(«Экстрасенс» 1992. Мистика, Приключения в параллельных мирах, Боевик. 2 часть)
Этот фильм настолько нелеп, что прям моментально запал мне в душу, и разжёг там пламя кинематографической любви. Надо сказать, что такое западание оказалось бесповоротным, и вообще ни капли не шуточным. Остаётся добавить, что я прям гарантирую правдивость такой своей монументальной высокопарщины, ибо вся эта нелепая кинематографическая любовь проверена более чем тридцатью годами.
И какими бы ускоренными темпами не проходило моё всевозможное развитие и разностороннее стремление к совешенству, я всё равно возвращаюсь к этому двухчасовому дикому примитиву в двух частях. Возвращаюсь, и начинаю его кинематографически любить.
Так, признание в любви с грехом пополам позади. Правда, может показаться, что я в том признании как-то уж больно уничижительно отношусь к объекту своего художественного кино-вожделения. Да, в сущности-то, как хочу, так и отношусь: хочу нелепость люблю, хочу примитив:
Итак, с первых кадров видно, что мы находимся где-то в грязном мрачном европейском средневековье. Чтобы мрачность была более натуралистична, действие происходит ночью, под факельное освещение. Немного грязи, немного рыцарей с арбалетами и в латах, немного смачно цокающих копытами коней, и вот уже чувствуется прям неподдельное средневековье. Не хватает только яркого и безумного пятна в этой серой палитре.
И это-таки будет добавлено, ибо, что же это за средневековье такое без костров инквизиции. Борцы с ересью крепко взяли в оборот какого-то мужика, нарядили его в пижаму с сатанинским принтом, заковали в кандалы, и волокут. Волокут понятное дело куда, ибо там уже всё готово: посередине вкопан мощный столб, а вокруг всё обложено вязанками хвороста.
Волочимый мужик спокоен как удав, ибо, по ходу, его любимый писатель – это Эдгар, которому всё По… Сей писательский символ спокойности тогда ещё не родился? А для этого фильма не важно, кто, когда и где родился: фильм будет демонстрировать в том числе и перемещения во времени, поэтому там возможно вообще всё. И это «всё» там непременно будет, но пока инквизиция чудит, и действует явно не по протоколу.
Протокол, по отношению к мужику в интересной пижаме, явно требовал только огня, но вмешался какой-то главный, и вклинил перед огнём действие, по завершению которого мужик буквально потерял голову. Мощный качок-палач с факелом, пытался было протестовать против нарушений установленных алгоритмов, но его быстро заткнули, ибо приказ исходил с какого-то самого жуткого верха.
В последствии оказалось, что решение так поступить с головой мужика в пижаме имело под собой практическую основу: по-другому снять с мужика волшебный талисман просто не представлялось возможным. Короче, нужный главному затейнику талисман был снят уже с туловища, и палач таки поднёс факел к хворосту. Чем запахло в округе я предполагать не стану, ибо это не этично. Далее действие переносится в апартаменты главного затейника.
Ему доставили снятый талисман, затейник подтвердил его подлинность и сильно обрадовался. Затем главный затейник стал проводить какой-то серьёзный колдовской ритуал. Серьёзность ритуала подтвердила сильно портящаяся погода, а чуть позже и вообще пришло ощущение приближающегося конца света.
Главный затейник громогласно и мощно произносил колдовские лозунги, и пытался соединить талисман, который для него сняли с туловища, со своим талисманом, который висел на его шее. В ходе соединения выделялась энергия, и были слышны звуки, похожие на звуки из фильма «Матрица», когда шёл переход из Матрицы в реальность посредствам допотопных телефонных трубок.
Однако соединение амулетов шло как-то кривовато: у главного затейника тряслись руки, наверное, от предвкушения власти над всем миром. И тут, откуда ни возьмись, появился китаец, который впоследствии станет Китайцем. Это Валерий Леонтьев решил попробовать стать актёром художественного кино. Чтобы долго не рассусоливать, обозначу, что получилось не очень, но попытка засчитана. Китаец вынырнул из другого измерения, или другого мира, или другого времени.
