Дорогие читатели! Как и обещала, публикую традиционный новогодний рассказ. Пусть он будет не совсем традиционный, но зато принесёт немного хорошего настроения и веру в себя, в людей, в то, что где-то существует самый настоящий Дед Мороз, хоть и порой очень своеобразный, для каждого свой. А ведь это и нужно каждому человеку, чтобы именно его понимали, слышали и иногда исполняли желания. С наступающим Новым годом, пусть каждый день, начиная с сегодняшнего, наполнится духом оливье, мандаринов, ёлочных веток и множества огней, и у всех постепенно появляется новогоднее настроение!
-Санëк, посмотри, дышит он?
-Ты чë, Юрич, я трупяков с детства боюсь. Сам посмотри!
ЮрЮрич, прораб, в оранжевой каске, надетой на вязаную шапку осторожно поднёс грязный палец ко рту, а потом к носу распластанного на снегу животом вниз директора с противно вывернутой шеей.
-Сдох, сука! -удовлетворённо отметил прораб
-Скорую! Скорую вызывайте! - визгливо заголосила штукатурщица Раиса
-Не ори, дура. Скорая ему уже без надобности. Ментам звонить надо.
28 декабря директор строительной фирмы Промстрой Шпильман Михаил Львович с неудовольствием вышел из своей квартиры в историческом центре, прошлепал по лужам, мерзко растекающимся из-под осевших сугробов и уселся в Мерседес. Ну, да, не Майбах, но и Эс класс тоже не просто так себе.
Вообще к своим 60 годам Михаил Львович достиг немало, по его собственному мнению уж точно. Трое детей от трёх браков, у каждого по квартире, у всех оплачено образование, у старшего так вообще в Лондоне.
Сейчас вот домик в Испании достраивает, на покой чтоб уйти.
Любовница молодая, Оленька. Дура, правда, ну да умная ему без надобности, проходили уже, с первой женой Аллой Борисовной. Куда как лучше с молодой и красивой дурой. Главное, на коротком поводке её держать и много не позволять, а то на шею сядет.
А день-то поганый какой, холодно, промозгло, с неба то ли вода со льдом, то ли лёд с водой, тьфу, пакость. Никакого новогоднего настроения. Ну ничего, скоро объект сдаст, а там и в Испанию можно, с Оленькой. А может и с сыном старшим, Лëвкой, пора парня в бизнес вводить. Зря, что ли в Лондонах этих столько денег на образование потратил?
Объект же попался препоганейший. Это дружок его, Димка Наумов, из городской администрации удружил. Возьми, говорит, недострой. Там все-ничего, к новому году успеешь запроцентоваться, а как успешно сдашь, мы тебе сразу новый подкинем, строительство оздоровительного комплекса на 2,5 тысячи квадратов. Сладкий, жирный. И с тендером всё уже решено.
Михаил Львович поскрипел мозгами пару дней и согласился. А чего бы и нет? Это свой человек, из администрации, не коммерсы поганые, которые за десять тысяч удавятся. Ещё и откат им плати. Там действительно и делать-то нечего, на недострое, детском садике этом. Сдадим в срок и всё будет. Жалко, до нового года не успеть,досрочно, ну, да весной сподручнее с благоустройством будет.
Детский сад действительно был почти построен, но постоянно требовал переделок. Только сантехнику подключат, так трубы прорвутся. Начнут штукатурить-трещины идут. А сегодня,в оттепель крыша потекла. Вся отделка последнего этажа, где административная часть находиться должна, пропала.
Прораб ЮрЮрич доложил, что криворукие узбеки полезли на крышу снег чистить, которого за последнюю неделю выпало месячная норма, и всю мембрану порвали. Отсюда и потоп. Полез Михаил Львович на крышу, лично ущерб осмотреть, оступился и упал вниз. На мокрый подтаявший снег. Вот тебе и Испания, и новый год, и строительство оздоровительного комплекса на следующий год, твою ж мать!
Сначала Михаил Львович ничего не понял. Вроде и на объекте он этом проклятом, вот и Юрич, и другие суетятся, а вон узбеки-рабочие сбились в кучку и стоят. А менты чего тут делают? Какая нелёгкая их принесла? Опять нелегалов ловят? Опять взятку начальнику нести? Как же задолбали, блюстители-кровососы.
