Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. Глава 17. Глава 18. Глава 19. Глава 20. Глава 21. Глава 22. Глава 23. Глава 24. Глава 25. Глава 26. Глава 27. Глава 28.
Глава 29.
— Итак, — произнёс Пётр Павлович Шафиров [1], не вставая с кресла и внимательно посмотрел, словно пронзая взглядом каждого из четверых разведчиков, — Вы вернулись.
— Да, Командор, — четко ответил граф Азарс. — Мы выполнили задание.
— Выполнили задание? — Петр Павлович удивленно поднял брови. — Вы уверены в этом?
Граф Азарс и поручик Ларссон ответили в один голос:
— Мы уверены, Командор! Мы выполнили задание.
— Ах, вы уверены! — с гневом в голосе воскликнул Шафиров, и его лицо покраснело. Он медленно поднялся из-за стола и, подойдя к разведчикам, которые стояли навытяжку, внимательно их оглядел.
Из-за своего невысокого роста Командор едва доставал до груди Андриса Азарса и Ингвара Ларссона и даже Агата Савватеева и баронесса Кристина фон дер Вальд были выше Шафирова почти на голову.
Глядя в глаза Агате и Кристине, Пётр Павлович добавил:
— Особенно это касается вас, дамы. Ваша роль была ключевой.
Агата и Кристина, не отводя взгляда, ответили:
— Мы выполнили всё, что требовалось, Командор!
Помощник Командора, Степан Лукич Вельяминов, стоявший у стены рядом с Каюмом, подошёл к столу и, положив на него увесистую кипу бумаг, громко произнёс:
— Пётр Павлович, взгляните, какие важные документы привезла из Выборга наша отважная четвёрка!
Несмотря на свой солидный вес, который иногда мешал ему свободно передвигаться, Шафиров быстро подошёл к столу, опустился в кресло и начал внимательно изучать бумаги, перебирая их своими короткими и толстыми пальцами, время от времени поглядывая на разведчиков. Те, в свою очередь, стояли навытяжку и не отрываясь смотрели на него.
В комнате повисла напряжённая тишина.
— Итак, — наконец произнёс Командор, оторвавшись от бумаг. — Вы привезли документы. Они очень важны и ценны, как и сообщил наш резидент. Но, тем не менее, вы провалили задание, господа!
Разведчики стояли молча, не зная, что ответить. Они лишь удивленно переглядывались между собой.
— Пока Вельяминов ездил вас встречать, — продолжал говорить Шафиров, сверля каждого из разведчиков своими глазами-буравчиками и изредка бросая взгляды на Каюма, который тоже недоуменно, но хладнокровно, смотрел на Командора, — Я всё думал и никак не мог решить, то ли вас в кандалы заковать всем составом, вместе с Каюмом, то ли пеньку вам выдать без мыла.
Разведчики стояли навытяжку и хранили молчание, потому что каждый из них осознавал: одно лишнее слово может стать причиной гибели не только для того, кто его произнесёт, но и для всех его товарищей.
— Как же так! — в гневе неистовствовал Командор. — Потрачено столько государевых денег, привлечено столько опытных агентов, и так опростоволоситься! Я был уверен, что вы справитесь с заданием. Не ожидал! Не ожидал! Вот что с вами делать? В кандалы и на каторгу[2]? Или все-таки гуманнее казнить?
Разведчики стояли и молчали, стиснув зубы.
Командор обвел всех взглядом, словно пытаясь проникнуть в самую глубину их душ, и посмотрел на Каюма. Его голос зазвучал глухо, но с каждым словом становился все более угрожающим:
— Каюм, ты всегда был верным слугой государевым. Ты должен был пойти на задание с ними!
— Мне таких инструкций никто не давал, господин Командор! — отчеканил татарин, вытянувшись по струнке.
— Это тебя не оправдывает! Их ошибка, — Шафиров кивнул на четверку разведчиков, — Это и твоя ошибка!
Каюм стоял неподвижно, словно высеченный из камня. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине темных глаз вспыхнули искры гнева.
