2. "Господин Прохарчин" (1846)
Содержание: Семен Иванович Прохарчин - ничем не примечательный пожилой мелкий чиновник, вот уже лет двадцать ютящийся в углу у доброй хозяйки, за смирность готовой терпеть невыгодного жильца и за полцены. Однако невероятная скаредность Прохарчина возбуждает у новых соседей нездоровый интерес. Они начинают дразнить Семена Ивановича, потчуя нелепыми слухами о новых законах, в силу которых Прохарчин наверняка потеряет значительную часть заработка, а то и вовсе лишится места. Эффект оказывается непредсказуемым...
Этот рассказ я уже читала несколько лет назад, и он поразил своей заунывностью и бесконечной тягучестью. Осилила, но не без труда. Надо сказать, что современники тоже не оценили "Господина Прохарчина", написанного, по словам критиков, путано, непонятно, манерно и с претензией. Да и сам Достоевский позднее признавался, что "Господином Прохарчиным" он "страдал все лето".
Однако сегодняшние филологи находят рассказ интересным с литературоведческой точки зрения: тут видны многие типажи и приемы, что позднее разовьются в зрелом творчестве Достоевского. Сам Прохарчин прекрасно дополняет литературную галерею скупердяев - "Скупого" Мольера, "Скупого рыцаря" Пушкина, гоголевского Плюшкина и т.п.
Несомненно и продолжение гоголевской темы маленького человека, уже затронутой ранее в "Бедных людях" и написанном в том же 1846 году "Двойнике". Вот только Прохарчин не вызывает сочувствия, как тонко чувствующий Макар Девушкин. Не отличает его и непомерное честолюбие господина Голядкина. Скорее Прохарчин прост, как гоголевские Акакий Акакиевич ("Шинель") и Поприщин ("Записки сумасшедшего"). Впрочем, и у тех были какие-то отличительные черты - любовь к каллиграфии у первого и тщеславие второго. Прохарчин же "был чрезвычайно туп и туг на всякую новую, для его разума непривычную мысль".
"Герой наш — человек несветский, совсем смирный и жил до того самого времени, как попал в компанию, в глухом, непроницаемом уединении, отличался тихостию и даже как будто таинственностью; ибо всё время последнего житья своего на Песках лежал на кровати за ширмами, молчал и сношений не держал никаких. Оба старые его сожителя жили совершенно так же, как он: оба были тоже как будто таинственны и тоже пятнадцать лет пролежали за ширмами".
То есть человек перед нами совершенно ординарный, и только чрезвычайная скаредность делает персонажа хоть чем-то примечательным. А в финале и вовсе выяснилось (спойлер!), что целью жизни Прохарчина было бездумное накопление: покупать он ничего не собирался, оставлять наследство тоже было некому. В психологии подобное расстройство имеет много названий: синдром Плюшкина, синдром Диогена, силлигомания, патологическое накопительство и т.п. Большинство из нас припомнят историю о какой-нибудь старушке, ведущей полунищий образ жизни, а после смерти оставившей значительную сумму. Кстати говоря, и Достоевский вполне мог вдохновиться прочитанной в газете "Северная пчела" за 1844 год историей о коллежском секретаре Н. Бровкине, после смерти которого в тюфяке обнаружился целый капитал.
Но было бы слишком скучно и незачем просто выполнить художественное описание реального случая из жизни. Это - удел журналистов, а Достоевский - все-таки великий великий писатель. А значит, за историей Прохарчина спрятана хотя бы одна идея. А вот какая - вопрос. Литературоведы написали целые тома на данную тему. Причем, бьюсь об заклад, о немалой части их содержания сам Достоевский и в жизни бы не додумался: под лупой рассматривается каждое слово. Кто-то видит в рассказе указание на шаткое положение практически любого человека: от сумы да от тюрьмы, как известно, не зарекаются. Вот и Прохарчин сошел с ума от ненадежности и шаткости собственного положения (от страха перед жизнью, как писал Анненский, или, точнее "непосильной для наивной души борьбы со страхом жизни"), а копил с целью создать подушку безопасности.
"Добро бы был при месте большом, женой обладал, детей поразвел; добро б его там под суд какой ни есть притянули; а то ведь и человек совсем дрянь, с одним сундуком и с немецким замком, лежал с лишком двадцать лет за ширмами, молчал, свету и горя не знал, скопидомничал, и вдруг вздумалось теперь человеку, с пошлого, праздного слова какого-нибудь, совсем перевернуть себе голову, совсем забояться о том, что на свете вдруг стало жить тяжело... А и не рассудил человек, что и всем тяжело!"
Несомненно, в "Господине Прохарчине" Достоевский продолжает гоголевскую тему милосердия к маленькому человеку. Пусть сирому, убогому, неразвитому, но все же - человеку. И не следует людям насмешничать над себе подобными, высмеивая их недостатки. А судьи кто? Кому господин Прохарчин сделал плохо, кому помешал? Возможно, его больному рассудку и такая жизнь была в радость, и мысли о растущем капитале придавали существованию смысл и дарили удовлетворение. А экономия на любых мелочах являлась сродни спорту. В общем, жил человек, аки пташка божия, а тут соседи, из простого любопытства да от скуки, походя загубили его жизнь. Пожалели потом, конечно, да поздно.
Второй раз рассказ пошел уже легче. Читала, не торопясь, обращая внимание на детали, наслаждаясь языком и юмором Достоевского:
"Семен Иванович во всю жизнь свою никак не мог решиться отдать свое белье в стирку или решался, но так редко, что в промежутках можно было совершенно забыть о присутствии белья на Семене Ивановиче".
"...В недоумении установляясь то на того, то на другого ночным образом костюмированного зрителя".
Несмотря на явное гоголевское влияние, между строчек уже проглядывает зрелый Достоевский. "Господина Прохарчина" не назовешь творческой удачей. Но необходимым звеном между ранним и поздним Достоевским - точно.
P.S.: Ссылка на подборку с отзывами на другие произведения писателя: