Никколо Макиавелли — выдающийся итальянский философ и политик, чьи идеи о власти и управлении остаются актуальными и по сей день. В третьей части нашего цикла мы собрали афоризмы Макиавелли, которые отражают его уникальный взгляд на человеческую природу, мораль и политику. Эти краткие, но глубокие высказывания помогут вам лучше понять, как мыслитель подходил к вопросам власти и лидерства.
101. Если что-то внушило ужас народу, то мнение это будет жить во веки веков. Совсем не то мы наблюдаем у государей.
102. Народ мудрее и постояннее государя.
103. Мир всегда остаётся прежним, в мире этом столько же дурного, сколько и хорошего, но добро и зло кочуют из страны в страну.
104. Всё то, что в юности кажется людям сносным или даже хорошим, в старости кажется дурным и невыносимым. Однако вместо того, чтобы сетовать на свой рассудок, люди обвиняют время.
105. Человеческие желания ненасытны и так как природа наделила человека способностью всё осуществлять и ко всему стремиться, а фортуна позволяет ему достигать лишь небольшую часть, то следствием сего оказывается постоянная неудовлетворённость духа и пресыщенность людей тем, чем они владеют.
106. Обязанность порядочного человека в том, чтобы научить других людей, как сделать всё то хорошее, что он сам не успел совершить из-за зловредности времени и фортуны.
107. Верные рабы навсегда остаются рабами, а добросердечные остаются бедными. От рабства освобождаются только неверные и дерзкие, а от нищеты только воры и обманщики.
108. Бог и природа одарили всех людей возможностью обретать счастье, но чаще оно выпадает на долю грабителя, чем на долю умелого труженика, и его чаще достигают бесчестным, нежели честным ремеслом.
109. Не следует бояться раскаяния или стыда, ибо победителей, какими бы способами они не побеждали, никогда не судят.
110. О совести нам нечего беспокоиться: там, где существует страх голода и тюрьмы, нет и не должно быть места страху перед муками ада.
111. Люди поступают хорошо лишь по необходимости. Когда у людей есть большая свобода выбора и появляется возможность вести себя так, как вздумается, то сразу же возникают величайшие смуты и беспорядки.
112. Если вы поразмыслите над поведением людей, то убедитесь, что все, кто обладает большими богатствами или большой властью, достигают этого лишь хитростью или силой, но всё захваченное обманом или насилием затем начинают благородно называть даром судьбы, чтобы скрыть его подлое происхождение.
113. Когда к действию вынуждает необходимость, дерзость оборачивается благоразумием.
114. Нельзя приписывать милости судьбы или доблести то, что было достигнуто без того или другого.
115. Человеческая натура такова, что люди привязываются не только к тем, кто сделал им добро, но и к тем, кому они сделали добро сами.
116. Учредителю республики и создателю её законов необходимо считать всех людей изначально злыми и предполагать, что они не упустят возможности проявить злобу своей души, едва лишь им представится удобный случай.
117. От голода и нужды людей становятся изобретательными, а законы делают их добрыми.
118. Вооружённый несопоставим с безоружным и вооружённый никогда не подчинится безоружному по доброй воле, а безоружный никогда не почувствует себя в безопасности среди вооружённых слуг.
119. Расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, настолько велико, что тот, кто отвергает действительное ради должного, действует скорее во вред себе, нежели на благо, так как, желая исповедовать добро при любых обстоятельствах, он неминуемо погибнет, сталкиваясь со множеством людей, чуждых добру. Из этого следует, что государь, чтобы сохранить власть, должен приобрести умение от добра отступать и пользоваться им смотря по мере надобности.
120. Ничто не истощает себя так, как щедрость: выказывая её, одновременно и теряешь возможность её выказывать, и либо впадаешь в бедность, вызывающую презрение, либо, желая бедности избежать, разоряешь других, и этим навлекаешь на себя ненависть. Между тем презрение и ненависть подданных – это то, чего государь должен опасаться больше всего, щедрость же ведёт к тому и другому. Поэтому больше мудрости в том, чтобы, слывя скупым, стяжать худую славу без ненависти, чем в том, чтобы, желая прослыть щедрым и оттого невольно разоряя других, стяжать худую славу и ненависть разом.
121. Если государь желает удержать в повиновении подданных, он не должен считаться с обвинениями в жестокости. Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто из избытка своего милосердия потворствует беспорядку. От беспорядка, который порождает грабежи и убийства, страдает всё население, тогда как от наказаний, налагаемых государем, страдают только отдельные лица.
122. О людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их влечёт нажива и пугает опасность; пока ты делаешь для них добро, они твои всей душой, обещают ничего для тебя не щадить: ни крови, ни жизни, ни детей, ни имущества, но когда ты будешь в них нуждаться, они сейчас же от тебя отвернутся. Государю, который, полагаясь на их обещания, не примет никаких мер на случай опасности, придётся худо. Ибо дружбу, которая даётся за деньги, а не приобретается величием и благородством души, можно купить, но нельзя удержать для того, чтобы воспользоваться в трудное время.
