— Не смей дерзить матери! — воскликнула Елизавета Максимовна, не спуская с сына ледяного взгляда.
— Мам, что значит «продала дачу»? — Никита потрясённо смотрел на мать, словно видел её впервые.
— А что тут такого? Моя дача, что хочу, то и делаю, — Елизавета Максимовна вскинула подбородок, вызывающе глядя на сына.
Настя молча наблюдала за сценой, не веря своим ушам. Свекровь вела себя как подросток, который пытался оправдать наивную шалость.
— Ты в своём уме?! Мы же с Настей вложили в эту «твою» дачу уйму денег и кучу сил. Даже вместо отпуска пришлось брать компенсацию! — Никита начинал закипать.
— Продала, потому что так надо было, — Елизавета Максимовна победно вскинула бровь. — Мне понадобилась машина.
— Машина? — голос Никиты дрогнул.
— Надоело просить тебя подвезти. А у тебя вечно то времени нет, то ты недоволен. Теперь у меня есть своя машина, и я никого ни о чём не прошу!
— Мам, — Никита сжал кулаки, — я если и отказывал, то были причины. У меня тоже семья, дети. И я не обязан подрываться с места из-за каждой твоей прихоти.
— Прихоти? — ехидно переспросила она. — Ладно, всё, разговор окончен.
Елизавета Максимовна села в свою новенькую машину и захлопнула дверь, пресекая любые попытки продолжить разговор.
Никита, кипя от злости, долго смотрел ей вслед. Настя молчала, но её взгляд говорил больше слов. Свекровь зря приняла это молчание за бессилие…
Продолжение по ссылке: