Верно ли утверждение, что террористические акты, что происходят в России - это недоработка спецслужб? Я думаю, что дело не столько в недоработке спецслужб, сколько в отсутствии государственной политики в части обеспечения безопасности значимых людей. Ведь спецслужбы не существуют в вакууме, они на СЛУЖБЕ у государства, работают ради охраны государственных интересов.
В СССР это понимали. Не случайно же долгие годы советские люди знали о политических убийствах в основном по сюжетам программы "Международная панорама".
Успешные террористические акты против крупных советских деятелей произошли лишь дважды. В 1918 году от рук эсера погиб Председатель Петроградской ЧК Моисей Урицкий, в 1934 году троцкисты убили ленинградского партийного руководителя Сергея Кирова.
Нет сомнения, что жертв террористов могло быть гораздо больше. И не в последнюю очередь, печальная судьба ждала ученых, во время первого советского атомного проекта.
Если бы не одно большое НО. Государство сумело мобилизовать силы для обеспечения их безопасной работы. А спецслужбы были ведущей силой.
Каждая высокопоставленная персона, будь то военный или ученый, становится мишенью для врагов, если владеет секретами, за которыми он охотится. Это очень хорошо понимали в руководстве СССР. Поэтому в тихих кабинетах, без протоколов и дискуссий, разрабатывались мероприятия для охраны работ по атомному проекту и крупнейших ученых.
Вдали от столицы, в труднодоступной местности создавались специальные закрытые города. Отдельно продумывалась охрана НИИ и промышленных предприятий атомной промышленности. Плюс к этому ведущим ученым обеспечивалась персональная охрана.
Сложно представить, как государство во время войны, и в послевоенные голодные годы, находило материальные и финансовые ресурсы. Но выбора не было. Атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки была устроена американцами вовсе не для решения военных задач. Это был непрозрачный намек Сталину - Советский Союз на очереди.
В атомном проекте задействовали десятки отраслей, более 20 крупнейших научных коллективов страны. Закрытые режимные города, или административно-территориальные образования (ЗАТО) специализировались на производстве атомного оружия.
Только со временем временем ЗАТО стали элитарными поселениями, с привилегированным снабжением, улучшенным бытом и материальным снабжением. А начиналось их строительство с "чистого поля", с палаток и бараков.
В более спокойное время жителям закрытых городов обеспечивали гораздо больше комфорта, чем обычному населению СССР. В то же время их жизнь была подчинена многим ограничениям, связанным с режимом секретности, и сохранением государственной тайны.
Старт строительству закрытых городов давало специальное Постановление правительства, где объекту придавался статус особорежимного предприятия. Определялся радиус действия секретности, например 25 километров вокруг предприятия. Вводилась зона с особым паспортным режимом. На уровне правительства также назначался начальник охраны и его заместитель, распределялись обязанности между силовыми ведомствами. В охраняемой зоне вводился строгий режим, чтобы на объект не проникали посторонние.
По периметру объект охраняла милиция. Прорубались просеки, устанавливалось двухрядное проволочное ограждение, строились вышки и караульные помещения.
Но на этом мероприятия по обеспечению секретности не заканчивались. К охране подключали чекистов. Чтобы на объект не проникли шпионы, диверсанты, а также для сохранения секретной информации, ведомство государственной безопасности организовывало усиленную оперативную работу.
В 1947 году режим секретности была усилен. Более того, специальным постановлением Совета Министров созданы специальные суды, спецпрокуратуры, спецмилиция.
В отличие от американских ученых- атомщиков, которые, по сути, работали в тюремных условиях, советские работники атомного проекта имели свободу передвижения. Но все перемещения обитателей закрытых городов контролировалось, через бюро попусков и военные комендатуры.
Каждый житель ЗАТО имел постоянный, либо временный пропуск. Выезд из города разрешался сотрудникам по служебной необходимости, либо работникам объекта, проживающим в прилегающих к городу населенных пунктах. Работники объекта обязаны были в письменной форме докладывать о возврате в режимную зону, при этом сообщать фамилии родственников или знакомых, с кем общались, находясь вне ЗАТО.