В общем, откуда-то там вынырнул, и принялся интенсивно размахивать саблей, демонстрируя тем самым, что он прям натурально не лыком шит. Однако оценить как следует, шитого не лыком Китайца, главному затейнику не удалось в полной мере, ибо Китаец с ним сделал то, что недавно сделала инквизиция с тем мужиком в пижаме. Короче, главный затейник сделался одномоментно безголовым, то есть стал напоминать всадника без головы, только без коня. Китаец же завладел снятым с туловища мужика в пижаме талисманом. Китайский пришелец попытался проделать тоже, что и теперь уже безголовый затейник, и снова возникли энергетические потоки и звуки из «Матрицы».
Однако руки Китайца тряслись ещё больше, он талисман выронил, и тот сбежал под землю. В это время всё кругом начало рушиться и взрываться: по всей видимости, наступил-таки конец света. Китаец занырнул обратно, откуда вынырнул, и был таков. На место крушения прибежал слуга главного безголового затейника, и стал сокрушаться по поводу его теперешней безголовости. В это время из земли вылез талисман, и вступительная часть фильма резко завершилась мощной надписью, обозначающей начало фильма: «Экстрасенс».
Сам фильм начинается с демонстрации современности: молодая пара гуляет по барахолке, парень пытается выбрать видеокассету, а его спутница жалуется на усталость от окружающего бедлама. Однако финансы парня поют романсы, и он вынужден жестоко обломаться по поводу просмотра новенького «боевика со Шварцем». Тут же показано прибытие Китайца. Он привычным способом вынырнул невесть откуда. Где-то на заброшке он встретился с двумя подручными, и они отправились проживать в гостинице.
Помимо непосредственно проживания, Китаец в гостинице принялся чего-то шаманить в восточном стиле. Махать рукам в восточном стиле у Леонтьева получалось не ахти, но с грехом пополам получалось. Видно, такие эмоциональные практики он делал впервые в своей жизни, поэтому ему простительно. Короче, махать руками Китаец взялся строго по делу: ему нужно было нашаманить нападение на того парня с барахолки, который пытался выбрать видеокассету. И Китаец таки нашаманил.
Толпа каких-то ухарей напала на парня в тёмном дворе, и завязалась мощная драка. Тогда же и выяснилось, что парня зовут Гера: так его назвала его спутница. Гера оказался парнем не промах, и сильно навалял нападавшим, применив к ним карате. Однако нападавшие повыхватывали разное оружие, против которого каратист Гера оказался бессилен.
Самым мощным оружием в арсенале нападавших оказался большой чёрный пистолет, но ещё был и обрезок арматуры. Всего этого разнообразия Гера и отведал. Пока Гера отведывал, был мельком показан какой-то тип в светлом плаще, стоявший чуть поодаль от побоища.
С Герой, после такого мощного на него воздействия, естественно, случилась конкретная печаль, и конкретная до такой степени, что примчавшаяся скорая помощь констатировала бесповоротное завершение Гериного земного пути. Бандиты попытались разбежаться, но милиция их всё-таки переловила. А вот Герина спутница причитала так, что у меня сводило скулы. В озвучке принимала участие Анна Назарьева, и уж она-то расстаралась, но явно с диким перебором. Герино дело чуть было не закончилось тем, что его чуть было не увезли в морг.
Однако мертвый Гера вдруг ожил, а скорая помощь чуть было не понадобилась докторам той скорой помощи, которая приехала спасать Геру. Ибо оживших вдруг покойников не каждый день встретишь. И всё-таки Геру увезли в медучреждение: его повреждения выглядели очень уж страшно. Пока Гера оживал, он видел яркий белый свет, и слышал мощный густой басовитый голос. Голос сказал одну фразу: «Не готов».
На следующий день в медучреждении, куда привезли Геру, среди докторов наблюдалась суматоха пополам с ужасом. Им нужно было написать в сопровождающих Геру бумагах что-то научное, однако как можно было по-научному описать факт «исчезновения пули», например. И это, уже не говоря о Гериной голове, которая всё-таки крепко и проникновенно познакомилась с бандитской арматурой. Надо сказать, что даже одной бы арматуры хватило, но это ведь были проделки Китайца, а ему сильно нужен был «контрольный выстрел». В общем, доктора в шоке. Гера же огурцом, но у него появились другие заморочки.
Жизнь Геры разделилась на «до» и «после». Он стал видеть и чувствовать иное, а временами он стал проваливаться в какие-то иные измерения.
После арматурно-пулевой встречи Гера очнулся в общей палате, и первое, что он видел – это было какое-то существо, похожее на маленького человека. Существо сидело на стуле, рядом с кушеткой Геры, и смотрело на него. Это был карлик с огромной головой, маленькими ручками, и маленькими ножками. Гера был культурным человеком, поэтому он первым делом поздоровался с карликом, и представился. Карлик же культурностью не отличался: из его большого рта посыпались обзывательства и хамство. Карлик был облачён в грязное рубище, и вёл себя мерзко: ковыряние в носу было самой мелкой из его мерзостей. В палате было ещё двое телесно болящих людей, но они карлика не видели.
На шее Геры болтался тот самый талисман, который в предисловии к фильму был снят с туловища приговорённого инквизицией. Зритель пока не может понять, как талисман оказался на Гериной шее, однако зритель может предполагать, что это как-то связано с тем типом в светлом плаще, что был мельком показан во время расправы над Герой. А пока зритель теряется в предположениях, к Гере пришла его подруга. Звать подругу – Эля, и у них с Герой всё оч серьёзно, ибо дело вообще идёт к свадьбе.
Однако Гера первым делом стал у неё допытываться по поводу карлика. Эля же сказала, что карлика никакого нет, и списала такой Герин баг на недавний удар арматурой по его скворечнику. Анна Назарьева снова принялась чрезмерно эмоционально озвучивать Элю, а я уже стал скучать по старательным шаманским телодвижениям Валерия Леонтьева в восточном стиле. В смысле, там у него всё в восточном стиле: и телодвижения, и шикарные одежды, и сам Леонтьев тоже в восточном стиле.
Однако мою скуку быстро развеял очередной Герин посетитель. Эля-то по-бырому смотала, а вот следователь как раз-таки нарисовался. Естественно, следователь, ибо уж больно крут оказался Герин замес. Следователь назвался Аликом, но это панибратство не помешало ему быть с Герой понастойчивее. Да и дело побыстрее закрыть Алику тоже не терпелось. Алику нужно было, чтобы Гера опознал нападавших. Однако Гера никого опознавать не собирался: прежде всего он опасался за жизнь Эли. Он так об этом Алику и сказал. Однако тут появился карлик, и начал вгонять Геру в сомнения по поводу Эли и Алика. Карлик говорил, что сейчас Алик подставит Элю под опознание, и бандиты её гарантировано приговорят.
И тут оказалось, что Алик тоже может видеть и слышать карлика. Алик обозвал карлика нехорошим словом, а карлик ответил ему странной фразой, что, мол, Алик теперь по-староанглийски всё равно не понимает. Пока это было пропущено мимо ушей, возможность совместного наблюдения карлика сильно сблизила Геру и Алика. Алик даже пообещал Гере обучить его каким-то сильнодейственным приёмам драки. Алик сам был не прочь помахать и кулаками, и ногами, и даже длинным холодным оружием. Его сильно впечатлило Герино рукоприкладство, которое он применил к бандитам.
Короче, эти двое нашли конкретный общий язык, так как были настроены на одну волну. Алик слышал, как карлик говорил Гере о бандитах и Эле. Поэтому Алик заявил, что никаких опознаний не будет, и что Элю они теперь будут с большим усердием опекать. За сим честная компания рассосалась.
Однако наступила ночь, карлик выключил в палате свет, ткнув в выключатель вешалкой, и вышел в коридор. За ним направился и Гера, но в коридоре не оказалось никакого коридора. А оказалось то, что они оказались внутри средневекового замка. Карлик сразу куда-то пропал, но зато появились несколько мужиков в рыцарских доспехах. Гера стоял в тёмном углу, и мужики в доспехах его не видели. В одном из мужиков Гера сразу узнал Алика, и было явным, что Алик здесь очень большая шишка, его называли господином. У мужиков шла боевая тренировка, и Алик приказывал нападать на него всем скопом.
