердито мать, но по её бегающим глазам и растерянному виду, Фрося поняла, что мать врёт.

- Мама, я хочу знать, что с моим мужем.

- А гроши в тэбэ йе, ихать у таку даль? – перешла в наступление Таисия.

- Найду.

- Иды, найды, а тоди и про докУминты спрашуй.

Фрося посмотрела на мать долгим взглядом, и вздохнула. Жить в неизвестности с каждым днём становилось всё труднее. Сердце разрывалось от тоски.

- Пусть бы уже похоронку прислали, - иногда думала она.

Таиса знала, где Фросины документы. Мать их сожгла в оккупацию, чтобы дочку не убили, как жену советского офицера. Фашисты обыскивали дома, вываливали всё из сундуков, и искала документы. Однажды пришли и к ней. Фроська ходила по воду, и её в тот момент не было. Пока немцы рылись в сундуке и разглядывали старьё, Таиса принесла документы дочери и кинула в горящую печь.

- О матка, матка, карашо! – говорили ей немецкие солдаты, увидев в её старинном паспорте дату рождения 1870.

Цыганское ожерелье забрали, больше ничего их не заинтересовало. Солдаты ушли, а Таисия села на скамью и задумалась. Потом махнула рукой:

- Чо теперь думать. Дело сделано. Как Фроське про цэ сказать? Та буду мовчать.

Вот и молчала, пока не потребовался паспорт.

***

В семье Ксении постоянно шли разговоры о том, что нужно привезти Катю домой. Ксения ругала дочерей и требовала, чтобы шли за Катей.

- Мама, я не могу, - говорила Нюся. - Коров доить хто будэ?

- Я одна не пойду, - вторила ей Наташа.- Тачку ны дотяну сама.

Нюся поговорила с председателем колхоза, встретив его у правления. Он пообещал дать коней с телегой.

- Думаю, за три дня управитесь. Пока особой работы нет, поезжайте. Вот только ездовой старый, лучше пацана какого-нибудь возьмите, или сами управляйтесь.

- Я с конями ны можу обращаца, - сразу отказалась Нюська.

- Я тоже, - добавила Наташка.

- Пидскажыть, кого нам узять? – со слезами в голосе обратилась к председателю Нюся. – А то ж там нас ждэ сыстра биз ногы.

- Рвы противотанковые копали, фашисты бомбили, и Катя наша инвалидом стала, - добавила Наталья.

- Серьёзное дело. Нужно помочь. Анна, я даю линейку (повозка на рессорах), коней и извозчика. Пусть твоя сестра едет одна, а ты нужна здесь. Некем тебя заменить даже и на 3 дня. Потом отработает и сестра. Ты ведь нигде не работаешь? - повернулся к Наталье.

- Пока не работаю, - кивнула она.

Снова обсудили вопрос и решили, что нужно взять Фросю в поездку.

- Вона грамотна, с людямы будэ балакать и усё расспросэ, - кивала головой Ксения.

***

Ранним летним утром, только начало сереть, сёстры отправились в дальнюю поездку. Возчиком был у них тот самый парнишка, который когда-то помогал Фросе в поездке на грузовой машине. За два года парнишка заметно подрос и возмужал.

Наталья знала его и начала расспрашивать о родителях, о младших братьях и сёстрах.

- Батько вернулся, покалеченный весь. Кашляет сильно. Осколок у него в лёгком. Малые растут. Мамка в колхозе работает. Всё нормально. А куда это мы едем? Председатель сказал, чтобы я отвёз женщин, куда попросят. А вы не просите.

- Нам нужно на хутор, он где-то недалеко от Армавира. Пока не знаем и сами, куда едем, - ответила Фрося.

- О, Армавир далеко. Но, пошли быстрее!

- Стёпка, ты коней сильно не гони, а то устанут быстро. Нам ещё назад возвращаться, да и с грузом, - предупредила Наталья.

Ехать было удобно и мягко. Парень накосил травы и заложил бедарку. Первый раз остановились отдохнуть за Каладжинской.

Женщины достали продукты. Стёпка разнуздал коней и положил им травы. Потом принёс ведром воды из ручья и напоил лошадей. Двинулись дальше.

Летние дни длинные. Выехали по светлу за Лабинскую и остановились ночевать. Парень взял косу и накосил травы по краям поля. Принёс коням. Упряжь снимать не стал, а просто снял удила, чтобы не мешали животным. Выпряг их и привязал к высокому дереву.

Взбил привядшую траву на телеге, накрыл попоною и сказал:

- Кровать готова. Ложитесь спать.

Женщины легли, укрылись одеялом, которое взяли для Кати, и почти мгновенно уснули.

Рано утром Фрося замёрзла и проснулась. Натальи и Стёпки рядом не было. Удивлённо покрутила головой. Лошади лежали на влажной от росы траве. Спали. А людей не было видно и слышно.

- Где они? – подумала Фрося, и вдруг ужас накатил на неё. – Наташка! – закричала она не своим голосом. – Наташкааа!!!

Все главы здесь

Два берега бурной реки | Зинаида Павлюченко | Дзен

Продолжение будет Завтра будет очередная сказка и поговорим об итогах 2024 года.