123. Возвращаясь к спору о том, как лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись, скажу только, что государей любят по собственному усмотрению, а боятся – по усмотрению государей, поэтому мудрому государю нужно рассчитывать на то, что зависит от него, а не от кого-то другого.
124. Следует знать, что с врагом можно бороться двумя методами: во-первых – законами, во-вторых – силой. Первый метод свойственен человеку, второй – зверю; но первого метода зачастую недостаточно, поэтому приходится прибегать и ко второму. Отсюда следует, что государь должен познать природу и человека, и зверя.
125. Государю нет необходимости обладать всеми известными добродетелями, но есть сильная необходимость выглядеть ими обладающим. Нужно прибавить, что обладать добродетелями и неуклонно им следовать – вредно, тогда как выглядеть обладающим ими чрезвычайно полезно. Иначе говоря, надо быть в глазах людей сострадательным, милостивым, искренним, верным слову, благочестивым – и таковым быть на самом деле, но внутренне надо сохранить готовность проявить и прямо обратные качества, если это окажется необходимо.
126. Государи вызывают ненависть хищничеством и посягательством на добро и женщин своих подданных. Потому как большая часть людей довольна жизнью, пока не задеты их честь или имущество.
127. Государи вызывают презрение непостоянством, изнеженностью, легкомыслием, нерешительностью и малодушием. Качеств этих нужно остерегаться как огня, стараясь, напротив, в каждом действии проявлять великодушие, основательность, бесстрашие и твердость.
128. Об уме государя первым делом судят по тому, каких людей он приближает к себе; если это люди преданные и способные, то люди уверены в его мудрости, ибо он сумел распознать их способности и удержать их преданность. Если же они не такие, то о государе заключают, что первую оплошность он уже совершил, выбрав плохих помощников.
129. Умы бывают трёх видов: первый постигает всё сам; второй может понять то, что постиг другой ум; третий – сам ничего не постигает и постигнутого другим понять не может. Первый ум – выдающийся, второй значительный, третий – негодный.
130. Когда государь пытается искоренить лесть, он рискует навлечь на себя презрение. Нет другого способа оградить себя от лести, кроме как внушить людям, что если они будут правдивы к тебе, ты не будешь на них в обиде, но когда каждый сможет говорить тебе правду, тебе перестанут оказывать должное почтение.
131. Следует заметить, что людей следует либо ласкать, либо уничтожать, ибо человек может отомстить за малое зло, а за большое не может; следовательно, наносимую человеку обиду нужно рассчитать так, чтобы не было страха мести.
132. Самое главное для государя – вести себя со своими подданными так, чтобы никакое событие – ни дурное, ни хорошее – не заставляло государя изменить своего обращения с ними, ибо наступит тяжёлое время, зло делать поздно, а добро бесполезно, так как его сочтут вынужденным и не ответят за него благодарностью.
133. Государь, чей город хорошо укреплён, а народ не озлоблен – не подвергнется нападению. Но если это всё же случится, неприятель вынужден будет с позором ретироваться, ибо все в мире меняется с такой скоростью, что едва ли кто-нибудь сможет год содержать в праздности войско, осаждая город.
134. Ещё одно полезное правило, а именно: дела, неугодные подданным, государи должны возлагать на других, а угодные – исполнять сами. В заключение же повторю, что государю надлежит выказывать к знати почтение, но не вызывать ненависти в народе.
135. Государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела, кроме как войны, военных установлений и военной науки, ибо война есть единственная обязанность, которую правитель не может возложить на другого. Военное искусство наделено такой силой, что позволяет удержать власть не только тому, кто рождён государем, но и достичь высшей власти тому, кто родился простым смертным.
136. Когда государи во время правления больше помышляли об удовольствиях, чем о военных упражнениях, они теряли ту власть, что имели. Небрежение военным искусством является главной причиной утраты власти, как владение этим искусством является главной причиной обретения власти.
137. Величию государя способствуют необычные распоряжения внутри государства, подобные тем, которые приписываются мессеру Бернабо да Милано, иначе говоря, когда кто-либо совершает что-либо значительное в гражданской жизни, дурное или хорошее, то этого человека полезно награждать или карать таким образом, чтобы событие это помнилось как можно дольше. Но самое главное для государя – постараться всеми своими поступками создать себе славу великого человека, наделённого выдающимся умом.
138. Государь должен также представлять себя покровителем дарований, покровительствовать одарённым людей, оказывать почёт тем, кто отличился в каком-либо ремесле или искусстве. Он должен побуждать граждан спокойно заниматься торговлей, земледелием и ремёслами, чтобы одни благоустраивали свои владения без страха, что эти владения у них отнимут, другие – открывали торговлю, не опасаясь, что их дело разорят налогами; более того, он должен располагать наградами для тех, кто заботится об украшении города или государства.
139. Правило, не знающее исключений: государю, который сам не обладает мудростью, бесполезно давать полезные, хорошие советы, если только такой государь случайно не доверит мнению мудрого советника, который будет принимать за своего государя все решения. И хотя подобное положение возможно, ему скоро пришёл бы конец, ибо советник сам сделался бы государем.