Попутно он звал какого-то Бигунота, чтобы тот играл Алику «Песнь потомков великого Роланда». Тут появился Бигунот, и Гера тут же узнал в нём своего знакомого карлика. Бигунот был в шутовской одежде, а к его шутовскому колпаку были приделаны бубенчики. Шут устроился за маленький органчик, и принялся играть какую-то средневековую устрашающую музыку. Под эту музыку мощные мужики мощно махали мощными мечами, но всех мощнее махал, конечно же Алик. Когда же все отмахались, и Алик всех умотал, то они разошлись.
А когда все разошлись, то, проломив стену, с грохотом появился Китаец. На грохот прибежал один из местных мужиков, но был моментально сражён какой-то летающей китайской приспособой в ниньзевском стиле. И тут Китаец увидел Геру. Гера понял, что его спалили, и вышел на всякий случай с кулаками наперевес. Китаец делал вид, что очень Гере рад, и называл его «милым мальчиком». Пока Китаец пытался любезничать с Герой, на шум-гам прибежал Алик. Увидев Алика, Китаец воскликнул: «Я ждал тебя, Ганилот».
И началось между ними рубилово. В смысле, Ганилот-Алик с мечом, а Китаец с саблей. Рубились они рубились, а Китаец возьми, да растворись в воздухе под звук своего противного смеха. Алик же, видя такое колдовство, сильно испугался, перекрестился, и дал дёру. Гера же оказался в своей палате. Там он снова увидел карлика в рубище. На этот раз он назвал карлика по имени – Бигунот. Карлику это польстило, и он сказал Гере, чтобы тот не удивлялся наличию китайцев в раннем средневековье.
Немного погодя навестить Геру пришла некая Мариночка, которую играла Елена Кондулайнен.
Мариночка являлась сестрой того типа, который стрелял в Геру. Вот она и притащилась убалтывать Геру при помощи охмуреня, что бы тот залил Алику-следователю в уши какую-нибудь ерунду по поводу непричастия её брата к покушению на Геру. Мариночка сказала, что её брат не виноват, потому что на него тогда нашло помутнение, а Геры он и знать не знает. В сцене с Мариночкой Бигунот начал её лапать, Мариночка же, не видя невидимого карлика, подумала, что это Гера, и что её охмурение сработало.
Однако дело закончилось тем, что Гера сильно распсиховался, и от этого моментально сгнили принесённые Мариночкой яблоки. Видя такие страсти, Мариночка рванула от Геры с низкого старта, и больше её в этом фильме никто не видел.
Видя такой бардак в его учреждении, главный доктор приказал выгнать Геру за нарушение режима. Гера с радостью выгнался, и вот он уже дома, смотрит видики со Сталлоне, Брюсом Ли, и другими любителями помахать всеми своими частями тела. Параллельно Гера лупит боксёрскую грушу. Бигунот же выгнался вместе с Герой, и теперь мерзкий карлик жил в его шкафу. У Геры была своеобразная манера смотреть фильмы, и Бигуноту она не нравилась.
Гера не смотрел фильмы целиком, а выхватывал отдельные сцены. Бигунот же настаивал на нормальном просмотре. Победил, конечно, Гера, ибо хозяин – барин. Помимо ерунды, Бигунот пытался намекать Гере, что Гера и карлик-Бигунот – это одна и та же сущность, но в разных астральных мирах. Что-то подобное наблюдалось и у современного следователя Алика с Ганилотом из раннего средневековья.
До Геры, само собой, такие крышесносные откровения пока не доходили, а пока они не доходили, в его квартире раздался звонок. Звонивший заманивал Геру на стройку за разъяснениями. Местом встречи была обозначена самая верхотура, но Гера всё равно заманился, ибо охота пуще неволи. Придя на стройку, и забравшись на самый верх, Гера закономерно очутился в параллельном мире. Там снова были всякие замки-развалины, но был, как ни странно, день, в отличие от прошлого раза. Гера немного полазил по развалинам, и наткнулся на Китайца.
Тот восседал на троне, и был окружён охранниками-ниньзями. Однако на Геру напали не ниньзи, а какие-то качки с обнажёнными торсами, и по-жёсткому ему вломили. Затем они приволокли Геру к подножью трона Китайца, и поставили его на колени. Китайцу нужен был Герин талисман, но снять его было совсем не просто: вступительная часть фильма это подтверждает. Однако Китаец озвучил ещё один метод снятия талисмана: раскалённый металл. Гера и сам хотел избавится от талисмана, ибо думал, что это он причина всех его злоключений.
