И немного мистики.
Питер.
Конец девяносто третьего года, где-то середина декабря. Я простыл, кашель, горло болит, температура 39.
Вызвал врача, выписали мне больничный, рецепт.
Дня через три полегчало.
Думаю и хорошо, Новый год спокойно встречу, а так в новогоднюю ночь работать надо.
Через неделю сходил продлил больничный.
Следующий раз идти 29 иди 30, точно не помню.
Прихожу, кашляю усиленно,носом шмыгаю, их бин больной, мол.
Фиг вам говорит мне врач
Иди ка ты, милый мой хороший, на работу.
Ну я и пошёл, нос повесив.
Как там работал уж и не помню.
Но хорошо помню что шестого января мне надо было идти в утро.
Проснулся 6го, какое то состояние странное, уставший какой то, как будто бы и не спал. Чего то хочется, а чего не пойму, завтракать не хочется. Живот как то странно ноет.
Ай пойду так на работу, может там разработаюсь, пройдет.
До завода пять минут пешком.
Пришёл, напарник мой, Максим, тоже вышел, ремонтники тут крутятся, дай посуды. Да нате, ну вас то.
Сбегали они, водки взяли.
Будешь?
Не, не хочу.
Чего то хочу а чего не знаю. А они сухарями солёными, черного хлеба закусывают, мы там всегда их специально сушили, у печи это легко.
Во, чего я хочу, сухаря солёного.
Схрумкал и настроение поднялось и живот ныть перестал.
Время 14:30, отработали, сменщиков дождались, пошли мыться.
Помылся, к шкафчику подошёл, только штаны успел одеть.
И тут меня будто конь в живот лягнул.
Упал я на пол от боли в незастегнутых штанах, эмбрионом свернулся, слова сказать не могу, только скулю.
Рядом мужик переодевался, даже не подошёл, щука.
Я после больницы у него спросил, чего ж ты подойти то не мог, шаг какой то всего сделать.
А я думал ты пьяный, говорит, удод.
Хорошо напарник меня ждал, видит долго нету, зашёл меня поторопить, а я там никакой.
Сбегал в конторку, вызвали скорую.
Скорая быстро приехала, положили меня на носилки полуголого, с верху куртку мою набросили, понесли мужики.
Врач орёт, куда вы его вперёд ногами, а там не развернуться, где смогли развернулись, в скорую загрузили правильно. Поехали, в Джанелидзе, она ближайшая.
Больно,
Скулю.
И врач скорой ноет, ты только у меня в машине не умри, ты только...
Добрый дяденька.
Ехать не далеко, но я видно вырубился.
Очнулся в приёмном покое на каталке.
Холодно и больно.
Рядом уже жена плачет и врач меня щупает. Надавил на живот.
Я орать.
Больно и холодно.
Ну что, говорит, прободная язва у вас, нужна срочная операция.
Согласны на операцию?
Какая операция, ничего я не согласен.
Ну и дурак, говорит мне врач, помрёшь на этой каталке. И отошёл.
Пришёл ещё какой то врач вот они вдвоём стоят о чем то беседуют, мне не слышно.
Да и больно и холодно. Укрыли меня одеялом каким-то , а всё равно холодно, трясёт.
Сестры бегают, Васильев на рентген, Васильев на анализы.
Какие на фиг анализы, отстаньте, дайте помереть спокойно.
Тут эти два беседующих врача позвали санитаров и покатили меня куда то. Подняли в операционный блок и бросили.
Ни кого, ни где, только рядом в операционной голоса и смех.
Больно, холодно.
Я давай орать на них матом, фашистами назвал, я тут помираю, а вы там смеётесь. Ах вы такие сякие.
Вышла какая то бабушка, чего шумишь, сынок, щас всё будет хорошо.
Запихала мне в нос трубку какую-то.
Щас, говорит, я тебе укольчик сделаю и боль пройдёт.
Вкатила мне укол в вену, сердечко у меня затрепыхалось, раз и никакой боли. Ну красота же, был бы не голый, домой бы точно убежал.
Но меня увезли в операционную. Точно помню, что на стол перебирался сам. Еще какой то укол по моему делали. Потом маска и всё уплыл.