— В чем заключается наша ошибка, господин Командор? — четко спросил Каюм.
Петр Павлович Шафиров нахмурился, встал из кресла, вышел из-за стола и прохаживаясь по кабинету, произнес:
— Во-первых, вы убили не того, кого нужно было. Это был не губернатор Выборга!
Разведчики, обменявшись взглядами, были в недоумении.
— За одно это вас следовало расстрелять прямо сейчас, прямо во дворе! — неистовствовал Командор.
— Простите, командор! — с хрипотцой в голосе произнес поручик Ларссон. — Почему же мы до сих пор живы?
Внезапно в углу кабинета открылась потайная дверь, и из нее вышел высокий и подтянутый мужчина в зеленом бархатном камзоле и каштановом парике, со шрамом на левой щеке. Это был Александр Иванович Голиков. Он приблизился к разведчикам и произнес:
— Только потому, что вы сразу же исправили свою ошибку!
— Александр Иванович, неужели нас ожидает помилование из-за убитой любовницы? — усмехнулась Агата Савватеева.
— Вы прихватили очень важные документы, благодаря которым мы одержим не только дипломатическую, но в последствии и военную победу, — вмешался в разговор Командор.
— Прошу прощения, господа! — произнесла баронесса Кристина фон дер Вальд, которая в ходе разговора сильно побледнела, но не потеряла самообладания. — Давайте обсудим всё по порядку. Мы уже поняли, в чём провинились. Кого же мы всё-таки убили вместо губернатора Георга Либекера[3]? За что нас милуют?
Александр Иванович улыбнулся и ответил:
— Баронесса, вы убили заместителя губернатора. Нам неизвестно, как это произошло, и почему вы не убедились в том, что это не Либекер. Однако факт остаётся фактом: губернатор Выборга жив и здоров. Как выяснилось на следующий день, его просто не было в городе в тот день. Вы лишили жизни его заместителя!
— Удивительно! — в один голос воскликнули разведчики и рассмеялись. Граф Азарс не удержался и добавил:
— Заместитель замещал губернатора даже в постели его любовницы! Кто бы мог подумать!
Петр Павлович Шафиров на мгновение замер, пораженный этой дерзостью, затем прищурился и расхохотался:
— Граф Азарс, вы всегда были слишком разговорчивы, но при этом остроумны и умны. Как в вас это удивительным образом сочетается?
Андрис благоразумно решил промолчать, понимая, что лучше не злить Командора, особенно сейчас, когда, как им всем показалось, он сменил гнев на милость.
— Ну, хорошо... Итак, вы застали у любовницы губернатора другого человека, решили, что это губернатор и убили его,— продолжил говорить Петр Павлович Шафиров, отсмеявшись. — Кто додумался вскрыть сейф?
— Нас всех учили хорошо! — осторожно ответила Агата.
— Я повторяю вопрос: кто догадался вскрыть сейф? - настойчиво спросил Петр Павлович.
— Ну... сударь наш... — пробормотала Агата, немного смутившись. — Мы не помним. Война, погони, драки, шторм в конце концов – всё это могло повлиять на нашу память. Мы просто не помним.
— Так, так, так... хорошо!.. Вы можете назначить человека, который догадался вскрыть сейф? — спросил Командор.
— Можем! — уверенно ответила Агата. — Это баронесса.
— Прекрасно! — весело произнес Петр Павлович Шафиров. Он позвонил в колокольчик, и из потайной дверцы немедленно появился слуга в темно-синем камзоле. В руках, облаченных в белые перчатки, он держал небольшой ларец.
— Баронесса Кристина фон дер Вальд, указом нашего государя Петра Алексеевича Вы награждаетесь орденом Святого апостола Андрея Первозванного, — торжественно произнес Командор. — Девиз ордена гласит: «За веру и верность»
Все разведчики, стоявшие навытяжку, восхищенно присвистнули.
Слуга приблизился к баронессе и, открыв ларец, продемонстрировал содержимое: верительную грамоту и орден, лежащий на бархатной подушечке.
