Взросление (часть 2)

Взросление 8. Наряды. Присяга

1. В г. Железногорске мы начали заступать в наряды. Мне сильно нравился наряд на караульной вышке. Конечно это не заступление в караул с автоматами. Наряд был простой. Предстояло забраться на вышку и просто смотреть 2 часа. Но несмотря на это я все равно этим гордился. У меня было ощущение, что я совершал великое дело. Но и командиры на разводе (событие заступления в наряд) вдохновляли нас на то, что мы делаем великое дело.
2. Насколько я понял, к тому времени охранять особо уже было нечего, т. к. войсковая часть уже была практически расформирована. Но с верху я видел МЧС-овскую спец. технику, на стоянке под открытым небом, предназначенную для сложных операций по освобождению завалов. Вероятно, её мы и охраняли. В армии никто особо ничего не объясняет. Мы солдаты и выполняем приказания. Задавать вопросы нам не положено. 
3. Еще раз повторюсь, что по поводу охраняемой техники я написал свои догадки. Недавно прочел, что войсковая часть 96856 ориентирована для ликвидации последствий ядерной аварии на Горно-химическом комбинате г. Железногорска.
4. На улице было минус тридцать. После заступления в наряд сапоги мы переодевали на валенки, а поверх бушлата (зимняя армейская курка) одевали тулуп. Бушлат и валенки отсрочивали мороз на 15 минут. На вышке предстояло только стоять и два часа наблюдать. При каком- либо событии нужно было доложить дежурному. Через пол часа я становился ледышкой. Чтобы согреться, нужно было создать движения. Для этого мне приходилось отжимался и приседать. Даже если бы был чай в термосе, то я бы вряд ли его пил. Потому что процедура раскутывания и закутывания всей одежды на 30-градусном морозе для совершения туалетных мероприятий - занятие не из приятных.
5. Заступали во все наряды обычно вдвоём вместе с напарником. В самом начале, напарников всегда назначали из числа старослужащих. Приходя на вышку нужно было сказать «пост принял», а слезая с вышки - «пост сдал». Слезать с вышки до прибытия сменщика было запрещено. На вышке дежурили по два часа и чередовались. Нужно было ждать, чтобы через два часа меня подменили. Только, когда я видел силуэт сменщика, то слезал с вышки. Наручных часов и телефона у меня не было. Да и зачем новобранцу их иметь? Зачем искушать старослужащих? А на морозе время тянулось ох как долго…
6. После смены караула каждый из нас шел в теплое помещение и отогревался. А вот два часа в теплоте пролетали поразительно быстро. После небольшого отдыха я шел обратно дежурить на вышку. Так мы сменяли друг друга.
7. Стоя на морозе я сильно переживал, что сменщик не придёт. Он был из числа старослужащих. Кто его знает… Но несмотря на мои переживания он все же приходил. Я увидел в себе, что я не доверяю старшим. С чего я решил, что моей старослужащий напарник будет меня обманывать и притеснять? Я плохо думаю о людях. 
8. Несмотря на морозы в Железногорске была  романтическая армейская атмосфера. Природа вокруг была очень живописная и красивая. Нас окружали горы и лесные массивы. А чистое звездное небо просто неописуемо. Ночью дежурство мне нравилась больше, чем днём, хотя ночью в декабре морознее, чем днём. Иногда по ночам мне казалось, что я в раю. 
9. Печально, что в те моменты я совершенно не пытался молиться. Сначала я написал «не умел», но затем стер и написал «не пытался», потому что и сейчас не умею молиться. Ведь молитва - это дар Свыше. Теперь я понимаю, что тогда было самое наилучшее время для молитвы. У меня ничего не было. Ни вещей, ни музыки и фильмов, ни друзей, ни родственников. Я остался один в совершенно в безмолвной обстановке. Меня ничто не отвлекало от созерцания. Вокруг лес, природа. Все располагало к молитве. Вместо раздумью можно было посвятить время молитве.
10. В Железногорске помимо вышки запомнился наряд по обходу части. Других нарядов я пока припомнить не могу… Если вспомню, то напишу. У меня провалы в памяти. Преимуществом при заступлении в наряд было освобождение от обычного распорядка дня с физическими занятиями и строевой подготовкой. Можно было немного восстановить свои силы. Правда в некоторых нарядах сложно было выспаться. Зато получалось переключиться ментально и чуть отдохнуть от казармы.
11. В обычном режиме был полноценный ночной сон с 23 до 6 утра (вдвое больше, чем в нарядах), если ночью в казарме не было никаких приключений. В обычном распорядке была постоянная физическая подготовка, от которой я сильно уставал. Наряды позволяли переключиться и давали некоторое разнообразие. Я понял, что чередование помогает немного восстановить силы и отдохнуть.
12. Я все ждал, когда меня начнут бить и издеваться. Особенно я ждал этого ночью. Но ночных приключений не было. В первые дни деды (старослужащие) ночью нас немного приструнивали, но не трогали. Я могу предположить, кто-то сверху сказал старослужащим, чтобы нас не трогали. 
13. К тому же в то время были сотовые телефоны. Мне кажется, что даже достать телефон при сильном желании не было сложной проблемой. Могла произойти утечка. За всю службу я только пару-тройку раз встречал, что кого-то ночью били. Иногда ночью били подушкой тех, кто громко храпел. Но это больше напоминало шутку, чем издательство. Кто не дрался в детстве подушками.
14. Даже если пару раз кого-то побили ночью через подушку это не дедовщина. Конечно у дедов были свои искушения. У кого-то могли чесаться руки. Но дедовщины у нас не было. Мне кажется, что нам хватало наказательного принципа -  «за намот одного отдувается вся рота». Намот или наматываться означает совершить ошибку, которая была замечена. Ещё раз прошу прощение за армейский лексикон, но такова данная тематика жанра.
15. Я презирал непонятные мне эти внутренние уклады армейской жизни. Я негодовал, когда за одну неаккуратно заправленную кровать, нас всех могли отправить на пробежку. Вся рота отдувается за одного. Я постоянно думал, кто придумал такой несправедливый и даже антихристианский принцип. Если в христианстве был дан пример, когда один идёт тихо на крест, то здесь все наоборот. Из-за одного страдают все.
16. Как я уже размышлял ранее я не имею права и судить порядки, находясь в статусе новобранца. А я в системе нахожусь всего одну  неделю и уже считаю себя и эдаким здравомыслящим судьей. Тем более, что это официальный армейский принцип, одобряемый командованием. Получается, что я осуждал командование. А осуждение является грехом. 
17. Да и полезнее себя считать заблуждающимся, чем кого-то обвинять. Я не знаю и не понимаю многих вещей. Но факт в том, что это система работала. А я заблуждаюсь, считая систему несправедливой. А какая может быть справедливость, если ты солдат? Целый год ты не принадлежишь себе. Ты принадлежишь Родине.
18. Но долго ждать мне не пришлось. Правда мне прилетело совсем не от тех, от кого я ждал. Мне показалось, что мой сослуживиц Александр С. в начале почему-то недолюбливал меня. Он спортсмен и занимался единоборствами, владел приемами. Когда мы шли строем в столовую или ещё куда-то, то иногда он начал ставить мне подножки и красиво укладывать меня на пол. Я падал посреди строя. Я думал: «ну вот, меня начали мутузить - началась дедовщина». 
19. Физически мне не было больно. Мне было ужасно унизительно. Мою честь оскорблял у всех на глазах мой же сослуживец. Внутри меня кипела злость. Я жаждал возмездия и отмщения. Конечно же на самом деле он меня больше подтрунивал. Зато я увидел свою ответную реакцию и внутреннюю злобу на его несправедливые поступки. Когда мы стали старослужащими, то стали с ним друзьями. Правда это меня немного пугало.
20. Получить порцию унижения мне оказалось полезным. Дома я был неуправляемым и непослушным подростком. Я никого не слушаться. С родителями я вел себя высокомерно и нагло. Я выставлял родителям претензии. Над Мамой я издевался. Папу я не слушался. Как я отношусь к Папе, так я отношусь и к Богу - моему Небесному Отцу. Поэтому Бог дал право сослуживцам меня унижать. Кто-то должен был поставить меня на место. Унижением Бог излечивал меня от гордости.
21. Распорядок в армии - это костяк всего. Все держатся строго по расписанию. Подъем, построение, развод. Каждой день одно и тоже. Целый год мы делали одно и тоже. Новобранцы все собраны едино. В одно время мы занимались каким-то одним мероприятием. И в начале не было никакой свободы. Правда через 6 месяцев во второй половине службы свободы будет больше. Но и я стану расхлябаннее.
22. Несколько раз мы выезжали из войсковой части по различным поручениям. Помогали грузить разную технику. Как правило ехали мы в армейских грузовиках в кузовах. Несмотря на то, что всегда было холодно, выезжать из части для меня было приключением. В кузове был только тент, которой спасал только от ветра. 
23. Зато можно было на время переменить обстановку и чуть-чуть побыть туристом в г. Железногорске. Если в о время пути грузовик делал остановку, то мы каким-то образом умудрялись покупать маленькие радости. Я любил шоколадки. Даже не помню уже, откуда у меня были деньги.
24. Перед принятием присяги мы проходили строевую подготовка. Нас учили маршировать и ходить строем. Присяга - событие ответственное. Помню, как тяжело было стоять с вытянутой ногой. Моя нога опускалось, а нужно было стоя на одном месте тянуть носочек к верху. Ох и натерпелся от меня командир. Откуда у него только берётся столько терпения на таких, как я. «Как же маршируют солдаты в президентском полку?» - думал я. Статические упражнения оказались ещё сложнее обычных.
25. Пострелять из автоматов Калашникова мы не успели. Но нам дали их подержать в руках. И на присяге мы были с автоматами. Дело в том, что мы попали в последний год существования этой части. Расформирование в/ч 96856 шло уже полным ходом и всем уже было не до стрелковой подготовки. Если не ошибаюсь, то наш призыв в этой части был последним. Мы были грузчиками. Перетаскивали на себе крупногабаритную мебель, сейфы, вещи. А сейчас рассуждаю: а для чего мне нужна стрельба из автомата? Интереса у меня к этому никакого как не было, так и нету. Мне даже нравилось тоскать. Тем более, что у нас была постоянная работа.
26. Потом мы приняли присягу. Мы дали обещание служить на верность Родине. На присягу в Железногорске приезжали мои Мама и Папа. Нам второй раз выдали автоматы. После принятия присяги бегство из части считалось дезертирством.
27. В Железногорске была особенная армейская романтика. Во первых я впервые оказался вдали от дома. Вокруг забор и колючая проволока. Зима, трескучие морозы. Вокруг лес. Красота чудесная. Бежать некуда. Позже, когда нам привезут в родной Красноярск такая армейская романтика была потеряна.
28. Мы разучивали наизусть песни. Когда мы ходили колонной по части, то громко пели песни. Песни нужно было не петь, а кричать, чтобы было громко. Честно говоря, кроме «Катюша» я ничего не помню.
29. Изначально планировала, что мы должны были служить в в/ч 96856 г. Железногорска. Но она к нашему прибытию уже была почти расформирована. Часть была почти пустая и солдат там уже почти не осталось. После присяги мы провели в Железногорске всего два или три дня. Затем нас должны были перевезти из г. Железногорска в г. Красноярск.

Взросление 9. Прибытие в Красноярск

1. 25 декабря 2008 года нас привезли в Красноярск в войсковую часть 15543, располагающуюся по адресу ул. Малиновского, 12д. Она является Авиационно-спасательным центром Сибирского регионального центра МЧС России. Нас сразу же повели в столовую.

2. После ужина нескольких человек попросили помочь убраться в столовой. Я оказался в числе помогающих. Во время уборки во внутренней части столовой меня нашел Дмитрий Назаров. Моя мама знала его маму и через неё сообщила Дмитрию о нашем прибытии. Сам я лично Дмитрия не знал.

3. Он сразу мне наказал, чтобы я все терпел, следил за своими поступками и «не косячил». Он сказал: «делай все четко и у тебя не будет проблем». И ещё прибавил: «Никогда ни на кого не стучи. Стукачей в армии называют красными. Если ты стуканешь, то от красноты не отмоешься до конца службы». Получается, что в первый же день службы Дмитрий дал мне самые основные наставления.

4. И очень замечено, что он мне это сказал. Я ведь желал ябедничать и стучать. И себя сдерживал как мог. Но в критической ситуации я мог не вытерпеть и сдать кого-нибудь. А слова Дмитрия зашли в мой ум и стали «засовом» для моего желание жаловаться и стучать. Вдруг помыслы наябедничать одолеют меня и я не выдержу и настучу.

5. Я понял, что у меня появился друг. Дмитрий был старослужащим, а значит он был для меня старшим. Внутри на сердце мне стало легче. Появилась небольшая отдушина. С одной стороны я мог его попросить о чем-либо. С другой стороны я боялся проколоться и подставить его. Я надеялся, что если меня начнут избивать, то он заступится за меня. Наверное, всем хотелось бы иметь друга, который бы за него заступился. Тем более в армии…

6. Ох, родной город… Когда мы въехали в Красноярск, то вначале я обрадовался знакомым районам. Я же месяц тосковал по родному городу. Но потом появилось приторное чувство. Спустя несколько месяцев я понял, что служить в городе рядом с родным домом тягостнее, чем вдали. Выходя к забору я в буквальном смысле видел свой дом. Из-за этого во мне возникало чувство животного, посаженное клетку, желающего вырваться на волю.

7. Войсковая часть располагалась недалеко от моего дома. Сам дом непосредственно я не видел, но видел высотное здание «Первая башня», которое располагалось почти напротив дома. Оно то и было маяком, напоминавшем мне о домашне уюте, Маминой заботе, о теплой комнате с персональным компьютером с мягким диваном. Другими словами я оглядывался назад. Воспоминания начинали гложить меня. Память о прошлом увеличивает сомнение, малодушие и затрудняет взросление.

8. Конечно, наивно размышлять, что можно было что-то изменить. Но, если бы была возможность выбора, то сейчас я предпочел бы остаться в Железногорске. Сейчас я осознал, что когда попадаешь в трудные условия, то лучше А) Не оглядываться назад, т. е. совершенно оторваться от дома. Для того, чтобы по-настоящему повзрослеть придётся совершенно забыть родительский дом. Телом я был в армии, а умом (мыслями) бежал к дому. И поэтому меня раздваивало. Б) не искать более легкого пути, чем существующий. Облегчение потом сыграет роковую шутку

9. Написанное выше я осознал только сейчас. А 16 лет назад в 2008 году я сомневался и как следствие - цеплялся за дом руками и ногами. Мне был привычен маленький Дениска. Я не желал меняться. Но тогда как в таком случае мне рождаться как мужчине? Хотя я этого и не хотел. Вот я ходячий парадокс. Вот дана же мне на год хорошая школа жизни для мужчины. Почему бы мне не воспользоваться этим? Но я не использовал эту школу даже и на 20%. И столько сил вложила в меня моя Мама. Когда ещё будет возможность отдохнуть от комфорта и уюта?

10. От воспоминаний о доме меня разрывало на части. Вдобавок Мама иногда навещала меня. Ко мне приходили друзья Леха Кудрявцев, Кирилл Таненков. Сразу скажу, что я провожу анализ без цели кого-то судить. Проблема во мне самом. Я хотел получить утешение. А люди давали мне то, чего я просил. Я же мог твёрдо для себя решить не встречаться с людьми, чтобы не принимать утешение.

11. Родственники и друзья поддерживали меня. От встреч с близкими я получал утешение «по-человечески». Но лишался чего-то внутреннего важного. Ведь мне предстояло созреть как мужчине, а полноценно взрослее может произойти только в полном отрыве от родительского лона и дружеской поддержки. К тому же мне уже было 24 года. Я и так запоздал с армией.

12. Кстати по характеру страха и внутренней агонии можно определять, с чем именно сейчас предстоит бороться. Если меня тянет домой и возникает сильное желание общаться с родными и друзьями, то совсем не сложно сделать заключение, что мне нужно толкать себя в противоположную сторону. В моём случае это означает, что мне наоборот нужно учиться самостоятельности и перестать ждать утешений от людей. Согласно Святым отцам Православной Церкви, только в скорби может придти утешение от Бога. Слова поддержки, конфеты и печенья мне не помогали.

13. Мама крестила меня, когда мне было 5 лет. Но в армии в 2008 г. я не опирался на Бога. Не помню точно, почитывал ли я в то время Евангелие. Никаких понятий о Вере у меня точно не было. И совершенно точно я не молился. Соотвественно, я делаю вывод, что Бог тащил меня на себе.

14. Рассуждаю, как 16 лет назад я мог бы поступить? Я мог мыслить следующим образом. Например, я мог сам себе сказать что-то подобное этому: «Пока ты в армии, то в течении года не позволяй себя никаких встреч, увольнений и телефонных звонков. А когда вернешься из армии, вот тогда то и на общаешься вдоволь. Да и для какой цели встречаться общаться?

15. Никаких явных сложностей по службе всё равно не ожидалось. На войну меня не отправляли. Задача была дослужить в этой части до конца, не наделав глупостей». Для общения можно было выбрать жанр письма. Через текст эмоции не так передаются, как через телефонную речь. Написание письма заставляет думать. А сами письма можно хранить и перечитывать.

Взросление 10. Служба в Красноярске (часть 1)

1. В Красноярске предстояло заново обживаться и знакомиться с офицерами и старослужащими. Нужно было начинать служить с чистого листа. Командирование представляло трех людей: командир роты, помощник из числа старослужащих и старшина. С этими тремя людьми предстояло тесно взаимодействовать на протяжении полугода-года. Командир - отец, помощник - старший брат, старшина - мать.

2. В целом все было так же, как и в Железногорске, кроме некоторых нюансов. В Красноярске командир и старослужащие с самого начала к нам относились очень строго. Если там - в Железногорске командир был ориентирован на физическую и строевую подготовку. То здесь новый командир ориентировался на дисциплину и подчинение приказам.

3. Распорядок дня в Красноярске был такой же как и в Железногорске. К этому времени я уже научился интуитивно просыпался за 10-15 минут до подъема, ожидая команды, приготовляя себя к новому дню. Мне кажется, что остальные ребята также просыпались чуть раньше команды. Когда я будил себя сам, то недовольство немного уменьшалось. Я изнеженный мальчик, так и не смог до конца службы привыкнуть к крику дневального «рота подъем».

4. За месяц учебки в Железке (г. Железногорске) элементарные армейские принципы были освоены. Но учебка - это все равно место временной дислокации. А в новой войсковой части мне предстояло дослужить оставшиеся 11 месяцев. И нужно было действовать очень аккуратным. Я боялся совершить ошибки и наследить. Армия не прощает ошибок.

5. После команды «рота подъем» мы все подрывались с кроватей, чтобы быстро одеться и сразу же ровно заправить кровать. Вставать до команды было запрещено. После этого совершалось утреннее построение, на котором производился осмотр.

6. Проверялась чистота подшивы и обуви. Подшива должна была быть снежно-белой, а обувь блестяще-черной. Если подшива была замусоленная, то её отдирали. Проверялась бритость и кантики сзади. Щетина не допускалась. Нас грозились шоркать вафельным полотенцем, но почему-то щадили и не шоркали.