И талисман был уже почти снят, Гера даже получил ожёг. Но вдруг откуда ни возьмись, как снег на голову свалился Алик, и резко высвободил Геру. И уже на пару с Герой они знатно вломили всем, кот находился в той локации. Было много звуков «оооо» и «аааа», а также всяких «кииии-яяя». В общем, Китаец снова куда-то исчез. Алику же врезали по шее, и не ребром ладони, а натурально мечом. Только с того, как с гуся вода: остался лишь небольшой шрам. В общем, в том параллельном мире они оба слегка получили по шее. Далее Гера с Аликом прыгнули с очередной верхотуры, и Гера очнулся у себя в квартире.
Очнувшегося Геру встретила Эля, которая была уверена, что Геры конкретно течёт чердак. Тем более, что Гера останавливаться не собирался. На этот раз Гера вознамерился найти того, кто повесил ему на шею талисман.
Эля пыталась было напомнить Гере, что лучше бы тот думал о будущей семье, но такой важный разговор прервал звонок Алика, который звал Геру на тренировку. Об этой тренировке они договаривались ещё во время их знакомства, и Гере не терпелось повысить свою драчливую квалификацию. Тем более, что ему была обещана демонстрация чудо-приёма.
Тренировка проходила на морском пляжном берегу, и под славную песню Валерия Леонтьева. Направление песни было мотивационное, и петь у Леонтьева получалось сильно лучше, чем художественно играть в художественном фильме. Однако Леонтьева в той локации было только слышно, да и поющий Китаец был бы там совершенно не в тему. Леонтьев звучал из магнитофона, который принесла Эля. Короче, девка загорала на пляже, а мужики мощно тренировались.
Однако пришло время для демонстрации Аликом своих обещанных чудесных приёмов для драки. Главным образом, это касалось неуязвимости Алика перед холодным оружием. Алик достал огромный блестящий меч и пучок травы. Затем он положил траву себе на пузо и мелко её покрошил острейшим мечом. Надо сказать, что на Пузе Алика не осталось и царапины, а Гера был на грани экстаза от такого боевого фокуса. Однако на том тренировка закончилась: Алику, типа, срочно понадобилось появиться на работе.
Когда же Алик ушёл, с Герой случился новый провал в иное измерение. Там он увидел того типа в светлом плаще, который был мельком показан в тёмном дворе во время расправы над Герой. Однако Эле надоели Герины закидоны, и она уговорила его сходить к знакомому экстрасенсу для хотя бы прояснения Гериной ситуации. Знакомым экстрасенсом оказался некий Эдик, который с нетерпением и давно ждал Геру.
Эдик рассказал Гере о том, что сам когда-то носил Герин талисман, но не выдержал такого груза, и самостоятельно его снял при помощи раскалённого металла. На шее Эдика действительно красовался шрам от сильного ожога. Эдик упомянул какого-то старика, который зачем-то направил Геру именно к нему. Гера же понятия не имел, о ком речь. Ещё Эдик сказал, что Гера теперь является очень сильным ЭКСТРАСЕНСОМ.
Также Эдик добавил интриги в историю с талисманом, мол, это же очень интересно – узнать истинное его предназначение. Гера, естественно, заинтриговался, ведь он был, типа, из тех, которые жаждут всецело соответствовать лозунгу «не отступать и не сдаваться».
Встреча с экстрасенсом-Эдиком была завершена, и Гера с Элей пошли домой. Однако ж по пути они разругались по причине нежелания Геры снимать талисман. Их ругань оказалась нашаманина Китайцем, который снова сильно старательно и традиционно по-восточному махал руками, злобно медитировал, и творил всяческие злодейские пассы.
В итоге таких китайских манипуляций, Эля от Геры убежала, села в первую попавшуюся тачку, и куда-то-то поехала. За рулём же той тачки оказался Китаец, который злобно хохотал. Приехали они в какой-то очередной астрал, где оказался и Гера. На этом первая часть завершилась.
Продолжение следует.
В статье использованы кадры из фильма «Экстрасенс» 1992, а также «Собачье сердце» 1988, «Девчата» 1961, «12 стульев» 1977.