«Не ждали»
Илья Репин, 1888
Третьяковская галерея, Москва
Это одна из самых узнаваемых картин в русской живописи. Сюжет разбирают даже в школе: ссыльный вернулся домой и в волнении ждёт, как его встретят. Репин поймал пиковый момент: эмоции уже проявились, но ещё никто не сдвинулся с места — потенциальная энергия вот-вот перейдёт в кинетическую.
Картина впервые увидела свет на выставке передвижников в 1884-м. Ошибки в дате нет: Репин представил своё полотно на выставке, год спустя его купил Третьяков, но до 1888-го художник продолжал его дорабатывать.
Критик Стасов говорил, что это «самое крупное, самое важное, самое совершенное его [Репина] создание». Единственное, что не нравилось ни ему, ни Третьякову, ни самому Репину — это ссыльный. Художник сокрушался: «сам бог знает как недоволен именно главною фигурой».
Именно из-за невыразительности ссыльного Третьяков не сразу приобрёл картину. И именно поэтому художник ещё три года дописывал её, пытаясь найти нужный образ.
«Сад Мира»
Вернер Хорват, 2002
Частная коллекция
В своих работах австрийский художник Вернер Хорват показывал, что мир состоит из идей и символов настолько же, насколько из реальных объектов. И часто философы или политические деятели для нас означают больше, чем сумму их биографии.
«Сад Мира» составлен из образов выдающихся пацифистов. На переднем плане узнаваемый портрет Махатмы Ганди, подарившего свободу родине без насилия. По правую руку от него — философ Ханна Арендт. Она изучала нацизм и тоталитаризм и ввела в научный обиход понятие банальности зла.
По левую руку видим лицо Берты фон Зутнер, австрийской писательницы, автора романа «Долой оружие!» (не путать с хэммингуэевским «Прощай, оружие!») и лауреата Нобелевской премии Мира 1905-го. Под ней — маленький портрет Иммануила Канта, автора трактата «К вечному миру».
Неясно, цветы они в этом саду Хорвата или садовники. Скорее и то, и другое. Ведь чтобы вырастить цветы мира, нужно сначала дорасти до них самим.
«Суд народа»
Соломон Никритин, 1934
Третьяковская галерея, Москва
Черниговчанин Соломон Никритин родился в семье стоматолога-еврея. Живописи учился у разных мастеров, включая Экстер и Кандинского. В итоге его направлением стал авангард.
Его полотно «Суд народа» при жизни автора не выставлялось. Картина хранилась в семье художника до 60-х. Вероятно, убеждённый коммунист Никритин сам чувствовал, что у него вышло не совсем идейно выдержанное произведение.
На фоне холодной тоскливой сепии стены выделяется кроваво-красное сукно, накрывшее стол. На нём на самом краю стоит графин со стаканом — вот-вот упадёт, разобьётся.
За столом сидят пятеро. Трое в президиуме (до троек НКВД оставалось ещё 3 года!) и двое с торцов. Лица четверых персонажей по бокам смазаны, лишены индивидуальности и смотрят в разные стороны.
Но фигура в центре, главный судья, прописана детально. Холодная маска смотрит прямо на зрителя. И тот понимает: подсудимый — он сам, и его вина известна заранее.
«Лотерея национального единства»
Альфонс Муха, 1912
Частная коллекция
Мы привыкли к парижскому стилю Мухи. Во французской столице он занимался коммерческой рекламой. Заработав имя и состояние, он вернулся в Чехию.
На родине художник также делал рекламу. Но стиль стал иным. Вместо томных красоток и изящных орнаментов Муха стал вплетать в картины национальный и общеславянский колорит.
Чехия с XVI века была под властью Габсбургов и сильно германизировалась. Но в конце XIX века в Европе начался рост национального сознания и национально-освободительных движений. «Лотерея Юго-западной Моравии» собирала средства для обучения чешских детей на чешском языке.
Чехия-мать сидит на мёртвом дереве. Одной рукой она обнимает идола языческого бога Свентовита, бога войны и победы западных славян. Второй же она в отчаянии схватилась за голову.
А девочка — чешский народ и его будущее — стоит с тетрадкой, книжкой и карандашами. Она ждёт от зрителей помощи для себя и больной матери.
