«Как показывает опыт, неприятности на голову сваливаются неожиданно».
Алексей Пехов
Мы переглянулись. Это уже ни в какие рамки не лезло! У нас же отпуск! Видимо, так подумали все, потому что женщина-вобла, теперь она была в трикотажном бардовом платье, с кремовой шалью на плечах, подчеркнувшей её костлявость, возопила:
– Да что же это такое?! Ведь сорок тысяч заплатили, а здесь всё время какие-то ужасы! Кого теперь-то укокошили?
Максим Максимович, сегодня в джемпере и вельветовых штанах бежевого цвета, укоризненно пророкотал:
– Таисия Дмитриевна, голубушка! Побойтесь Бога! Ну, хоть, Вы то, не давайте волю словам! Может там очередная свиная голова? Хотя я Вас понимаю…
Боб, давясь пирожками от торопливости, просипел:
– Девчонки! Как чудненько у нас отпуск проходит. Сплошные приключения! Настоящий медовый месяц! Будет, что вспомнить. Это кто же нам такой замечательный сценарий написал? Просто сказочный детектив!
Гусёна, просиявшая от его слов, прошептала:
– Кай! Он прав. Это просто невероятно! Мы герои невероятного приключения. Ах, чудесная сказка! И любимый человек, и приключение, и зима.
После этих слов мы одновременно посмотрели в окно. Снег продолжал падать, но не как вчера, а как в мультике. Снежинки долго парили в воздухе, пока не опускались на землю. Они танцевали! Мы взглянули на Боба, тот поглощал пирожки со скоростью уборочного комбайна.
Гусёна угрюмо усмехнулась.
– Он объестся. Кай, ты как хочешь, а мы поедем кататься на лыжах, – немного покраснела и добавила. – Думаю это лучше, чем здесь толкаться и мешать этим полицейским.
В этом вся Гусёна. Эх! Если бы приезжие менты знали, что им достаточно было только намекнуть, и неистовая Гусёна, как заправский Шерлок Холмс, уже рожала бы гипотезы и расспрашивала отдыхающих. Увы! Эти типы считали себя самыми умными. Вспомнила взгляды, которые бросал на меня этот «Конан-варвар», и согласилась с решением Гусёны:
– Давайте, а я пойду дорожки чистить. Надо же потратить эти пирожки. Надо же, я не удержалась и съела два!
В это время в обеденный зал вошёл майор Петров, окинул всех сумрачным взором и пророкотал:
– Никто никуда не уходит! Сейчас, я буду вызывать каждого и опрашивать.
Максим Максимович приподнялся и провозгласил:
– А что, собственно, произошло, любезный?
Майор осмотрел его с ног до головы, и сухо сообщил:
– Я не любезный, а майор. Обращаться можно господин майор. Я понятно объяснил?
– Лю… – Максим Максимович поперхнулся. – Простите, господин майор, а можно без формальностей?
– Нельзя, убили человека! – отрезал Майор.
– Кого? – пролепетала Таисия Дмитриевна и завернулась в шаль, как летучая мышь в крылья.
– Тамару Витольдовну, директора вашего Гостевого дома. Убили и ограбили. Поэтому будет и опрос, и осмотр вещей.
– Не имеете права! – ахнула Таисия Дмитриевна.
– Мы уже вызвали бригаду, они привезут разрешение на досмотр вещей. Не волнуйтесь, всё будет по закону! – Майор угрюмо посмотрел на неё. – Через пару часов мои коллеги приедут. Пока я прошу всех, не покидать пределы Гостевого дома.
– Да пока вы здесь нас допрашиваете, убийца уже удрал в Сызрань! – выкрикнул Владлен. – Эх! Одно слово – менты. Уже второе убийство, а вы всё допрашиваете и допрашиваете. Вот, что значит буржуазная мораль!
– Господа отдыхающие, я буду сидеть вон там у окна. Пожалуйста, подходите по одному! – Майор даже не повернулся в сторону Владлена.
Все притихли, и даже близнецы не шушукались, видимо из-за того, что все пытались прислушаться. Увы! Слышно было только невнятное бормотание. Отходившие от Майора были молчаливыми и немедленно покидали обеденный зал.
Боб вышел из столовой и вернулся озадаченным.
– Девчонки! Уж не знаю, чем он их запугал, но все они метнулись по своим номерам. Представляете?! Я слышал , что они запираются.
– А как же процедуры? – пробормотала Гусёна.
– А все процедуры начинаются с одиннадцати часов. Вот что, пройдусь-ка я по процедурам, после допроса, – буркнула я.
– Тогда и мы тоже, пойдём на аромотерапию и отоспимся, – буркнул Боб, осмотрелся и возмутился. – Э? Мы что, почти последние пойдём? Не люблю со времен студенчества. Не хотел я после «попугайчиков».
К нам подошёл Майор и осмотрел нас плотоядным взглядом.
– Ну а теперь ты, мальчик-мажор.
Боб приосанился, его впервые приняли за мажора. Когда через пять минут он вернулся, то выглядел озадаченным. Он уставился на меня и поразил неожиданным вопросом:
– Кай, а почему ты согласилась на эту поездку? Ты же не любишь лыжи!
– Здесь дёшево, лес, да и ты мечтал о лыжах. Я хотела в отпуск с вами.
– Действительно! – Боб смутился. – Что этот Майор привязался?
Гусёна ойкнула, потому что Майор поманил её, вернулась она ещё быстрее и задумчиво прошептала:
– Кай, а почему… Нет-нет… А сколько тебе лет?
– Двадцать пять, а что?
И тут она меня ошарашила.
– Действительно – малявка.
– Что?! – я вытаращила на неё глаза.
– А то, что Капитан прав! Мы друг друга совершенно не знаем.
– Это почему?! – возмутился Боб. – Неужели из-за того, что мы старше её на десять лет?
– Вам по тридцать пять?! – я была потрясена. Осмотрев их, я заметила. – Хорошо сохранились. Пенсионеры! Я вам покажу малявку!
– Мне тридцать три! – возразила Гусёна и задрала свой точёный носик.
Боб добродушно усмехнулся.
– Да моложе ты меня! И неопытнее. Я что, ночью не понял, что ли?
Мы с Гусёной ахнули. Ну что за тип?! При всех! Мы затравленно оглянулись, но за соседним столом «попугайчики» перешёптывались, им было не до нас. Я сердито посмотрела на него. Боб засмущался, взял Гусёну за руку, и они выпали из действительности. Я всё ждала, когда же и меня вызовут на допрос, но меня всё игнорировали и игнорировали. Боб стал зевать. Я предложила:
– Идите-ка вы на процедуры! Кстати, там есть какой-то фитносон.
Они, кивнув, ушли, а из угла послышался вопль. Я провернулась. Таисия Дмитриевна махала руками, как летучая мышь, и лепетала:
– Не имеет права! Не имеете права!
– Прекратите истерику! – холодно одёрнул её Майор. – Вас видели в коридоре. Мне нужны Ваши показания.
– У меня слабый мочевой пузырь! Вы не так поняли. Я же случайно увидела! – всхлипнула Таисия Дмитриевна.
– Кого же Вы видели? Только без эмоций и очень тихо, – потребовал Майор.
И опять тихое бормотание. Вскоре все были отпущены, кроме меня. Майор подошёл ко мне и сел напротив.
– Ну-с, пора с тобой разобраться! Ты, мышка, можешь меня звать Конрад.
Мышку я не собиралась спускать.
– Да неужели?! Что за странное желание свои имена переделывать на иностранный манер?! «Попугаи» эти, один Сержем себя величает второй – Анджеем. Положим у них ни ума ни фантазии, но вы-то полицейский! Зачем Вы-то имя Кондрат переделать на иностранный манер?
– Ты ошибаешься, мышь! Это имя, которое мне дали при рождении, – он криво улыбнулся. – Моя мать.
– А Вы знаете, что оно означает? – пусть не думает, что он самый умный.
– Знаю, защитник. Кстати, я знаю, что означает и твоё, – теперь он смотрел насмешливо.
Меня Майор удивил, почему он этим заинтересовался? Он пересел так, чтобы меня видеть всю, но и я видела его целиком. Неожиданно! Ему важно видеть меня, или важно, чтобы я видела его? Майор взял мои руки в свои, а у меня от этого простого действия внутри всё поджалось. Он отдёрнул руки и расстегнул браслет часов, потом застегнул, и отвернулся.
М-да… Это ведь что-то значит, я про это когда-то читала, но так и не вспомнив, я решила стать смелой и напористой.
– Ну, спрашивайте! Я готова, – и оглянулась на сидевших недалеко полицейских
Майор провёл рукой по своим волосам и сердито заявил мне:
– А ты ничего не знаешь, мышь! В этом плане ты мне не интересна.
Странно на что же он разозлился? Неужели на то, что я оглянулась на его подчинённых. Подумать только, какой собственник!
Майор отодвинулся и отвернулся от меня. Ну вот, этот тип, который ещё вчера кусал моё ухо, прямо сказал, что я ему не интересна. Да что во мне не так? Он сам-то, тоже не модная модель. Хотя, здоров мужик. Ох и здоров!
Я взглянула ему в глаза и удивилась, они мерцали, как янтарь под солнцем, к тому же он, по-моему, спрятал усмешку. Он смеётся надо мной? Ярость затопила меня.
– Хотите поспорить? – Конрад открыто улыбнулся и выгнул бровь. Я бросилась в атаку. – Я с ребятами раньше Вас раскрою это преступление.
– Неужели?
– Да!
Он прищурился и протянул руку.
– Что? – я уставилась на руку.
– Ты же собиралась спорить, мышь!
Он что же, считает, что я не смогу? Ну, погоди!
– Да! Собралась! Спорю! А кто разобьёт наш спор?
Конрад гибко обернулся и увидел заглянувшую в обеденный зал девушку в чёрном. Он поманил её.
– Ольга Николаевна! Душечка! Разбейте наши руки. Мы поспорили. Пожалуйста!
Она, ничего не спрашивая, улыбнулась и стукнула ребром ладони по нашим сцепленным рукам. Я встала, показала Майору язык и отправилась на процедуры.
В бочко-лечебнице меня встретила пышная дама в русском сарафане, которая поинтересовалась:
– Детка, ты полечиться хочешь, или просто насладиться?
– О! Конечно, насладиться! – за спиной раздалось хмыканье. Я резко обернулась, меня с интересом рассматривал Майор. Ну, невозможный человек! – Я что, не могу процедуры проходить?
– А я к Людмиле Георгиевне с вопросами. С чего это Вы решили, что я Вами интересуюсь?
Вот вредина! Медсестра дружелюбно улыбнулась ему.
– Да! Я слушаю Вас.
– Вы ведь ведёте записи, о времени посещения всех, кто у Вас бывает?
– Конечно. Мы здесь принимаем до часу ночи. Вот, смотрите, это журнал посещений. Здесь фамилии и время, ну и бочки.
– У Вас так поздно приходят? Объясните зачем? – он уставился на неё в сомнении. – Ночью обычно процедуры не рекомендуют.
– Это же не обычные процедуры! – возразила медсестра. – Например, попариться лучше всего перед сном. Очень хорошее расслабление. Вот и большинство приходят перед сном. Молодёжь, конечно, не приходит так поздно – они и так спят, как убитые. Однако Максим Максимович, всегда в двенадцать ночи, принимает расслабляющие бочки мятой и сосновыми почками, у него ужасная бессонница. А он что же, не сказал Вам?
– Сказал, но я хотел уточнить время. Спасибо! – Майор осмотрел меня с ног до головы, фыркнул и ушёл.
– Нет, вы видели, каков гусь?! – я кипела от возмущения и раздевалась, уже сидя в бочке, я продолжала возмущаться. – Он даже не спросил, кого Вы ещё видели?
Толстуха вздохнула.
– Ну, видела я, и что? Вчера эта, семейная припёрлась, тоже ночью. Он-то, муж её здесь, уже пять дней, а она с детьми только позавчера приехала.
– Хотела похудеть?
– Нет! Спину полечить. У неё мужик странный – заставляет жену толстеть. При этом пашет её, как трактор. Прикинь, как дети засыпает, так он… Кхм… Наверное, дома жилплощадь не позволяет им порезвиться. Для таких семейных наш Гостевой дом – это воистину находка! Вот и вчера, когда он заснул, она сюда и прибежала. Я уже и спать собралась, ведь время полвторого ночи, но она уж очень просила. А почему не помочь? Ведь, у меня рабочий день с одиннадцати дня начинается.
– А долго она в бочке сидела?
– Нет, максимум минут двадцать, потому что торопилась. Умора! Её мужик в три ночи просыпается и опять… Как в молодости. Говорит, что он здесь совсем осатанел. Здесь им номер хороший достался, двухкомнатный. Дети спят в отдельной комнате. Изоляция между комнатами идеальная! Вот он и… Просто медовый месяц, да и только! Она и рада, и устала. Вот я ей и назначила тонизирующие бочки. Раз у них такая любовь, пусть порадуется по полной. Это же чудесно, когда семейные так хорошо отдыхают, – медсестра мне улыбнулась. – Всё, детка вылазь! Для первого раза хватит. Время надо увеличивать постепенно.
– Скажите, а Вы из того профилактория? Ну который закрыли на карантин.
– Нет, детка, я всегда здесь работала! Меня Тамара Витольдовна пригласила. Мы с ней очень дальние родственницы. Она очень хорошо платит. Я поэтому постоянно много читаю и нашей, и зарубежной литературы по использованию лечебных паров, и наши клиенты всё время к нам стараются опять приехать.
Послушав её, я была озадачена, ведь она ни слова не сказала про убийство хозяйки дома. Если я не ошиблась, то персонал Гостевого дома довольно равнодушно отнёсся к убийству. Это означало только одно, владелицу недолюбливали, если не сказать больше.
Я вылезла, оделась и отправилась в парикмахерскую. Я очень боялась, что после бочки у меня волосы встали дыбом. Она была рядом, а на двери красовалась табличка «Цирюльня». Полноватый парень, поинтересовался:
– Что желаете?
– Постричься.
– А как?
Я хотела развить мысль и услышала знакомое хмыканье. И разозлилась. А этот что сюда припёрся?
– И зачем Вы здесь, Майор?
– Пришёл посмотреть, как ты, мышь, намерена себя изуродовать? – усмехнулся Майор.
Я повернулась к цирюльнику.
– Меня налысо.
Майор немедленно добавил:
– Везде.
Бедный парикмахер покраснел.
– Нет, мы таким не занимаемся.
– У-у, достал!
Продолжение следует...
Предыдушая часть:
Подборка всех глав: