ВЫЖИЛА БОЛЬНИЦА — ВЫЖИВАЮТ БОЛЬНЫЕ

На днях довелось мне услышать, уважаемые читатели, одну простенькую цифру крымской статистики: «На полуострове смертность от сердечно-сосудистых заболеваний снизилась на 20 процентов». Цифра порадовала. И заставила особо остро осознать: не пришла бы десять лет назад в наш Крым «Русская весна», всё ныне было бы неизмеримо хуже. В евпаторийской медицине — в частности.

Былую славу Всесоюзной детской здравницы после распада СССР наш город утрачивал постепенно, отчаянно сопротивляясь негативу обстоятельств. Однако в условиях «денег нет и не будет, на свои «хотелки» зарабатывайте сами», навязанных Крыму украинской «незалежностью», любое сопротивление было обречено на провал.

Мы же всё помним, правда, земляки? Помним, как морально и физически устаревало медоборудование в медучреждениях и, полуослепшее, становилось причиной критичных осложнений у пациентов. Помним, как ветшали здания, облупливались в палатах стены, отказывались функционировать санузлы. Помним, как приходилось тащить из дому в больницу мягкий инвентарь, закупать лекарства и организовывать полноценное качественное питание заболевших родных и близких. Помним, как, лишь благодаря совестливым меценатам, в операционных горбольницы появились пластиковые окна. Помним, как всей Евпаторией скидывались на жизненно необходимый маммограф. Помним, наконец, и жутковатые слухи, поползшие по Евпатории незадолго до 2014 года: «Говорят, больницу нашу закрыть хотят… Считают, что и в Саках на всех больнички хватит!». Тем, кто собирался свой грубый армейский башмак на крымскую землю поставить, «аборигены» с их курортными городишками для больных детишек на этой земле были не нужны…

Спас тогда городскую медицину исключительно «человеческий фактор». Невероятные наши доктора, которые работали не благодаря чему-то, а вопреки всему. Лечили и спасали людей с помощью наработанного опыта, золотых рук своих и светлых голов. Анестезиолог-реаниматолог Павел Островский, травматолог Виктор Лебединец, кардиолог Эмма Розенберг и патологоанатом Валерий Розенберг, отоларинголог Виктор Лысый, урологи Сергей Богданов и Владимир Даниленко, онколог Владимир Шведов, хирурги Юрий Ибрагимов и Михаил Бирючев, инфекционисты Пётр Песиголовец и Татьяна Жук, эндокринологи Галина Струкова и Евгения Лазарева, стоматолог Прасковья Братко. Гордостью Евпаторийского роддома были акушеры-гинекологи Константин Брагинский, Николай Шевкопляс, Дьедоне Селло. Друг другу рекомендовали пациенты невропатологов Анатолия Задорожного и Юрия Бабчика, ортопеда Андрея Дерябина. Именно в беспросветные девяностые вспыхнули яркими звёздами на небосклоне городской медицины имена неврологов Надежды Прохоровой и Елены Мазур, стоматолога Романа Фененко, хирурга-гинеколога-онколога Алексея Калиниченко. Чудеса «менеджмента» и деловой смекалки демонстрировали тогда главврачи санаториев: в клиническом санатории МО — Анатолий Ненько, в «Орлёнке» — Владимир Прочан, в «Здравнице» — Георгий Тихончук, в санатории им. Н.Крупской — Игорь Креслов, в «Смене» — Геннадий Кулик, в «Юбилейном» — Виталий Струков, в «Искре» — сменивший старенькую уже Нелли Бурахович Артур Слюсаренко. В прямом смысле до последнего вздоха боролся за спасение грязелечебницы «Мойнаки» самоотверженный главврач градообразующего учреждения Виктор Атюшкин. На своих плечах, словно Атлант небо, удерживал в рабочем состоянии городскую стоматологическую поликлинику, умудряясь ещё и передовые технологии внедрять, дантист и хозяйственник от Бога Виктор Фененко. Врачи вынуждены были решать проблемы всего здра­воохранения по принципу «На Бога надейся, а сам не пло­шай». Как-то выкручивались, искали спонсоров, которые то медикаменты подбрасывали, то продукты питания, то наличные для решения совсем уж неотложных проблем, как делал это Сергей Катенкарий. Случалось, из города-побратима Людвигсбурга больница полу­чала иногда оборудование. Поэтому и больные без помощи не оставались.

Тогда же, на изломе двух веков, возглавил евпаторийскую детскую больницу молодой врач-педиатр Александр Шевцов. Тот самый, которому безоговорочно доверяли малыши. Знающий меру строгости и доброте, неиз­менно естественный в желании максимально по­мочь пациенту. Умудрявшийся обеспечивать деятельность вверенного ему ДТМО даже в экстремальных условиях государства, ко­торое жило, что называется, «без царя в голове». Редкий образец личной скромности.