7. Во время утреннего построения нескольких человек назначали мыть казарму. Дома процесс уборки занимал у меня пол дня. И я считал, что процесс мытья большой казармы достаточно долгий. Но оказалось, что вымыть большую казарму можно всего за пол часа. Делалось это следующим образом. Казарма представляет собой узкое длинное помещение, по бокам которого стоят кровати, а по середине проход.

8. Несколько солдат брали тряпку, двумя руками, держа тряпку на полу, как бульдозеры проходили от одного конца казармы до другого. Чтобы сделать быстро мы хорошо разгонялись. Остальные ребята быстро передвигали кровати от одного края к другому. Оказываюеся, что вчетвером можно полностью вымыть огромное помещение казармы всего за пол часа. В это время остальные солдаты были на утренних занятиях по физ. подготовке. Потом мы следовали в столовую на завтрак.

9. Перед отбоем также была перекличка. Она могла происходить как на улице после физических занятий, так и в самой казарме. Если в Железке (г. Железногорске) просили откликаться на свою фамилию громким возгласом «я», то сейчас орать, словно в рупор уже не требовалось.

10. На выходных иногда планировалось ПХД. До сих пор не знаю даже как это расшифровывается, но мы называли вульгарно по-своему. Устраивалась генеральная уборка. Мы крошили на терке мыло в ведра и щетками терли полы. Было много пены. Потом все это смывали.

11. В в/ч Красноярска мы тоже начали заступать в наряды. Нас начали распределять на разные работы. Если память не подводит, то основные наряды были следующие: дневальным, на вахту при входе, в столовую, в автопарк. Но могли забрать и на любые работы.

12. Наряд дневальным ещё называли «на тумбочке». В наряд заступали офицер и два солдата. Мы были даны в помощь офицерам. Дневальный 24 часа стоит на входа в казарму, располагающейся на 2-м этаже. Рядом находится склад оружием. Заступающий на дежурство офицер или прапорщик получал пистолет с боекомплектом.

13. Задача дневального заключалась в том, чтобы следить за складом с орудием, встречать офицеров, помогать офицеру следить за порядком, докладывать о событиях и происшествиях, оповещать солдат, будить роту. Ночью офицеры, заступающие на дежурство разрешали нам сесть на табуретку. Но днём можно было только стоять. Хотя на выходных иногда давали поблажки.

14. Пока один солдат дежурил на входе в казарму ему нельзя уходить с поста. Второй является помощником выполняет поручения и может передвигаться. Обычно мы каждые два часа сменяли друг друга. Ночью спали 3-4 часа. Сначала спать ложился первый, а потом второй. Когда я заступал дневальным, то думал, что моя спина отвалиться. Впервые в жизни я учился статично долго стоять на одном месте. Мне нужно было полюбить неподвижное положение тела и терпеть боль в пояснице. Спина от целого дня стояния просто отваливалась.

15. В наряде в автопарке мы как правило выполняли разные поручения. В основном связанные с уборкой помещений. Зимой предстояло каждый день расчищать немалую территорию от снега. Были специальные металлические скребки. Смастеренные вручную они не всегда были удобные и на необходимой высоте рук. Но комфорт и удобства дома. А в армии я учился делать все в неудобном положении.

16. Разгребать снег скребками был настоящий тест на выносливость. Иногда мы объединялись вместе и как бульдозеры параллельно проходили скребками. Вместе было гораздо эффективнее, но нужно было напрягаться, чтобы держать строй.

17. Я постоянно троил (тормозил). За что мне дали кличку «якорь», которая сразу же привязалась ко мне. Троить - это значит тупить. Простите за сленг, но так выражаются в части. Я тупень и торможу. Конечно мне было неприятно на протяжении всей службы быть носить кличку «якорь». Иногда старослужащие даже ласково называли меня «якорек». И меня это ласкательство раздражало еще сильнее. Я учился принимать поношения.

Взросление 11. Служба в Красноярске (часть 2)

1. В нашей роте было несколько старослужащих кавказской национальности. Если память меня не подводит - два осетина и один дагестанец. Они несколько отличались от нас и держались отдельно. Ситуация. Я их побаивался. Даже старослужащие с ними разговаривали в ином тоне. Офицеры их не назначали в некоторые наряды.

2. Хотя говорили, что на родине разные нации между собой могут враждовать. Но в части эти три солдата всегда держались вместе. Говорили, что кавказцы - народ горный, самобытный, горячий и могут устраивать свои порядки. Они почти никого не слушают и действуют по своим принципам. В части они жили своей жизнью. Нам повезло, что они были в меньшинстве.

3. Один майор нашел к ним подход. Одному из них он сказал, что если тот не будет слушаться, то майор напишет письмо его отцу, что он был плохим солдатом. Люди с Кавказа сильно трепещут перед своим отцом. Насколько я понял, это единственный способ, который хоть как-то действовал. Но нужно не забывать цель этого труда, ведь я анализирую прежде всего со оно себя, а не других людей. А это лишь было небольшим отступлением, чтобы чуть отвлечься.

4. Когда я оставался с кем-либо из старослужащих из Кавказа наедине, то мне было жутковато. Я не знал, чего мне ждать. Как от них, так и от себя. Ну что ж, значит мне нужно начинать преодолевать свое женское поведение, перебарывать страх перед человеком.

5. Однажды, мы заступили в наряд дневальным вместе с осетином. Если не ошибаюсь, его звали Слава. Он без всякого повода начал заставлять меня приседать и отжиматься. Я видел, что он действует не в серьез, а чтобы самоутвердиться за счёт меня. И я начал возмущаться. Но мне ничего не оставалось, как только выполнять его приказы.

6. Попытаюсь вспомнить, как я тогда мыслил. Наверное ю, ход мыслей был примерно таким: «Ну хорошо. Он старослужащий. Видимо, к нему нужно проявить должное уважение. В армейской иерархии старослужащий находится выше новопризванного. Тем более Дмитрий Назаров меня наставлял, чтобы я не глупил. Ничего запретного делать он меня не заставлял. А физкультура в армии - дело обычное и даже полезное».

7. Я переживал, что он сядет мне на шею и начнет манипулировать мною. На самом деле в этой ситуации у меня не было вариантов. По сути у меня не было даже времени думать над вариантами. Хотя сначала я не понял, чего он ожидает от меня. Конда он приказал мне отжиматься, то я просто стоял и тупил. На что он мне ответил матом: «ты что отказываешься?» (переведено с матерного языка).

8. Согласно армейской иерархии я являюсь молодым (духом), а он дедом. У меня нет никаких прав и я всем подчиняюсь. А тут меня заставляет отжиматься ещё и лицо кавказской национальности. Старец Силуан Афонский пишет: «С врагами борись смирением. Когда видишь, что с твоим умом борется другой ум, то смирись, и брань прекратится…». Значит мои действия были в верном направлении.

9. Однажды мы поехали на какие-то работы в аэропорт Емельяново. Нас из молодых было трое. Когда мы остались наедине с другим старослужащим родом из Кавказа, то он просил нас совместно скинуться на «подгон» к дембельскому аккорду. Он просил предоставить ему деньги на новую форму перед дембелем. Мы совсем недавно привели в часть и он начал использовать момент.

10. Мне повезло, что с нами в наряде оказался опытный парень, умеющий говорить. Он уверенно держал с ним диалог. А я слушал и учился разговаривать. Я не умею разговаривать. Не было бы этого парня, я бы просто мямлил, как женщина. Чтобы я делал без него? Он спас нас всех. А я от страха, что нудно будет ему искать деньги наложил в штаны. В таком состоянии я мог пообещать бы ему денег. Хорошо, что мне не пришлось открывать рот.

11. Сейчас пытаюсь проанализировать свое наивное детское поведение. Как мне следовало бы себя вести в том случае, если бы я остался один? Во-первых нужно было про себя молиться Иисусовой молитвой. Во-вторых желательно держать рот на замке. В-третьих не суетиться и не спешить с ответами и не давать никаких обещаний.

12. Был ещё как-то случай. Рядом с казармой была комната для бытовых нужд. Там был утюг и другие вещи. Мы называли её по-простому бытовка. Когда мы в бытовке подшивали подшивы, то один осетин мне сказал, что я своими руками не держал ничего тяжелее иголки. На его реплику я только взглотнул. Его слово метко попало в яблочко. Кто-то же должен был дать мне независимый взгляд на мою физическую подготовку. Правду приходится слышать совсем не неоткуда предполагаешь услышать.

13. Когда я заступал в наряд в автопарк, то у меня были трения с одним сержантом из числа контрактной службы. Мне казалось, что он постоянно меня донимал. Но на самом деле, это я раздражал его своей леностью и медлительным выполнением поручений. И таким образом я постоянно провоцировал его. Я же вёл себя как ленивая амеба, да и сейчас я амеба. Я создавал зло.

14. Однажды в наряде в автопарке он разозлился и выгнал меня на улицу долбить лед ломом. Ночь. Мороз. Дико хочется спать. Я стою и долблю ломом лед. Я проклинал всех. А он в добавок в окно из теплой будки кричит мне: «якорь , долби быстрее, быстрее!!! Что ты такой медленный? Не тормози!!!».

15. Сколько же зла из меня струилось в этот мир. Меня преисполнили пороки. Снаружи я обижался. Внутри я злился и ненавидел все и вся: сержанта, судьбу, мироздание. Сержанту мне хотелось жестко отомстить. Господи, помилуй меня. Спасибо этому сержанту. Благодаря ему я увидел, сколько во мне находится злой обиды и лютой ненависти.

16. Я мнил, что некоторые сержанты и прапорщики из старшего состава над нами специально издевались. Однажды мы выехали зимой на учения в степь по Енисейскому тракту в сторону деревни Таскино. Зимой 2008 года снега было очень много. Мы ехали на КАМАЗах-вездеходах - они были полноприводными с огромными гребущими колёсами.

17. Иногда они закапывались в сугробы. Когда это случалось, то мы все вы лазили из кузова и подкладывали под большие колеса палки, камни, кирпичи - всё, что могли найти. Мы делали всевозможное, чтобы сдвинуть увязжий в снежной массе КАМАЗ с мертвой точки.

18. И вот в тот день мы были рядом с тем сержантом. И он открылся мне ближе. Он объяснил мне, что они ю держат нас в строгости не с целью жестокости, а чтобы мы прошли ту же школу, что и они когда-то в свое время проходили. Он сказал, что у нас сейчас лёгкая служба. А в его время им приходилось гораздо тяжелее. Тем более я не в детском садике, а в армии. Тем более я в МЧС. А какого приходится тем, кто оказался служить в ВДВ или мор. флоте?

19. Мне важно было это услышать. Ведь я сильно ошибался, считая, что они издевались над нами. А они не издевались над нами, а учили нас находится в экстремальных условиях. Они учили нас выносливости и выживанию в экстремальных условиях. А я все вижу искаженно. Никто не желал нам зла.

Взросление 12. Служба в Красноярске (часть 3)

1. В армии мы часто переносили тяжести. Оказалось, что я не умел правильно держать спину при наклоне. Конда мы несли какой-то груз, то прапорщик, заметив мою сгорбленную спину научил меня, что при переносе тяжёлых грузов поясницу нужно держать всегда прямо, а сгибать нужно колени. А я делал наоборот все неправильно - я сгибал поясницу при выпрямленных коленях. Позже я узнал, что это обычная техника, применяемая в тяжелой атлетике. Это уже второй прапорщик, который мне дает отцовские советы. Мог же промолчать, но не промолчал.

2. Однажды мы поехали на работы в аэропорт. Задача была подготовиться к приезду высокого начальства. Были морозы. Мы ехали в МЧС-овском ПАЗике. Отопления почти не было. В автобусе было так холодно, что мне казалось, будто корпус автобуса защищает нас только от ветра. Пока мы ехали, я думал, что пальцы моих ног просто обморозятся.

3. Приходилось постоянно шевелить пальцами ногах, чтобы разогреть их. Снова из меня сочился один ропот. Все то мне не то и не так. Ну и что, что неприятные ощущения в теле. Но ведь нас же одевают и за нами следят. Не то, что в ссылках, концлагерях во времена репрессий, когда за заключенными никто не следил. А у нас прекрасные условия. Просто мне нужно учиться терпеть укусы мороза. Что сложного целый час сидеть и шевелить пальцами ног?

4. Я сравнивал условия с автобусами на гражданке. Зачем вообще проводить сравнение? И заметил, что когда смиряешься, то становится теплее, точнее я привыкаю к холоду. Теплее становится от смирения. От от недовольства становится ещё холоднее. Может холод идёт изнутри из сердца? А не снаружи?

