Утро пятого дня. Алиса и Фёдор, едва переведя дух после мнимого триумфа, чувствовали себя опустошёнными. Алиса особенно остро переживала предательство барсука — слепая вера обернулась горьким разочарованием. Слезы застилали ей глаза, и она бежала, не зная куда, пока Фёдор, с трудом передвигаясь, догонял её. Снег хрустел под ногами, глубоко зарываясь в промёрзшую землю.
– Алиса! Стой! — кричал Фёдор, его дыхание превращалось в облачка пара на морозном воздухе.
Алиса рухнула в снег, рыдая навзрыд. Горечь предательства пронзила её до глубины души.
Фёдор поднял её, обнимая дрожащую от холода и отчаяния. Они сидели в снегу, измученные и разбитые. Алиса уткнулась в плечо Фёдора: — Всё зря! Мы идиоты! Всё делали неправильно!
В самом центре города, на главной площади, восседал огромный снеговик. Не просто снеговик, а ледяной гигант, словно вырезанный из самого холода и безразличия, — живое воплощение потушенного праздничного духа. Его пустые глазницы казались безднами утраченной радости. Люди продолжали свои дела, словно не замечая этого безмолвного укора, лишённые живой радости.
Иллюзия спокойствия, созданная барсуком, тяжёлым покровом легла на город.
Фёдор понял: тусклая ёлка и волна апатии — лишь часть большого, зловещего плана. Барсук использовал их, чтобы усилить веру в себя, подпитывая свою магию. Это был обман, крупная инсценировка, прикрывающая настоящий план… но какой?
Внезапно их ослепили яркие фары. Машина резко затормозила, с визгом скрежеща по ледяному асфальту.
Из неё вышел Джеки Чан, немного помятый, но с фирменной улыбкой, которая сразу сменилась тревогой, когда он увидел лицо Алисы.
– Ребята! Что вы тут делаете? — спросил он, его голос звучал с заботой.
Фёдор кратко объяснил ситуацию. Глаза Джеки Чана расширились от удивления и так и остались в этом положении.
– Слушайте! Но я-то верю в Новый год! В праздник! — сказал Джеки. — Не нужен вам барсук. Нужно действовать иначе. Хватит погонь за иллюзиями! Мы найдём другой способ.
Джеки Чан отвёз их в свой отель. Там он приготовил горячий какао, в которое незаметно добавил лёгкое снотворное. Уставшие умы нуждались в отдыхе.
Проснулись они от звона колокольчиков и мелодии Jingle Bells, которые казались настолько близкими, словно звучали прямо в ушах. На улице уже сгущались сумерки. Звук исходил из Лавки Чудес, маня их к себе.
Выглянув в окно, они увидели сияющую Лавку Чудес. Свет из её окон пробивался сквозь сумерки, словно маяк надежды. Внутри их ждал старик Николай, одетый в костюм Деда Мороза, с доброй и мудрой улыбкой на лице.
В его руках был посох, излучающий мягкое, тёплое сияние. Легким движением он коснулся им пола, и Лавка Чудес озарилась ещё ярче, словно внутри разгорелся волшебный костёр.
Николай — настоящий Дед Мороз. Он не афишировал свою роль, пока не пришло время. Он рассказал им о планах барсука, чей идеал был холодным и пустым, словно ледяная скульптура, лишённая жизни и души. Барсук хотел заменить живой праздник бездушным спектаклем, лишив людей способности чувствовать, любить, радоваться и страдать, сопереживать, делиться, прощать. Он считал отсутствие несовершенства идеалом, не понимая, что именно несовершенство, наша способность испытывать целый спектр эмоций, и есть источник настоящего волшебства. Барсук мечтал заменить живую радость холодной, бездушной иллюзией, поглотив истинное волшебство праздника и навязав свой идеальный, но мёртвый порядок. Он представлял себе праздник как идеальную скульптуру, блестящую, но безжизненную, застывшую в вечном покое. Но он ошибался. Он не понимал, что именно несовершенство, наша способность испытывать и принимать разные эмоции, и есть источник настоящего волшебства. Радость становится ярче на фоне грусти, чудо — на фоне обыденности, а вера крепка только в борьбе с сомнением.
Дед Мороз объяснил, что барсук пытался лишить людей подлинного жизненного опыта, заменив его искусственной гармонией — блестящей, но пустой игрушкой. Он хотел уничтожить самую суть праздника: способность людей верить, любить, радоваться и страдать, сопереживать, делиться, прощать. Именно в этом живом опыте, со всеми его противоречиями и несовершенствами, и заключается настоящее волшебство. Барсук же желал искусственного, стерильного мира без эмоций, ошибочно принимая его за идеал.
Но это невозможно. Невозможно лишить людей эмоций. Они — сама суть человеческой природы.
— Посмотрите! — сказал Дед Мороз, указывая на улицу; его взгляд был полон печали и сочувствия. — Что вы видите?
— Грустных, равнодушных людей… — прошептала Алиса, слёзы катились по её лицу.
— А теперь загляните внутрь себя, — мягко сказал Дед Мороз. — Разве это не эмоции? Разве вы не чувствуете разочарование, боль, но вместе с тем и надежду?
И Алису озарило. Картина рассыпалась на кусочки, и она увидела правду. Ничего не нужно было делать! Барсук был лишь иллюзией, созданной Дедом Морозом и Агентством — зеркалом, отражающим их собственные сомнения и страхи. Вокруг всегда происходили чудеса: тёплые слова прохожих, помощь в трудную минуту, самые простые жесты доброты… Эликсиры, вера… всё это питало волшебство, а без веры, действительно, ничего бы не было.
— Хватит верить в то, что праздник разрушен, — сказал Дед Мороз; его голос был спокоен и уверен. — Вы не можете этого знать наверняка. Вы просто не видели.
Он ещё раз ударил посохом о землю. Густой снег закружился, окутывая их волшебным покровом. Когда он рассеялся, Лавки Чудес с Николаем уже не было. Остался только нарядный Зимнеград, сияющая ёлка, и люди, живущие своей жизнью, с целым спектром эмоций — от радости до печали, от надежды до сомнения. И это было абсолютно нормально. Это была жизнь.
Дед Мороз специально собрал их, чтобы помочь увидеть настоящее чудо, а не иллюзии.
А барсук? Барсук — заблудшая душа, живущая в своём выдуманном мире, придумывающая себе идеальные, но пустые иллюзии. Дед Мороз знает о нём, но пока не нашёл способа его образумить.
🤍❄️Подписывайтесь на канал,что бы не пропустить продолжение ❄️🤍