140. Каждый советник думает лишь о собственном благе, а государь может этого не разглядеть и не принять мер. Других же советников не бывает, ибо люди всегда дурны, пока их не принудит к добру какая-либо необходимость. Отсюда следует, что добрые советы, кто бы их ни давал, рождаются из мудрости государей, а не мудрость государей рождается из добрых советов.
141. Люди, веря, что новый государь окажется лучше прежнего, охотно восстают против старого, но вскоре они убеждаются на опыте, что обманулись, ибо новый правитель всегда оказывается хуже старого.
142. Завоёванные и унаследованные владения могут принадлежать или к одной стране и иметь один язык, или к разным странам и иметь разные языки. В первом случае удержать власть нетрудно, особенно, если новые подданные и раньше не знали свободы. Дабы упрочить над ними власть нового государя достаточно искоренить род прежнего правителя, ибо при общности обычаев и сохранении старых порядков ни от чего другого не может произойти беспокойства.
143. Люди, как правило, идут путями, проложенными другими, и поступают, подражая какому-либо образцу, но так как невозможно неуклонно следовать этим путям, и нельзя сравняться в доблести с теми, кого мы избираем за образец, то разумному человеку надлежит выбирать те пути, которые проложили величайшие люди, и подражать самым достойнейшим, чтобы если и не сравниться с ними в доблести, то хотя бы исполниться её духа.
144. Надо стать подобным опытному стрелку: если он видит, что мишень слишком далеко, то берёт гораздо выше, но не для того, чтобы стрела выстрелила вверх, а для того, чтобы, зная силу своего лука, с помощью высокого прицела, попасть в отдалённую цель.
145. Кажется, что если частного человека приводит к власти или доблесть, или милость судьбы, то они же в впоследствии помогут ему преодолеть многие трудности. Однако в действительности кто меньше всего полагался на милость судьбы, тот удерживался у власти гораздо дольше.
146. Трудность состоит, прежде всего, в том, что новому государю приходится вводить новые установления и порядки, без чего нельзя основать государство и обеспечить себе безопасность. Но следует учесть, что нет дела, чьё устройство было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, чем замена старых порядков на новые.
147. Если государь не может без ущерба для себя проявлять щедрость так, чтобы её признали, не будет ли для него благоразумнее примириться со славой правителя скупого? Ибо со временем люди увидят, что благодаря бережливости государь довольствуется своими доходами и ведёт военные кампании, не обременяя народ дополнительными налогами, и тогда за ним утвердится слава щедрого государя.
148. Ради того, чтобы не обирать своих подданных, всегда иметь средства для обороны, не обеднеть и не вызвать презрения, не стать по неволе алчным, государь должен пренебречь славой скупого правителя, потому что скупость – порок, позволяющий ему править.
149. Если мне скажут, что Цезарь проложил себе путь щедростью и что многие другие, слывя щедрыми, достигали самых высот, то я отвечу: либо ты достиг власти, либо ты ещё на пути к ней. В первом случае щедрость вредна, во втором – необходима.
150. Бог исполняет сам далеко не всё, чтобы не лишать нас свободной воли и заслуженной нами части славы.
151. Войны начинаются тогда, когда их начинают, но они не заканчиваются тогда, когда этого захотят.
152. Горе тому, кто потворствует увеличению чужого могущества, ибо могущество приобретается умением или силой, и оба эти достоинства не вызывают доверия у того, чьё могущество взращивается.
153. Римляне, предвидя заранее беду, тотчас же принимали меры, они не бездействовали из опасения вызвать войну, ибо римляне знали, что нельзя избежать войны, можно лишь оттянуть её – к выгоде противника.
154. Правителям, которым необходимо в новом государстве обезопасить себя от врагов, приобрести друзей, побеждать силой или хитростью, внушать страх и любовь народу, а солдатам – уважение и послушание, иметь преданное и надёжное войско, устранять людей, которые могут или должны навредить; обновлять старые порядки, избавляться от ненадёжного войска и создавать своё, являть суровость и милость, великодушие и щедрость и, наконец, вести дружбу с правителями и королями, так чтобы они либо с учтивостью оказывали услуги, либо воздерживались от нападений.
155. Если государь рождён человеком, он с ужасом отвратится от подражания дурным временам и загорится сильным желанием последовать примеру добрых времён. Поистине государь, ищущий мирской славы, должен желать завладеть городом развращённым – не для того, чтобы окончательно его испортить, как это сделал Цезарь, но чтобы подобно Ромулу, полностью преобразовать его.
Афоризмы Макиавелли представляют собой не только философские размышления, но и практические советы, которые могут быть полезны в различных аспектах жизни. Его идеи о власти, манипуляции и политической стратегии продолжают вызывать интерес и обсуждение. Мы надеемся, что представленные в этой статье афоризмы вдохновят вас на дальнейшее изучение его работ и размышления о современных реалиях.
Если вам интересны темы философии, политики и человеческой природы, не забудьте подписаться на наш канал! Мы регулярно публикуем новые статьи, исследования и интересные факты, которые помогут вам расширить свои знания и взглянуть на мир с новой точки зрения. 🔔 [Подписаться на канал]