5. Однажды мы готовились к приезду генерала Шойгу. Нам была поставлена задача расчистить снег в авиационно-спасательном центре, базирующимся в аэропорту Емельяново. Целый день лопатами мы расчищали территорию от снега. А в аэропорту кормили вкусно. И здесь я совершил ошибку. Когда мы обедали, то нам можно было попросить добавку. Я соблазнился и попросил добавки. Тем самым я переел. А после обеда предстояло продолжить трудиться физически.

6. Я набил живот до отказа. Обед пошёл мне не для поддержания сил, а в ч р е в о у г о д и е. Мне нужно откидывать снег, а мой живот переполнился от вкусных котлет с подливой. Я с большим трудом стал поднимать лопату. Вообще переедание - это моя страсть, с которой я до сих пор не совладал. Святые отцы православной церкви советуют кушать меньше. А я глупый и наоборот забиваю желудок едой под завязку. Все то мне мало… Я чревоугодник.

7. В другой раз, когда я был в наряде в автопарке меня попросили помочь загрузить грузовик канистрами. Нужно было закидывать канистры в кузов. А я не мог даже поднять канистру. Я стоял корячился с ними. Ко мне подошел сержант и сказал: что ты карячешься? Бери и закидывай. Он взял полную канистру и с легкостью закинул в кузов. Я с подобной легкостью закидывал бы пустые канистры. Если память меня не подводит, он загрузил почти все канистры.

8. В августе 2009 года на Саяно-Шушенской ГЭС произошла авария. Были мобилизованы спасатели со всей страны. Нас, как солдат привлекли помогать грузить транспортный самолет МЧС ИЛ-76. Ночью нас привезли в авиационно-спасательный центр аэропорта Емельяново. Была поставлена задача загрузить самолёт необходимым снабжением для проведения спасательной операции.

9. Мы были приставлены к спасателям. Я помогал неохотно и все делал медленно. Мои глаза слипались и я желал выспаться и как следует отдохнуть. Работать в мои планы не входило. Впервые я увидел - как вообще трудятся спасатели. Они все делали очень слаженно и быстро как пчелки. Мне кажется, что один спасатель работал за троих-пятерых солдат. Вернее не работал, а пахал.

10. Выходит, что мою лень отрабатывал другой спасатель. Меня нес на своей шкуре спасатель. Лишь зря потрачено топливо автобуса, для транспортировки моего тела весом 80 кг из Красноярска в аэропорт и обратно. Забавно, что я себя считал участником спасательной операции, хотя от меня проку - как с козла молока. И ведь правда никакой пользы я не приношу.

11. Иногда в войсковую часть приходили разные незнакомые полковники из других частей. Мне было интересно послушать их. Однажды к нам в часть зашёл один полковник. Он сказал, что мы живем в комфортных условиях. Его сын служит в части, где совсем нет горячей воды. Целый год солдаты моются холодной водой. Я опешил. Мы живем в комфортных условиях? Я же в армии, какой здесь комфорт?! Когда человек приводит пример с участием своего сына, то это не может не впечатлять.

Взросление 13. Вторая половина службы (часть 1)

1. Миновало 6 месяцев. Половина дней моего маленького календарика, который я носил с собой стала синеветь от закрашенных дней. В нём я обводил кружочком каждый прожитый день. Я ждал завершения службы. Но время тянулось очень долго.

2. Ребята из числа старого состава демобилизовались. Остался только наш призыв. До прибытия нового пополнения мы стали без перерыва заступать в наряды. Казарма опустела. Возникло непривычное затишье. Наверное каждый из нас понимал, что мы перерастали из молодых новобранцев в статус старослужащих.

3. До солдата лично я не дорос. В моем понимании солдат - этот тот, кто нюхал запах пороха и сделал что-то серьезное. Себя я солдатом не считаю. Проку от меня ноль, я еле волочился за всеми. И кличка «якорь» для меня наиболее подходящая. Тогда я лишь радовался, что самое тяжелое осталось позади. На самом деле я радовался, что не придётся терпеть физические упражнения. Это странная радость с привкусом лени… потому что свобода меня только расслабился…

4. Конечно, какие-то трудности все равно были преодолены. Преодолена учебка. Физически я немного окреп. Мышцы приспособились к нагрузкам. Ритм дня стал привычнее.

5. Если мы становились старослужащими, то это означает, что к нам должны было прибыть молодое пополнение. И от этой мысли мне становилось страшновато. Будучи в ранге старослужащего я совершенно не понимал, как нужно себя вести с новым составом.

6. Пребывать в статусе молодого призывника легче, чем - старослужащего. Новобранцам нужно только слушаться приказов командования, выполнять все чётко и не «наматываться», т. е. не глупить. Тяжело только физически. А быть старослужащим сложнее, потому что за твоим поведением все пристально наблюдают. Тяжело не только физически, но и морально.

7. Я уже не говорю о том, что нельзя давать слабину, что нужно показывать себя мужественным. Речь не об этом. Хотя и держать планку мужественности в армии полезно. Иначе моя расслабленность будет отрицательно влиять остальных. Мы же все едины. Но если ты старослужащий, то на тебя и на твое поведение смотрят сильнее. Молодые прощупывают старослужащего.

8. Отношение офицеров и прапорщиков к нам поменялось. Они стали к нам ближе и относиться стали к нам мягче. Нам вернули телефоны. Разрешалось пользоваться мобильными телефонами так, чтобы «не на виду».

9. У меня был не смартфон, а обыкновенный телефон Motorola L2 с маленьким цветным экраном. Не помню, был ли у меня тогда интернет. Я боялся держать дорогой смартфон, чтобы с ним не произошли «приключения». Не хотелось бы писать, что кто-то украдет, ведь нельзя считать людей ворами.

10. В статусе старослужащего у нас появилось больше свободы. Больше свободы в передвижениях и действиях. Больше свободного личного времени, особенно вечером. Командир роты мл. лейтенант Денис Липатов переключился на новоприбывших. А мы больше стали преданы сами себе. И здесь я оступился.

11. Иногда я стал разрешать себе не выходить на утренние физические упражнения. Я нагло воспользовался тем, что командир роты озадачился воспитанием молодого состава. Пока молодой состав бегал и занимался спортом, то я утром сидел в комнате досуга и смотрел телевизор. Затем мы вместе шли на завтрак. Вот я скотоподобный завтрак пропускать то не желал. Я не желаю потеть, а хочу только потреблять. Сейчас я себе задаю вопрос: «Денис, зачем ты в армии во время занятий спортом смотрел телек? Не сбредил ли ты?»

