Глава 29. Ментадар
— Кто вы такие? — прогремел потусторонний голос старика, раз в 30 усиленный громкоговорителями. Несмотря на его физическую немощность, взгляд был силен и властен.
— Вы не из нашей колонии, — продолжал греметь голос, — и вы не Тени. Значит Карим был все-таки прав, что…
— Вы знаете Карима! —прокричал Зак и чуть было всё не испортил. К счастью, мужчина, ушедший в свои мысли или воспоминания, этого не услышал и продолжал:
— Вы прилетели слишком поздно. Колония умерла, и никто в этом не виноват. Точнее, в этом виновата вся колония, вся ее система. По молодости я не понимал разницу и помогал этой системе, но сейчас уже всё равно.
— Простите за вопрос, а кто вы такой? — спросил Дэйв насколько мог вежливее.
— Я - Чан, главный химик колонии. И всегда буду главным химиком, потому что пока эта железяка за моей спиной поддерживает во мне жизнь, я бессмертен.
— А меня зовут Дэйв, а это мой сын Зак. Спасясь от преследования, мы пролетали около Луны, а какой-то Сверхинтеллект захватил управление нашим кораблем и посадил нас на эту планету. Мы прилунились в кратере, а потом перевернулись и оказались внутри.
— Значит, это он притащил вас сюда в надежде всех спасти, но, к сожалению, слишком поздно. К тому же странно, что нашел именно таких спасателей, — язвительно улыбнувшись, закончил старик.
Отец и сын стояли совершенно растерянные и не знали, что сказать. Дэйву казалось, что в его словах была полная бессмыслица.
— Но мы хотим помочь этим людям! Хотим спасти колонию! — запальчиво прокричал Зак.
— Да, я вижу, что ты мальчик с характером. Был у меня в молодости приятель, тоже с характером. Он всё хотел на солнце посмотреть. Да другой мой приятель испортил всю нашу затею. — голос затих и казалось, что старик прикрыл глаза.
— Всё равно, ты уже не можешь никому и ничем помочь. — продолжил химик. — Им осталось жить всего 3 дня. И, кстати, надеюсь, что вы еще не пили нашу воду?
— Нет, не пили, потому что обнаружили в ней стволовые клетки, — успокоил его Дэйв.
— Вот-вот! ОБКоловцы постарались. Но вам всё же лучше проваливать отсюда, пока еще сами живы.
— Но как? Наш челнок ведь заперт внутри планеты! — снова встрял Зак.
— А вы просто попросите Сверхинтеллект вас выпустить. Может быть, он вас и послушает, — с насмешкой произнес химик. — Прощайте! Надеюсь, больше не увидимся.
В этот момент что-то взорвалось в глубине помещения и земляне стремглав бросились к выходу, вскочили на парящую тележку и понеслись прочь от центра колонии. Сегодня им здесь делать было уже нечего.
Всю дорогу, пока они добирались до корабля, мальчик сидел закрыв лицо руками, потому что не мог больше видеть и слышать страдания людей, окружающих его. Попав в перевернутый космический челнок, Зак начал постепенно приходить в себя, и к Дэйву тоже вернулось ощущение защищенности и спокойствия.
Остаток дня у них выдался очень насыщенным. Весь корабль нужно было буквально «перевернуть вверх дном». Точнее, дно уже было наверху, и всё необходимое нужно было перенести как раз на потолок. Хождение по потолку поначалу не вызывало особо приятных ощущений, но потом они привыкли. Столы и стулья, кровати, компьютеры и диски, электроприборы и системы жизнеобеспечения — всё это нужно было откручивать от пола и очень медленно и аккуратно на тросах опускать на потолок.
И вот наконец Дэйв смог сесть в любимое кресло управления перед знакомыми мониторами и включить систему жизнеобеспечения. Хотя ученый уже привык к компьютерам в колонии, старая система показалась ему почти родной.
Сын был голоден, и они, поужинав привычными для них земными консервами, легли спать.
Зак, абсолютно умаявшийся за день работы, сразу же заснул и сопел ровно и спокойно, а Дэйва сон все никак не хотел заключать в свои объятия. Все его переживания были связаны с сыном. Его беспокоило то, что мальчику в столь раннем возрасте пришлось безвозвратно покинуть родной дом, да и родную планету тоже; и то, что он не окончил школу и неизвестно, как и когда сможет получить нормальные образование; и то, что они сейчас находились на враждебной планете в вымирающем обществе; и то, что они ежечасно подвергаются облучению радоном и вообще находятся в постоянной опасности.
Ведь встреться им не Карим или немощный главный химик, а кто-то другой, их давно могли бы уже пристрелить. Видя, что сотворили с лабораторией Тени, Дэйв осознавал, что люди здесь не особенно придерживаются норм человечности.
Чтобы как-то заснуть и успокоиться, он начал придумывать план разрешения всех его проблем в лучшую сторону:
Да, мальчику пришлось покинуть и дом, и планету, но тот опыт, который он получает здесь, закаляет и воспитывает его как настоящего мужчину. Зак ведь спас ему жизнь, хотя еще несколько дней назад, идя по первому туннелю, он ныл, как ему тяжело идти и как мешает ему слишком большой скафандр. Теперь же мальчик как будто физически и морально окреп, целиком включившись в эту игру на выживание.
То, что Зак не окончил школу, не значит, что он не сможет иметь необходимых ему знаний. Во-первых, он получает здесь ни с чем не сравнимый опыт, знания и навыки, которые бы он не получил в школе, а во-вторых, я могу обучить его всему, что знаю сам, и это вполне заменит среднее школьное образование. Ну а в-третьих, если нам удастся спасти эту колонию и мы сможем вернуться на Землю, неизвестно сколько времени уже прошло там. Ведь пока мы здесь перепрыгиваем на день вперед, время колонии движется назад.
Дэйв несколько раз глубоко вздохнул, запечатывая и отпуская всё продуманное им, но река сновидений по-прежнему не хотела впускать его в свой поток.
Теперь ему предстояло придумать самое трудное оправдание – облучение радоном и опасность быть убитым. Дэйв не был религиозным, но всё же верил в какую-то высшую силу или высшее предзнаменование. Он был убежден, что если живешь честно, никому не делаешь ничего плохого, а только помогаешь, то и в ответ получишь то же самое. Хотя он, конечно, знал, что почти 5000-летняя история человечества постоянно убеждала людей в ошибочности такого мировоззрения, но надежда на лучшее поддерживала его во всем.
Ученый сам не понимал, как и почему он пришел к такому убеждению, и теперь, раз сон держал его перед закрытой дверью, решил во всем разобраться. Он начал вспоминать, как ребенком он волновался то за мать, то за отца, когда они улетали в космос. Родители же всегда успокаивали его словами: «Твоя мать (или твой отец) очень хороший человек. Он (или она) никогда не делали другому ничего плохого, а только помогали кому и чем могли. Поэтому и вселенная позаботится о них, вернув домой к их маленькому сокровищу в целости и сохранности». Родители его были астронавтами и то один, то другой, а иногда и вместе улетали в космос по разным заданиям на далекие или близлежащие планеты. Очень редко маленький Дэйв видел их вместе, и каждый раз это были для него самые счастливые мгновения, память о которых он пронес через всю жизнь. Конечно, родители не были счастливы от того, что им приходилось большую часть их совместной жизни находиться в разлуке, но они оба были альтруистами. Они убеждали себя и своего сына в том, что их работа поможет человечеству в целом, улучшит его жизнь и поспособствует выживанию, если с Землей что-то случится. Эту веру в будущее Дэйв пронес через всю свою жизнь. Он сосредоточенно учился и работал, чтобы в конце концов реализовать свою мечту и продолжить дело твоих родителей.
Дэйв был среднего роста и обладал спортивным телосложением, любил играть в баскетбол и теннис, кататься на велосипеде, а зимой — на лыжах и коньках. Активный образ жизни был просто необходим, и он рано научился планировать свое время так, чтобы успевать и позаниматься спортом, и поучиться, и оставить время для развлечения, которым было для него чтение художественной литературы. Дэйв обладал обширными познаниями в физике, химии, медицине, квантовой механике и многих других областях науки, но главным его детищем была идея преобразования энергии мысленного потока в нечто осязаемое, улавливаемое каким-либо прибором. После многолетних трудов, железной дисциплины и четкого планирования своей работы и жизни, ему удалось изобрести такой прибор, а также настроить его в соответствии с мыслепотоком, происходящим в мозгу человека и его ментальном поле. Ученый назвал его «Ментадар». Это название сочетало в себе слова «ментальный» и «радар». Прибор сканирует и интерпретирует мысли, показывая, где и как их можно реализовать.
И вот сейчас, борясь с бессонницей, Дэйв особенно винил себя в этом изобретении. Именно за этим прибором и охотились агенты федерального правительства. Из-за него же пришлось покинуть Землю и оказаться запертыми в этой колонии. По его вине судьба сына сейчас вызывает у Дэйва такую тревогу.
Он поднялся с кровати. «Ментадар» привел его в эту ситуацию, и именно он должен помочь ему из этой ситуации выбраться.
Ученый подошел к небольшому ящику, закрытому на многоступенчатые ключи защиты. Сначала сканирование пальца, потом сканирование сетчатки глаза, потом распознание голоса и, наконец, цифровой код. Ящик был открыт, а в нем лежал заветный прибор созданный в одном единственном экземпляре. Дэйв опоясал им свою голову и включил экран, связанный с ним, решив применить прибор по назначению. Он мысленно настроился на самое важное, на то, как и где произошло заражение воды стволовыми клетками и как найти и устранить злосчастное происшествие.
Экран мигал, спирали долго крутились, потом всё пошло волнами, а затем результат преобразился в текст, при чтении которого глаза ученого полезли на лоб.