-Ты успокойся, не по этому поводу они. - услышал он где то сбоку незнакомый голос со странным акцентом.
Обернуться назад не позволяла почему-то недвигающаяся шея и железобетонно застрявшая на полпути голова. Пришлось Михаилу Львовичу крутиться, чтоб посмотреть, кто это там развыступался.
За спиной клубилось грязно-серое облачко, внутри которого явно просматривался силуэт в каком-то балахоне.
- Это кто это там? – настороженно спросил Шпильман
Облако подкатилось поближе, и уставший голос сообщил:
- Не узнал, что ли? Я это, Малах-а- Мавет, ангел Смерти. Пришел душу твою от тела отделить. Нефеш отдельно, тума отдельно. Забыл? Тебе ж бабушка, Роза Гиршевна рассказывала. Нехорошо Микаэль бен Леб, некрасиво.
Михаил Львович рассказы бабушки, конечно, помнил, но верить в то, что умер, не хотел, да и вообще, умирать никак не собирался.
- Так это нормально!- убеждало его облако.- Пока Душа от Тела не отделена, будешь пребывать в сомнении. Ты не сомневайся. Руку мне дай и поведу тебя…
Из облака высунулась бледная белая рука с голубоватыми ногтями и огромным глазом без века и ресниц на жесткой ладони. Глаз вращался и таращился прямо на Шпильмана, как будто выискивал, где же в этом нечистом теле и прячется та самая душа.
Он инстинктивно дернулся в сторону и спрятал руки за спину, не желая, чтоб противная лапища дотронулась до него хотя бы одним пальцем.
- А зох н вей! Что ты будешь делать?! – горестно вздохнуло облако. – Что ты ведешь себя, как шмок? Тебе 60 лет, ты умер! Давай, кмо бубалэ! Руку свою дай, говорю, клоц!
Шпильман попятился, вспоминая на ходу идишские словечки, которые слышал от бабушки.
- Куш мир ин тухэс! – вдруг выкрикнул он. – Да, в зад меня целуй! Не пойду я с тобой никуда. Я не галаха, не верующий, я по отцу еврей, мать у меня русская! Нечего ко мне свои лапы каббалистические тянуть, я не ваш! Сгинь, локш! Сгинь, не взять тебе меня! Не получится объехать Шпильмана!!
Облако вдохнуло:
- Дрэк мит пфефер! Сразу было понятно, что не выйдет этот гешефт! Вэй из мир!
Оно задрожало, неровно закачалось и пропало вовсе. Так, подумал Михаил Львович немного успокоившись, с этим разобрались. А теперь надо понять, как из этого выбираться!
Он попытался вправить шею обратно, но без особого успеха. Зато откуда ни возьмись появившийся здоровый мужик в белом халате и белых кроссовках предложил:
- Давай помогу!
Он ухватил Шпильманову голову и так дернул, что голова закрутилась вокруг своей оси и трижды обернувшись на 360 градусов, наконец, встала на место.
- Ой, спасибо, доктор! – обрадовался Михаил Львович, ощупывая себя со всех сторон.
- Да обращайтесь! – благодушно ответил он, закуривая какую-то душистую сигарету из мягкой мятой пачки. – Только я не доктор. Хорошо, что ты с этим бесноватым не пошел. Видел я пару раз его работу. Как схватится, как начнет жилы тянуть, а душа-то человечья тоонеькая, как бинтик постиранный, чем только держится в теле? И чего его евреи терпят? Вот у нас хорошо, под белы ручки прямо туда.
Он потыкал сигаретой куда-то наверх, многозначительно поигрывая бровями.
- Так, я не понял, ты тоже из этих? – испугался Михаил Львович
- Из каких этих? – насупился мужик в халате.
- Из потусторонних. – обтекаемо ответил Шпильман
- Ну да, раз ты не галаха, значит наш, русский. Милости просим, провожу тебя до ворот, с рук на руки Святому Петру передам. – кивнул ангел расправляя большие пушистые крылья, от чего над всей стройплощадкой пошел снег, красиво кружащийся над строителями, полицией и все еще лежащим на снегу Михаилом Львовичем.