12. Я разрешил себе посчитать своей привилегией старослужащего возможностью не ходить на утренние занятия физкультурой. Командир роты сначала ничего не высказывал мне и остальным. Но потом его терпение лопнуло и он устроил нам всем взбучку. И поделом мне. После этого мы вместе с молодым набором уже все вместе единой ротой выходили на утренние физические занятия.

13. В части служил Андрей Шаталов. Он обслуживал компьютерную технику в части и ему был выделен кабинет. Я тоже немного разбирался в компьютерах и технике. Поэтому я с ним подружился и стал его подмастерьем. Когда он демобилизовался, то он порекомендовал меня на свое место. И когда я стал старослужащим, то мне на время передали его кабинет.

14. И что я увидел? Первое - я захотел комфортно пристроиться в теплом кабинете. Мне захотелось удобного местечка. Я желал увильнуть трудностей и захотел официального освобождения от от физ-ры. Чтобы не бегать по стадиону и не заниматься спортом. Второе - я подлизался к Андрею Шаталову ради личной корысти. Это достаточно низко. Лучше бы меня попросили бы помочь или прошли бы мимо. Но самому ходить и входить в доверие к человеку с целью занять его место после дембеля с моей стороны не красиво.

15. Если бы меня попросили помогать с техникой и выделили бы кабинет, тогда в таком случае не было бы моей воли, а это полезнее. А если бы не попросили, а выбрали кого-то другого, тогда в таком случае мне было бы полезнее и смиреннее. А вдруг мне полезнее заниматься спортом, чем вечерами отсиживаться в кабинете?

16. На первом этаже рядом с раздевалкой располагалась небольшая качалка, в которой были основные тренажеры, штанга и гантели. Теперь, как старослужащий я мог посещать её в любое свободное время. Но вечерами я ленился и не ходил. Вместо этого я проводил в том кабине за компьютером.

17. И что же я там делал мне даже стыдно писать. У меня был доступ к фильмам порнографического содержания. Ох, какими гнусными вещами я занимался в этом кабинете…

Взросление 14. Вторая половина службы (часть 2)

1. И вот в роту прибыли ребята из нового пополнения. Нам было трепетно. Лично меня волновал вопрос - как с ними общаться?

2. Мы по-прежнему заступали в наряды. Нас начали ставить в наряды с ребятами из нового призыва.

3. Однажды начальство нам поставило задачу навести порядок в авиационном-спасательном центре МЧС в аэропорту Емельяново. В здании аэропорта нужно было убраться, помыть полы, очистить от снега территорию. Офицер в звании майора меня как старослужащего поставил старшим. Когда меня назначили старшим, то я от страха наложил в штаны.

4. Ох, и не по себе же мне было от такого назначения. Работу выполняли солдаты из нового набора, а мне предстояло… Да я даже не понимал, что именно мне предстояло делать. Я переживал, что солдаты поднимут восстание и заставят меня в одного драить полы, а сами ничего не будут делать. Я накрутил себе помыслов и решил тотально контролировать ситуацию. Я начал суетиться и включать «мужика». Причина в моей гордости и высокомерии.

5. Для этого я стал подходить к каждому солдату и как говориться «стоять над его душой». На самом деле я бегал туда-сюда как курица и только лишь мутил воду. Опытный майор сразу это заметил и поставил меня на место. Он подошел ко мне и приказал мне, чтобы я просто спокойно стоял на одном месте, а не метался по сторонам. Значит моё поведение все видели.

6. Однажды мы заступили в наряд на входе в главное здание. Я уже был старослужащим. Один парень из новобранцев, который был спортсмен меня как-то спросил: занимался ли я каким-то спортом? Почему-то адресованный ко мне вопрос для меня звучал очень остро. Значит он попал точно в цель. Я никогда не занимался спортом. Я убегал от спорта 24 года.

7. 13 августа 2009 года меня повысили с рядового до ефрейтора. После повышения я так и не понял, чем в действительности звание ефрейтора отличается от рядового. Интересно, что многие сослуживцы повышение до ефрейтора для себя считали унизительным вплоть до позора. Предполагаю, что разница в звании важна при заступлении в наряды. Органически верно, когда старший в нарядах имел звание ефрейтора.

8. Достижением по службе считалось повышение до младшего сержанта. Сержантов уважали. На сержантов взвешивалась ответственность. Ротные были младшими сержантами. Выше по-моему не давали. Ефрейторов было пруд пруди. А вот сержантов были единицы.

9. Оставались последние дни службы. Нам советовали: только не намотайтесь в самом конце, а то будет обидно. Я и так уже расслабился, а мне хотелось отдыхать как Емеле на печи. Было заметно, как все уже были в предвкушении от дембеля. Я уже чуть ли не лежал на шконке по среди дня. Хотя лежать на кровати было запрещено. Спать можно было только в положенное время, собственно как и все в армии делается строго в соответствии с распорядком.

10. Перед возвращением мы были собраны в ДК Металлургов. Были награждения и поздравления летчиков. Во мне было много гордости. Мне казалось, что я делал что-то важное. Хотя я даже не летчик. Я немного побыл грузчиком. Но как научиться мыслить, что в любом случае я просто делал свою работу?

Взросление 15. Выводы

1. Солдат срочной службы плавно переводили с 2-х летней службы на 1-год, кроме морского флота, в котором, если не ошибаюсь служба длилась на год дольше. Я застал ребят, которые служили 1,5 лет. Их называли «полторашниками». Мы первые пришли «годичники». Какогó им было смотреть на нас? Мы виноваты в том, что нам служить народ года меньше. Наш призыв понимал, что полторашники имели моральное право злиться на нас. Нам оставалось только терпеть.

2. Армейской терминологии, такой как дух, черпак, слон, дембель и других в своей службе я не застал. Четкой градации, как я это видел в сериале «ДМБ» по телевизору у нас не было. Иногда я немного слышал «дух» или «дембель», но то в нашей части явной окраски это не носило. Мне казалось, что я попал не в армию, а в детский лагерь.

3. Раз в несколько месяцев нам давали увольнения. Пойти «в увольнение» означало на сутки или двое выйти за пределы части. Обычно давали на выходные. Я с радостью ходил, однако сразу не уразумел последствий. Конечно хорошо увидеть родителей, бабушку и дедушку и друзей. Но, к сожалению увольнение очень сильно расслабляет. Когда я приходил обратно в часть, то на меня словно сваливалась бетонная плита. Близкие дают утешение.