В тот момент когда я лежал уже на столе, а скорей всего уже шла операция.
У родителей в деревне, большое зеркало, тяжёлое, в тяжёлой раме, прибитое к стене сотым гвоздём, отрывается от стены вместе с этим гвоздём (а ведь висело много лет) и не падает в низ, как ему бы положено, а пролетает вперёд метра полтора, два и падает на пол стеклом в низ, но остаётся целым, не разбивается.
Очнулся я кто то дует мне в нос в рот, Васильев проснись, не умирай, всё закончилось хорошо.
Очнулся.
Спрашивают меня, живой.
Я глазами попилькал, живой мол, говорить ещё не могу.
Ну и благополучно снова уснул.
Проснулся на следующий(наверное) день в палате. Пить хочу, напротив ещё один лежит, спит, как оказалось одновременно операции делали, ему в соседней операционной.
Пить, пить, пить.
Голый встал, побрёл пить искать, кишки какие-то сзади тащатся, мешают ползти, намотал их на руку, ползу упорно
Не дополз.
Сестра застукала, разоралась, тебе пить нельзя, тебе вставать нельзя и зачем дренажи на руку намотал.
Ложись, говорит, придурок, я тебе губы водой смочу.
Вот спасибо добрый человек.
Пока мы тут с сестрой в койке кувыркались, у меня в голове вроде как и тучи разошлись, прояснилось чуть-чуть.
Ну она убежала, а я нашёл в своей тумбочке баночку под анализы видимо и упорно пошёл за водой.
И чего я первый раз не дошёл, рядом же.
Напился, баночку набрал и в тумбочку спрятал.
Нет, опять сестра бежит.
И не просто бежит, а с криками, ругается.
Ты ж говорю, сестра милосердия, чего кричишь то.
Уложила добрая женщина меня в постель, а банку паразитка забрала и с собой унесла, можно подумать у неё там банок мало, моя ещё понадобилась.
Лежу.
Хорошо.
Тепло.
Не болит пока.
Воды напился, только трубки(за кишки мною принятые) мешают ворочаться.
Лежу палату изучаю, потолок, всё изучил, стал себя изучать.
А чо меня изучать, я себя знаю. Но на всякий случай посмотрел, пощупал не отрезали чего нужного.
Не, не отрезали, всё на месте
Ну можно тогда и поспать спокойно. Но поспать не дали пришёл врач, сказал что была остановка сердца, но запустили быстро. Всё в общем отлично.
И тут мой взгляд как то сам притянулся к ладони правой руки.
А там на ладошке, под большим пальцем, четко видна толи выжжена, толи выдавлена маленькая подковка. Интересно думаю откуда она взялась.
Ни какого беспокойства она мне не доставляла, но видел я её каждый день, она никак не менялась, не сходила, не увеличилась, просто была.
Пролежал я в больнице две недели и она всё время была. Уколы, капельницы, перевязки, душ, а она всё есть.
Потом у меня лопнул сосудик на шве, загноилось, опять в это месте вскрывали, но это уже ерунда.
А подковка всё такая же и всё там же.
Свой ДР там встретил.
Прошли две недели
Всё хорошо.
Меня выписали, прихожу с женой на остановку.
И вспомнил что подковку то свою я сегодня не спроведывал, не навещал.
Глянул на руку а подковки то и нет. Исчезла без всякого следа.
А жаль я к ней за две то недели привык.
Ну нет так нет надо ехать домой.
Ещё две недели просидел дома на больничном, ходил на перевязки, швы снимали.
А потом снова на работу.
Вот в новом году будет 31 год как.
Тогда мне в больнице исполнилось 33г, а в январе будет 64г.
Да забыл, после той операции я больше ни разу серьёзно не болел ни чем простудным.
Нет там кашель, насморк конечно бывали. Температура не большая бывало что подымется, но не больше чем на 12 часов.
Если утром подымется немного ну там 37,5; 37,8, то вечером её уже нет, безо всяких таблеток. Сама.
Огромное спасибо врачам, сестричкам, всем, всем, всем.