Многое о характере Александра Викторовича и его жизненных приоритетах говорит вот этот небольшой монолог четвертьвековой давности:

— Я — просто педиатр. Детский врач. А дети — это особый контингент, который требует и особого отношения, и со­вершенно другого подхода к лече­нию, и понимания психологии ре­бенка, его характера. Ведь всегда сначала нужно понять маленького человека, найти с ним общий язык, а уже потом думать, что с ним, и как его лечить. Здесь совсем другие взаимоотношения! Взрослый при­ходит на приём и сразу сам говорит о своих проблемах. Ребёнок же это­го никогда сделать не может. Чем меньше ребёнок, тем труднее вы­яснить, чем он болен. Частично, ко­нечно, подскажут родители, но в основном ищет подход к малышу, определяя, где болит, как болит, сам врач... А это нелегко. Вообще ра­ботать с детьми — нелегко. На это, мне кажется, должны решаться лишь люди, чувствующие в себе особый талант любви к детям, способные на контакт взаимопонимания. Стремление к профессии «детский врач» оп­ределяют сугубо человеческие ка­чества: прежде всего понимание ситуации, в которой оказался боль­ной, способность к сочувствию и состраданию, умение чувствовать чужую боль, а самое главное — осо­знание основного в медицине принципа «Не навреди!». В жизни часто случается: мы, стараясь кому-то помочь, вникая в проблемы окружающих, не думаем о том, что спасая другого, иногда ему вредим Точно так обстоят дела и в медицине: порой приходится лечить по жизненным показаниям, и тогда во главу угла становится принцип «Не навреди!».

Медицина, решение лечить людей, дарить им здоровье, продлевать жизнь . для коренного крымчанина не было сиюминутным Уроженец Кировского поступал на педиатричес­кий факультет Крымского медин­ститута (туда мало почему-то идут мужчины, в основном девчата по­ступают) — осознанно. Чувствовал, что прежде всего хочет лечить де­тей. Родители нервничали — среди них медиков не было, выбор сына их удивил. А ему примером была тётя. Прекрасный врач, она вообще по жизни стала эталоном в работе, в отношении к людям.

Ин­тернатуру сразу после окончания института Александр Шевцов проходил в Евпатории. И она стала для него чем-то вроде города судьбы: несколько лет спустя он вернулся сюда — сразу главврачом. Победил в конкурсе. И принял для себя за аксиому: «Конеч­но, главный врач в медучреждении всегда больше администратор, чем практикующий медик. Иногда я откровенно жалею, что все так получилось, что приходится зани­маться несколько иным делом, чем лечение детей. Но должен же кто-то заниматься и организацией этого процесса!».

«Процесс организовывал», понимая: «Всё лучшее, все удачи — это дости­жения людей, которые прошли тяжкий путь безвременья, закален­ных, вынесших все трудности. Се­годня медицина держится на лю­дях!». А ведь условия их работы совершенно никуда не годились: зарпла­ты самые низкие, при прожиточном минимуме в 320-340 гривень начи­нающий врач получал 165... О проблемах финан­сирования ему до сих пор лишний раз вспоминать не хочется: «В большей степени за счёт спонсоров и меценатов выживало ДТМО! Помимо Сергея Ивановича Катенкария — настоящего лидера среди филантропов, детскую больницу поддерживали ди­ректор хлебокомбината Евгений Дмитриевич Храновский, руководи­тель ЧП «Агротем» Владимир Галиевич Сабитов. Они были по-настоящему бескорыстны, отзывчивы. Жаль, что таких благородных людей — единицы. Не­смотря на то, что перед выборами «желающие помочь» шли к нам де­сятками! Но их благие намерения так и оставались словами..».

Дичайшей «головной болью» главного врача ДТМО было и ме­дикаментозное обеспечение боль­ных, находивших в стационаре. Па­радокс, но факт: для оказа­ния любой неотложной помощи в детской больнице имелось всё, кроме... медикаментов! Как бы ни было из­ношено оборудование, но оно ис­правно работало. Имелись опреде­ленные разработки, уникальные специалисты, новые методики, тес­ный контакт с учеными кафедры Крымского медуниверситета, кото­рую возглавлял профессор Нико­лай Каладзе, велась в детской больнице серьёзная науч­ная работа. А средств на медика­менты хронически не хватало. Всё, закупаемое на бюджетные копейки, уходило на оказание реанимацион­ной помощи и на лечение больных, относящихся к льготным категориям и социально незащищенным слоям населения, —малышей, которые яв­лялись инвалидами с детства, ребя­тишек из многодетных семей и се­мей ликвидаторов аварии на Черно­быльской АЭС, то есть детей, кото­рые должны были находиться под опекой государства.