Разумеется, частная жизнь горожан тоже контролировалась. "Органы", если имелись основания, прослушивали телефонные разговоры, отслеживали темы и содержание бесед в неформальной обстановке, просматривали личные письма. Ведь неизвестно, какие последствия могло повлечь любое неосторожное слово. При этом стоит заметить, что и сами жители закрытых городов понимали важность сохранения государственной тайны, и сотрудничали с чекистами.
На каждом ядерном предприятии, в каждом научном учреждении работали специальные уполномоченные правительства, обычно в звании генералов госбезопасности. Уполномоченные день и ночь были в тесном контакте с директорами учреждений и обо всем, что происходило на объекте, докладывали лично Берии.
Лаврентий Павлович отвечал за все: за безопасность атомного проекта, обеспечение кадров для атомной индустрии и урановых шахт, и за режим секретности. С его ведома, а точнее, по его инициативе, разрабатывались все документы по охране НИИ и лабораторий.
В августе 1947 года всем исполнителям под расписку был объявлен Указ Президиума Верховного совета СССР "Об ответственности за разглашение государственной тайны и утрату документов, содержащих государственную тайну".
И все же эти, и многие другие меры были бы недостаточны, если бы на советский атомный проект легла не густая маскировочная сеть. Берия и его подчиненные провели ряд мероприятий по дезинформации вероятного противника настолько успешно, что вплоть до взрыва 29 августа 1949 года разведывательные органы США считали, что к созданию атомного оружия СССР даже не приблизился. И это при том, что личность Курчатова была известна западным физикам ( а стало быть, и спецслужбам) очень хорошо.
Атомные секреты оберегались так, что до 1955 года аналитики ЦРУ гадали, каков атомный арсенал СССР. Фактически же, до начала серийного производства атомных бомб, у Советского Союза не было атомного арсенала.
В 1947 году маршал Берия организовал персональную охрану ведущих научных работников. Первоначально охраняли И.В. Курчатова, Л.А. Арцимовича, И.К. Кикоина, Ю.Б. Харитона. Сотрудники МГБ СССР работали с учеными под видом личных секретарей.
Через год Совет Министров принял отдельное Постановление "Об охране и оперативно-чекистском обслуживании ведущих ученых, работающих в области атомной энергии", и к охраняемым ученым добавили А.И. Алиханова, А.П. Александрова и Н.Н. Семенова. Во время работы на термоядерным оружием телохранители были приставлены также к Я.Б. Зельдовичу и А.Д. Сахарову.
Научному руководству атомного проекта не разрешалось летать на самолетах во избежание "случайностей". По одной из версий, санкцию на запрет давал лично И.В. Сталин.
Для выездов Курчатова и его ближайших сотрудников на объекты предоставлялся специальный салон-вагон. Позднее такой же специальный вагон был выделен для поездок Ю.Б. Харитона.
Усиленная охрана, а вместе с этим контроль и жесткий режим дали свои результаты. Сверхзадача, которая была поставлена руководством страны перед работниками атомной отрасли, была выполнена. Советская атомная бомба стала полной неожиданностью для Запада, особенно для США, которые пребывали в эйфории от своей монополии на сверхмощное оружие.
Маршал Берия так поставил дело охраны государственных тайн. что даже после его бессудной казни высокие результаты не снижались. Ни одной серьезной утечки информации с атомных объектов, на которых работали десятки тысяч людей, не было.
И что не менее ценно, не было ни одного случая причинения вреда здоровью ведущих ученых.
Рассказывая все это, я вовсе не берусь утверждать, что в наше время нужно пользоваться такими же методами, как это было 80 лет назад. Но можно хотя бы вывести из медийного пространства человека, чьи знания и опыт представляют большую ценность для государства. Засекретить, не выставлять напоказ. И обеспечить недосягаемость для нападения.
.