«Резня на улице Транснонен» (литография)
Оноре Домье, 1834
Частная коллекция
Оноре Домье — французский живописец, график и скульптор, «главный карикатурист Франции» XIX века. В 24 года Домье на полгода сел в тюрьму за карикатуру на короля.
Но сегодняшняя картина не высмеивает власть. Она жёстко и откровенно показывает последствия слепого повиновения ей.
Ещё с революции во Франции общество постепенно дорастало до демократии, до свержения сословной власти. В 1834-м в Лионе произошло очередное восстание ткачей. Его подавили, но искра пошла по городам.
В Париже солдаты короля жестоко расправились с жителями дома на улице Транснонен. По подозрению в убийстве офицера отряд ворвался в дом и убил всех.
Домье видел, как на следующее утро выносили тела, и написал картину происшедшего. Заколотый штыками мужчина лежит на трупе ребёнка, рядом мёртвый старик, сзади убитая женщина.
Восстание в Париже так и не вспыхнуло. В тот год. Но уже в середине века монархия пала.
«1918 год в Петрограде (Петроградская мадонна)»
Кузьма Петров-Водкин, 1920
Третьяковская галерея, Москва
Сам Петров-Водкин назвал картину «1918 год в Петрограде». Но с первых же выставок к ней приклеилось народное прозвище: Петроградская мадонна.
Лицо матери больше напоминает лик Богородицы или кого-то из святых или мучеников. Разумеется, без нимба и прочих «поповских» атрибутов. А ребёнок у неё на руках — не Христос, но тоже фигура символическая.
Годовалый младенец — ровесник революции, дитя-будущее. А женщина в белом платке и красной накидке — словно прообраз Родины-Матери.
Синее здание с арками, занимающее половину фона, напоминает метафизические пейзажи де Кирико. Только у Петрова-Водкина город полон людьми: они толпятся внизу под балконом, обсуждают новости, спорят...
Разбитые окна намекают, что не всё радостно в городе, охваченном революцией. И мать стоит спиной к улице, закрывая собой дитя от любых опасностей, которые несёт это тяжёлое и смутное время.
«Джузеппе Фиески»
Неизвестный автор, 1835
Музей Карнавале́, Париж
Корсиканец-авантюрист Джузеппе Фиески всегда жаждал славы. Он с Наполеоном ходил на Россию, затем сражался за Мюрата против Наполеона. После реставрации монархии получал от короля пенсию как пострадавший от прошлого режима. И решил этого короля убить.
Луи-Филиппа в народе не любили. На деньги соседа-республиканца с подельником Фиески построил «адскую машину» (это почти официальное название такого устройства): систему залпового огня из пары дюжин мушкетов, связанных одним фитилём.
28 июля 1835-го Фиески поджёг фитиль в комнате на бульваре Тампль, когда «король-груша» с кортежем проезжал внизу. Залпом были убиты 18 человек, ещё 22 пострадали. Луи-Филипп отделался парой царапин.
Сам Фиески тоже был ранен взрывом. Он пытался скрыться, но по кровавому следу его быстро нашли. Перед судом убийца охотно давал интервью и позировал художникам. А перед гильотиной — улыбался: он таки получил свои 15 минут славы.
«Четыре свободы»
Норман Роквелл, 1943
Музей Нормана Роквелла, Стокбридж
В 1941-м президент США Франклин Рузвельт в своём обращении к Конгрессу произнёс важную речь. В ней он говорил о четырёх свободах, на которых должно строиться общество. Норман Роквелл 2 года спустя проиллюстрировал эти четыре свободы в серии работ.
1. «Свобода слова»
2. «Свобода вероисповедания»
3. «Свобода от нужды»
4. «Свобода от страха»
Ценности свобод были как никогда актуальны. Ведь нацисты и фашисты отстаивали совершенно другие приоритеты: важность государства, культ личности вождя, право силы.
Рузвельт сказал: «Это не видение далёкого тысячелетия. Это основа для мира, который может быть построен уже на наших глазах. Мира, который является прямой противоположностью так называемого «нового порядка» тирании, которую диктаторы пытаются создать с помощью бомб».
Больше статей читайте в телеграм-канале @ArtGallery