4. Но после возвращения назад послевкусие было очень горькое. Я понял, что когда находишься в трудностях, то не должно быть послабления. Можно лишь увеличивать меру или не снижать обороты. Перепад «казарма-дом-диван» сильно бьет по душе. После возвращения из увольнения от старослужащих, которые не местные иногда были уколы. Увольнения давались всем, но не местные не пользовались ими. А куда им идти?

5. На протяжении всего года я не встречал несправедливости и дедовщины. Да, мы тщательно готовились к прилету Шойгу. Тогда не ещё был главой МЧС. Ровняли сугробы, делали все красиво. Но траву зеленой краской мы не красили. Однажды мне сделали «КамАЗ» - перевернули кровать, на которой я спал. Я проснулся в полудреме в перевороте.

6. Я получил небольшой опыт старослужащего, как старшего перед новым призывом. Когда я оказался в шкуре старослужащего, поставленным старшим по работам, то мне стало понятнее агрессивное поведение старослужащих по отношению ко мне. Армия, это не работа. Здесь все выполняется по приказам. Солдаты друг на друга смотрят. Если один расслабляется и увиливает, то это отрицательно влияет и на всех остальных.

7. Я стал больше кушать и меньше заниматься физической культурой. Вечерами проводил время в том кабинете. В итоге к концу службы я набрал лишнего весу и заплыл жиром. Вот и результат моей лени. Вот как отрицательно влияет на меня свобода. Когда появляется возможность свободы, то я перестаю нагружать себя. Вот, что значит, мой разум поражен грехом. Вместо того, чтобы с парнями тягать штангу, по вечерам я шкерился в кабинете.

Взросление 16. На гражданке

1. За время службы автомат Калашникова мне дали подержать в руках только лишь два раза. Запаха пороха не нюхал тем более. Маршировать и слаженно ходить строем я так и не научился. Зато Целый год из меня сочился яд недовольства. Меня все раздражало. Но на самом деле целый год своим поведением я всех раздражал.

2. В своей голове я высказывал претензии к государству, что оно забрало год моей жизни. Я злился на командиров, что они заставляют заниматься физически. Я быстро забыл, какое благо мне сделали Бог, руками полковника Б. и усилиями моей Мамы. Увы, во мне нисколько нет благодарности.

3. И только после возвращения из армии до меня дошло, сколько полезного дала мне служба в армии. Самое главное - с помощью Божией был преодолен небольшой барьер взросления. Из ребёнка я кое-как дорос до подростка.

4. Я хам и высокомерен. К тому же всем недоволен. Я задирал нос и на всех смотрел с высока. Я не почетал родителей, превозносился и ругался с ними. И только в армии по-настоящему меня начали приземлять на мое место. Чуточку я стал человечнее.

5. Как от всего этого излечиваться? Бог знает, какое нужно дать лекарство. Самые лучшие лекарства: испытания, поношения, страдания, нахождение в суровых условиях. Впервые за мои 24 года только в армии мне начали по-настоящему подрезать высокомерие и обламывать моё самомнение.

6. Служба в армиии дала мне возможность поработать над своим скверным поведением. Когда я остался один без родителей, то внезапно стал тихим и перестал вякать.

7. Но предстояли и дальнейшие испытания. После демобилизации (окончания службы) мне предстояло продолжить бороться со своим высокомерием. Теперь мне предстояло сразиться со своим тщеславием.

8. За несколько дней до демобилизации нас всех повысили до младших сержантов. Увы, я принял награду и почет. Мое сердце радовалось. В римской империи солдат награждали венками. Это является языческой традицией. С точки зрения христианства наградой может быть только венец Христов.

9. На гражданке я стал превозноситься над людьми еще больше. У меня появилась мнительность, будто я прошел какие-то испытания.

10. Когда я вернулся из армии, то за год пропитался армейским режимом. После возвращения первые дни по привычке я стал вставать в 6 утра. Я даже сам поразился силе привычки. То, что в армии меня злило на гражданке для меня было эталоном. Каждое утро в моей голове кто-то кричал «рота подъем». В страхе я подрывался и смотрел на часы. На часах было 6 утра. Вместо крашеных стен казармы меня окружали привычные домашние обои.

11. Когда я просыпался, то спать совсем не хотелось. Теперь я дома, на гражданке. А что делать сам не знаю. Энергии много. Поразившись силой привычки я решил попробовать соблюдать армейский режим дня. Но надолго меня не хватило. Я стал скатываться назад.

12. В армии мы делали интересный комплекс физических упражнений. Нужно было последовательно делать отжимания, лягушку, пресс, приседания, переступать ноги. С приведённой последовательностью я не уверен. Память подводит. Упражнения простые, но идея заключается именно в непрерывном выполнении упражнений без передышки.

13. Через неделю я стал угасать. Я понял, что если не буду выполнять эти упражнения, то утрачу форму. Мудрые люди говорят, что если не идёшь вперёд, то падаешь. И я стал по памяти делать упражнения дома. Правда постепенно я стал снижать себе планку.

14. Но в итоге я полностью забросил этот комплекс упражнений. Я стал распускать свою лень. И начал больше кушать. Так я остановился и стал атрофироваться и заплывать жиром. Затем я дал себе фору позже просыпаться.

Взросление. Черновики

1. В Железногорске мы пробыли 3 недели. Уже за это время я увидел в себе сильное желание ябедничать. Да и сейчас часто я хочу наябедничать на ближнего. А в армии почти все мне казалось несправедливым. Мне казалось, что все издеваются надо мной. Я же не желаю унижения и поношения. И не желал трудиться физически. Я брезгал потеть. Мне хотелось просто, чтобы этот год пролетел как можно быстрее и чтобы меня никто не трогал. Хотелось спокойствия и отдыха. А нужно было терпеть невзгоды и все сносить.

2. В часть приезжал камаз с картошкой. Разгружали мы его всей ротой.

3. Во второй половине службы в Красноярске кормить стали пресыщение. Я стал переедать и напал лишний вес. Я так и не научился недоедать. До сих пор учусь кушать меньше.

4. В армии все очень строго. После перевода в Красноярск я потерял это чувство. И в плане дисциплины в Красноярске стало проще. Все таки в Железногорске настоящая войсковая часть.

5. Парень рассказал, как в поезде избили до смерти парня

6. Старослужащие из Кавказа молились. У них для этого был специальный коврик.

7. Меня начали ставить в наряд в столовую. В столовой мы занимались многими вещами. В основном я мыл посуду. Посуды было очень много. В начале я делал все медленно. Но я не успевал. Мне пришлось научиться делать все очень быстро.

8. Однажды сломался бойлер. Пришлось мыть посуду в холодной воде.