А если вспомнить ещё, что важнейшей заботой для главврача ДТМО Шевцова были брошенные дети… Остав­ленные без попечительства родите­лей они поступали к нему и из род­дома, и, случалось, прямо с улицы. И врачи, медсёстры, санитарки не только лечили этих малышей, уха­живали за ними, но и воспитывали их, учили всему, как своих собствен­ных. Бывало (к сожалению, не так часто, как хотелось бы!) находили «отказничкам» другие семьи. Но ми­лости судьбы хватало не на всех…

Так что есть, наверное, какая-то высшая справедливость в том, что с наступлением «Русской весны» в Крыму, с приходом на полуостров государственных целевых программ России в сфере здравоохранения, с появлением щедрого финансирования, передового оборудования и новейших технологий «кризисным менеджером» евпаторийской медицины стал именно доктор Шевцов, наработавший колоссальный опыт борьбы со всевозможными кризисами.

Насколько успешно медик-«менеджер» справляется с возложенной на него задачей реанимации городской медицины, можно было судить по выражению лица не так давно посещавшего Евпаторию министра здравоохранения России Михаила Мурашко — чиновника и врача весьма и весьма строгого.

На сегодняшний день и стены в городских медучреждениях сыпаться от ветхости перестали — большая часть площадей отремонтированы. И всё реже возникает необходимость перенаправлять сложных пациентов в Симферополь, в Санкт-Петербург, в Москву. Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Республики Крым «Евпаторийская городская больница» работает, как прилично отлаженный часовой механизм. Жильцы окрестных домов уже даже привыкли к шуму лопастей вертолётов санавиации. Родственников пациентов никто за медикаментами в аптеку и за постельными принадлежностями домой не гоняет. Самих пациентов в больнице прилично кормят. Все виды оказываемой медицинской помощи по полису ОМС, конечно же, бесплатны. А перечислить их — площади газеты не хватит.

Один только сосудистый центр чего стоит! Сколько в его стенах уже спасено жизней людей, раньше — просто обречённых на гибель! Сколько жителей Евпатории и всего Западного Крыма обязаны здоровьем или значительным улучшением самочувствия врачу-рентгенэндоваскулярному хирургу Сурену Аруманяну, врачу-кардиологу Валентине Булат, настоящему светилу — заведующему кардиологическим отделением Олегу Шевнину!

Вот, чтобы совсем уж не сбиться на высокую риторику, приведу только один пример. Есть у меня знакомая. Ей 80 лет. Не так давно перенесла тяжелый инфаркт — восстановилась. Летом этого года сломала шейку бедра, да ещё и тромб оторвался. Но уже ходит с палочкой, дай ей Бог здоровья! Вопрос на засыпку: что было бы с этой бабушкой в условиях украинской «медицины»?

Да, далеко не всё гладко в российском здравоохранении. Да, висит над ним дамоклов меч хронической нехватки кадров. Вот и на сайте ГБУЗ РК «Евпаторийская городская больница» первое, что бросается в глаза, — объявление: «Приглашаем на работу врачей-терапевтов участковых (заработная плата — от 60 тыс. рублей, предоставляется служебное жильё), врачей-анестезиологов реаниматологов (заработная плата — от 75 тыс. рублей, возможность работы до 2-х ставок, предоставляется служебное жильё), врачей-онкологов (средняя заработная плата — от 60 тыс. рублей, предоставляется служебное жильё). Более подробная информация о имеющихся в учреждении вакансиях размещена в разделе «Вакансии»... Но проблемой нехватки кадров в медучреждениях Крыма уже даже премьер-министр России Михаил Мишустин занимается. Общая это проблема для страны.

Что ж, выучит государство себе молодых, грамотных, амбициозных докторов, вооружит их новейшими технологиями. Москва, говорят, не сразу строилась. А в нашей маленькой Евпатории выжила больница — выживают больные.

ЕЩЁ ПОВОЮЕМ…

Евпаторийским медикам прошлого и настоящего

Часто люд, дух погибели чуя,

Крест влечёт свой сквозь ужас ночей

И твердит: «Мы ещё повоюем!»

Под напутствия скорбных речей.

.

Супротив же беды неизбежной

Всякий раз встать спокойно спешит

Тот, кто скромный халат белоснежный

Сделал светлой одеждой души.

.

Плечи грузит юдолью земною

И беду лихо гонит взашей,

Ограждая от края стеною

Род людской, стариков, малышей…

.

Под прерывистый вздох «Аллилуйя!»

Сердце бьётся смелей, горячей:

«Непременно ещё повоюем!

С Божьей помощью наших врачей…»

.

Татьяна ДУГИЛЬ,

член Союза журналистов России,

член Союза писателей России.