- Так, минуточку, куда это ты его потащил, паразит белый? – скрипуче возразил непонятный, вертлявый тип, похожий на чиновника, в дорогущем костюме и итальянских ботинках, вышедший прихрамывая из-за полицейской машины. – Наш он, вот у меня и досье на него все собрано.
Он вытащил из кармана смартфон с рогатым яблоком на обороте и начал листать.
- Ишь, чего удумал, со Святым Петром знакомить…Вор он, взяточник, алкаш и изменщик. И так, по мелочи. Наш клиент.
Ангел замахал на него руками и захлопал крыльями:
- Ты мне план не порть! Такие случаи под новый год подарок! Сам знаешь! Забираю и хватит. Я тебе в прошлый раз на день десантника помог? Того козла утопшего из фонтана не стал забирать, а теперь твоя очередь!
- Нет уж, у меня тоже план. Мы под новый год даже таких не трогаем, а этот сам упал. Тем более, что документ на него имеется. И 60 лет, самый возраст по статистике в России. Пора!
По спине Михаила Львовича пробежал холодок. Прав рогатый гад. Прав. И врал, и крал, и изменял и да, взятки брал, в пору, когда технадзором подрабатывал. И давал взятки, много давал. Такая перспектива Шпильмана не очень устраивала, поэтому он кашлянул, сделав шаг вперед.
- Уважаемые, тут ошибка вышла. Я-то хоть и не галахический и мама русская, но я не крещен. У меня дед коммунист, слава труду, аж до 1992 партийные взносы платил. И сам я октябренком был, пионером, в комсомол вступил, делу Ленина клятву давал. Не могу я с вами. Не верующий я, атеист, получается.
Ангел и его коллега переглянулись.
- Это что же получается? Он и нас на этой кривой кобыле объехать хочет? Шлимазл! – не верил только что услышанному Рогатый в костюме.
- Похоже на то! – согласился ангел
- Неверующий он! Это ж надо! – не унимался черт, чувствующий, что добыча уходит из рук
- Ну, что поделаешь! – ангела устраивала такая перспектива. Проще было на канцелярскую ошибку списать, чем бодаться с чертом за покойника. Тем более перед праздником.
- Ладно, твоя взяла. Вот ты гад, Шпильман! – сплюнул черт и взял ангела за плечо – Пойдем, тут недалеко шаверма приличная есть.
- Не шаверма, а шаурма! – строго поправил ангел.
- Опять ты за свое? – возмутился черт, засовывая телефон во внутренний карман.
Как только странная парочка скрылась за строительным забором, Михаил Львович наконец выдохнул. Надо как-то в себя приходить и в тело возвращаться. Сдавать этот объект и к чертовой матери в Испанию. Бог с ним, с оздоровительным центром!
Он попытался улечься в тело, но как ни втирался в него, ни вкручивался, все равно ничего не выходило. Как будто он лежал на жестком продавленном диване, годами стоящем на открытом воздухе, а не в своем родном теле.
- Кхе-кхе… – услышал он прямо над собой – Чего это ты тут делаешь?
Прямо над ним стоял здоровенный старик с длинной белой бородой, в шикарной, расшитой серебром песцовой шубе, в такой же шапке и настоящих сафьяновых сапогах. Такие сапоги маленький Миша Шпильман видел на выставке, где в его далеком детстве демонстрировали царский гардероб.
- Дедушка Мороз? – ошалел Михаил Львович.
- Ну, а кто еще? – резонно ответил бархатным раскатистым басом старик – Раз ты у нас не галахический еврей, не православный русский, а атеист и коммунист, то, стало быть, веришь только в дедушку Ленина и дедушку Мороза. Дедушка Ленин, сам, понимаешь, того…и дело его, в общем - то тоже, а вот я, Дедушка Мороз, значит, он самый и есть.
Дед Мороз взял распластанного по собственному телу Михаила Львовича за шкирку и легко поставил на ноги, предварительно качественно встряхнув.
- Видишь ли, Миша…Ты не возражаешь, что я так, запросто, вы же все мои внуки в конце концов? Так вот, Миша, приходит такое время, когда каждый встречается с тем, во что он верит. В этих – и дед кивнул в сторону ушедших за забор посланников – ты не веришь, а мне исправно письма писал, так что, выходит, мне тебя и провожать, раз такое дело. Эх, не вовремя, такая пора горячая…
На этот раз Михаил Львович понял, что с домиком в Испании придется проститься. Скорее всего, навсегда.
