Я лежала на операционном столе с чувством, что это все... Я больше не проснусь. Предательские слезы текли из глаз тонкой струйкой, оставляя влажный след после себя. Я молилась…
- Аня, Вы помните свою группу крови?
- Да, вторая положительная.
- Ранее были проблемы с сердцем?
- Нет, не жаловалась, патологии не выявляли.
- Отлично! Не бойтесь, все будет хорошо, мы Вам такой наркоз дадим, улетите!
Страх настолько сковывал все мое нутро, что я не могла реагировать на шутки анестезиолога. Как же мне было страшно. И это чувство никак не поддавалась контролю.
- А в какой больнице Вы работаете? ...
За 18 часов до этого.
Я заваривала себе кофе, и прислушивалась к звукам, доносящимся из бокса. Очередное дежурство подряд давалось с невероятным трудом преодоления усталости и отчаяния, что такие дежурства теперь будут всегда. До окончания смены было 5 часов, и я понимала, что у меня не будет и 20 минут, чтоб вытянуть ноги на соседний стул и просто посидеть в тишине.
Не вытягиваю я такие дежурства. Больше не вытягиваю. А может все потому, что я просто себя не важно чувствую?
Вот уже семь месяцев как наше отделение из перинатального центра переехало в детский корпус. Мы заново обустраивались, привыкали, распределяли работу и все это было в непрекращающемся потоке приемов и переводов пациентов.
Все успели отгулять отпуска, подтвердить аккредитацию, отправить детей в 1 класс и начали потихоньку подготовку к НГ.
Ситуация же на работе ухудшалась с каждой сменой. На четыре постовых медсестры приходилось от 15 до 19 детей. СРАР, ИВЛ, ВЧО. Мы перестали успевать делать свою работу в течении суток и приходилось оставаться после смены.
Мы не успевали обедать, а порой оставались без ужина. Каждое утро, ехав на работу, оставалось молиться, чтоб предстоящая смена не была хуже предыдущей. Кадров по-прежнему не хватало, но мало кого интересует как мы выполняем свою работу, важен лишь результат. В конце концом мы же работаем не на шоколадной фабрике…
Каждый раз возвращаясь домой, ты падаешь на кровать. Сил хватает лишь раздеться. Какой там душ… это плавно отходит на второй план. Гудит голова, ноги. Руки болят от мелких ран, образовавшихся на утро после миллионного сбрызгивания их кожным антисептиком.
А после сна, ты ругаешься с мужем и обещаешь, что скоро уволишься, но пока надо немного подождать, вдруг все наладится и станет чуточку легче.
Угнетает и то, что никто тебе не скажет спасибо и не отметит, какой это адский труд. Руководство находит к чему придраться, а родители и многочисленные родственники жалуются, что ты не расторопна и уделяешь их малышу слишком мало времени… Вы серьезно?
Около 4 утра я почувствовала тянущую боль внизу живота, такую неприятную и тягучую… Минут через 10 мне уже сделали кровоостанавливающий укол, и я бежала в раздевалку за чистой формой и в душ. Потерплю, говорила я себе, немножко осталось… меня не кем заменить. Потерплю…
Через 6 часов я ожидала в холле женской консультации скорую помощь для скорой госпитализации. Теперь пациент здесь я.
Все закончилось хорошо. Ну как закончилось. Наверное, все только начинается. Но коль ты читаешь мой рассказ, значит я жива.
Я до сих пор не могу ответить на вопрос, что меня держит там, где я медленно умираю во всех смыслах этого слова…