Баронесса взяла Орден в руки и, склонив голову, произнесла:
— Клянусь служить государю и Отечеству до последнего вздоха.
— Ну что ж, на этом наша аудиенция окончена, — произнес Командор с легкой ноткой обыденности в голосе. — Господа, я прошу вас собраться сегодня в семь часов вечера здесь, на втором этаже, где находятся мои апартаменты. Мы за ужином обсудим ошибки, которые вы допустили при выполнении задания. Давайте внимательно проанализируем все детали, чтобы в будущем избежать подобных промахов.
— Слушаемся! — хором произнесли все присутствующие.
— А ты останешься здесь, — Командор указал пальцем на Каюма, — Это тебя не касается.
Агата бросила быстрый взгляд на Каюма, затем посмотрела на Петра Павловича Шафирова:
— Господин Командор, — спросила она, — Можно вопрос?
Шафиров смерил ее высокомерным взглядом:
— Попробуйте!
— Небольшой отдых нам всем положен? Мы можем получить увольнительную?
— Конечно, положен. Вы можете быть свободны до семи часов вечера, но ровно к этому часу все должны быть здесь! — произнес Степан Лукич Вельяминов, который в это время собирал со стола разложенные на нем бумаги.
— Вы совершенно правы, Степан Лукич, — кивнул Вельяминову Командор, направляясь к потайной двери в углу кабинета. — Ну что ж, господа, — добавил он, обернувшись к разведчикам, — Больше я вас не задерживаю. Вы свободны до семи часов вечера!
— Простите, Командор! — торопливо обратилась к Шафирову Агата.
— Ну, что ещё у вас? — недовольно спросил он, стоя у распахнутой двери, которую для него уже открыл лакей.
— Могу я с собой забрать Каюма? Мне нужно утрясти с ним кое-какие финансовые вопросы.
— У вас сержантом могут быть какие-то финансовые вопросы? — удивился Командор.
— Ну-у-у да... Я ему... кое-что задолжала! — покраснев, вдруг ответила ему Агата.
Командор хмыкнул:
— Ну, раз задолжала, тогда ладно... — и, повернувшись к Каюму, произнес: — Отпускаю тебя до девятнадцати ноль-ноль. В девятнадцать ноль одна будет отдан приказ страже расстреливать всех, кто подойдет к воротам этого дома. Кстати, господа разведчики, — Шафиров обвел их пальцем в воздухе, — Вас это тоже касается!
Разведчики переглянулись и поклонились Командору. В их глазах мелькнула тревога. Они знали, что Командор не шутит.
— Можете идти, — сказал Шафиров, теряя интерес к происходящему. Он повернулся и скрылся за дверью, оставив после себя лишь запах дорогого табака.
© Канал "Красная Палатка"
________________________________________________
Является интеллектуальной собственностью авторов.
Запрещается без разрешения авторов цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данной главы.
Все персонажи вымышленные, совпадения случайны.
____________________
Примечания:
1. Пётр Павлович Шафиров(1672–1739 гг.) — второй по рангу после Гаврилы Головкина дипломат петровского времени, барон (1710–1723 гг.), с 1726 г. вице-канцлер.
Начал службу в 1691 году в Посольском приказе переводчиком. Сопровождая Петра Великого во время его путешествий и походов, Шафиров принимал участие в заключении договора с польским королём Августом II (1701) и с послами седмиградского князя Ракоци.
В 1711 году Шафиров заключил с турками Прутский мирный договор и сам вместе с графом M. Б. Шереметевым остался у них заложником. По возвращении в 1714 году в Россию заключил договоры: в 1715 году с Данией, о взаимном содействии против шведов; в 1716 году, относительно бракосочетания царевны Екатерины Иоанновны с мекленбург-шверинским герцогом Карлом Леопольдом; в 1717 году, с Пруссией и Францией, о сохранении мира в Европе (Амстердамский договор).
Около 1716 года Шафиров, по поручению Петра I, написал знаменитое «Рассуждение о причинах войны», в котором борьба со шведским королём была представлена как необходимость, вызванная существенными потребностями государства.
В 1723 году приговорён к смертной казни по обвинению в злоупотреблениях, но после смерти Петра I смог вернуться к дипломатической деятельности.
Пётр Павлович Шафиров был образованным и начитанным человеком, одним из образованнейших людей своего времени. Он много читал, завёл у себя хорошую библиотеку, имел солидные познания по государственным наукам и истории.
Как дипломат Шафиров был деятелен и полезен, обладая гибким умом, хорошо зная международные отношения в Западной Европе. Он осторожно держал себя с иностранными дипломатами, умел пользоваться обстоятельствами и извлекать из них выгоды.
В частной жизни Шафиров был интриганом и часто заносчивым и несдержанным, но умел быть и любезным, и предупредительным. Ассамблеи, которые он устраивал, славились в Петербурге.
Шафиров написал первый российский труд по международному праву — «Рассуждение, какие законные причины Его Царское Величество Пётр Первый…».
2. В России термин «каторга» введён в законодательство в 1699, когда царь Пётр I своим указом предписал направлять преступников вместе с семьями в ссылку в Азов для работы на галерах («каторгах»). С 1703 труд преступников стал применяться не только на гребных судах, но и (под тем же названием) на других тяжёлых работах. Ряд указов Петра I развил правовой режим каторги: «дряхлых» и инвалидов на каторге было предписано отсылать в монастыри, где в кандалах они должны были работать «вечно» (1707 г.); были усилены наказания вплоть до смертной казни за побеги с каторги и установлена ссылка на каторгу за укрывательство беглых каторжан (1714 г.); каторжан предписывалось «не употреблять в мелочные работы» (1714 г.); с 1721 г бывших каторжан по отбытии срока каторги возвращали на прежние места жительства (с 1760 г. в целях колонизации Сибири они должны были оставаться там бессрочно в качестве ссыльнопоселенцев). Согласно Уставу о ссыльных 1822 г., каторга являлась высшей карательной мерой после смертной казни. Каторжане лишались прав состояния, их имущественные и семейные отношения прекращались: супруга каторжанина могла вступить в новый брак или последовать с детьми за мужем (в этом случае брак сохранял силу), его собственность переходила к наследникам. На тяжёлых работах заключённые использовались не более 5–7 лет (предельный срок физических возможностей человека для тяжёлых работ), затем переводились на поселение. Лица, неспособные к каторжным работам по болезни или увечью, определялись на менее тяжёлые работы, помещались в тюремные богадельни или селились при рудниках и заводах. Первоначально каторжане через несколько месяцев после поступления на каторгу могли покупать и строить дома или селиться в казармах при рудниках и заводах. С 1845 г. каторжане содержались преимущественно в тюрьмах и проходили за время исполнения приговора через 2 разряда: «испытуемых», затем «исправляющихся». Срок пребывания преступников в разряде «испытуемых» зависел от тяжести преступления, каторжане должны были работать под наблюдением воен. караула, содержались в тюрьме в ножных или в ножных и ручных кандалах (снятие оков допускалось на время работ, при «тяжкой и изнурительной» болезни и увечьях). В разряде «исправляющихся» режим содержания каторжников облегчался: у них снимались оковы, при отсутствии нарушений через определённое время им разрешалось жить вне острога, строить дома, вступать в брак, им увеличивалось содержание, при отсутствии нарушений сокращался срок каторги. Использование каторжан на работах было дифференцированным, зависело от сословного происхождения, уровня образования осуждённых, тяжести их вины и других условий. До 1863 г. лица податных сословий, осуждённые на каторгу, публично наказывались кнутом и клеймились. Лица привилегированных сословий и лица, получившие хорошее образование, зачастую от каторжных работ освобождались, некоторые из них привлекались к работе чиновниками в местном управлении и пр.
3. Георг Либекер с 1706 года - генерал-майор и губернатор Выборга. В 1707 году сменил Г.Ю. Майделя на посту губернатора Финляндии, в1708 г. предпринял неудачный приступ к Санкт-Петербургу, но принужден был к отступлению с большими потерями.