- И куда меня, Дедушка?
Дед хитро прищурился.
- Ну, а сам как думаешь? Жизнь свою вспомни, хорошим ты человеком был? С точки зрения коммунистической совести? Пойдешь на суд предков, там решат…
Михаилу Львовичу отчаянно хотелось закурить, он с тоской вспоминал ангельские ароматные сигареты. Но в этом самом его настоящем состоянии закурить было невозможно.
Каким он был? Да говном самым настоящим. И коммунист он был говно, и еврей, и русский. Куда не плюнь, везде хапал и греб руками загребущими, по головам шел, судьбы ломал. Партнера подставил под уголовный срок, работящего и честного мужика. Где-то он сейчас? Да и детей своих он не любил никогда, завел только потому, что надо, и жен своих тоже, жил с теми, с кем было удобно. Ольгу эту, дуру молодую, использовал, и жениться на ней никогда не собирался.
Почему-то хотелось плакать, но слез не было, и Шпильман вдруг подумал о том, что окажется перед лицом отца, матери, бабушки и деда. И сказать им будет ему нечего. Покрыл позором предков.
Лучше бы согласился идти с рогатым чиновником, там, в персональном аду точно не увидел бы отца-атеиста, деда-коммуниста, бабушку-иудейку, православную мать, которая уж точно на небесах, чай пьет со Святым Петром. Не пришлось бы им в глаза смотреть.
- Все понял? Может желание последнее есть?– успокоительно загудел дед
- А можно? - вдруг обрадовался Михаил Львович
- Конечно, Новый год же скоро, давай! Только насчет воскресать обратно это не получится, не ко мне. –улыбнулся дед
- Да я не про это. У меня там собака одна в квартире сидит… Я-то здесь, а она там. Понимаешь, я иду, а она в сугробе сидит. Маленькая такая, уши висят, трехлапая. Дворняжка. Я подобрал, уж больно на мою Бусю похожа, такая у меня в детстве была. Эту Туся зовут. Никому она кроме меня не нужна, прогонят на улицу обратно, когда квартиру мою наследники делить будут. Мне бы в хорошую семью ее пристроить, вот мое желание. – заикаясь сообщил Шпильман, как будто стесняясь своего последнего желания.
Дед внимательно посмотрел ему в набухшие слезами глаза , и, высвободив из рукавицы широкую крепкую руку, щелкнул пальцами. Но ничего не произошло. Пушистый снег все так же валил, полиция уехала, рабочие разошлись, сотрудники спецтранса грузили тело Шпильмана в черном мешке в машину.
- Не боись, исполнено.-довольно улыбнулся в усы дед – Вот, смотри!
Он мазнул рукавицей в воздухе и перед лицом Михаила Львовича появился светящийся экран, как у старого советского телевизора, чьи экраны и впрямь были голубыми.
На экране веселая Туся в красивом ошейнике бодро скакала на трех лапах в компании жирного лабрадора и девочки в школьной форме. Девочка падала на густую траву, обнимала обеих собак, а они лизали её лицо. Потом, в следующем кадре толстая и пожилая Туся лежала в теплой лежанке у камина, а уже взрослая девушка почесывала ее за ухом.
- Убедился? Твоя домработница, Елена Сергеевна заберет собаку себе, у нее дочка и лабрадор, хорошая семья. Я там в завещание ее тоже включил, не возражаешь? Сколько лет она на тебя пашет верой и правдой? Домик ей твой на озере не помешает, да? – сказал дед и положил Шпильману руку на плечо.
- Конечно, не помешает. И Тусе хорошо там побегать в компании. – немедленно отозвался Шпильман.
- Ну, вот, теперь и предкам в лицо смотреть не так стыдно, да? – усмехнулся дед – Пойдем, на санях тебя прокачу, по такому случаю!
Невероятная тройка Деда Мороза уже била копытами за серым строительным забором. Дед Мороз лихо запрыгнул в хрустальные сани, подобрал поводья и за шиворот заволок робеющего Михаила Львовича за собой. Тройка рванула вверх, устремляясь к звездам, а повсюду вокруг рвались и гремели фейерверки, рассыпаясь зелеными и красными искрами, золотыми фонтанами, сказочными кронами сияющих пальм.