«Вот ещё год пролетел-просвистел, бешеный, как электричка», — элегически взгрустнула Надя, вдыхая морозный воздух, пропитанный густым и терпким ароматом мандаринов, — бессменных предвестников Нового года. Впрочем, красноречивым напоминанием о грядущих праздниках были и сновавшие пешеходы, обвешанные пакетами, словно новогодняя ёлка — игрушками. «А работать кто будет?» — строго вопросила женщина, представив себя начальницей этой многоликой суетливой толпы.
Однако и в родном трудовом коллективе назвать обстановку рабочей можно было весьма условно. Когда Надя вошла в тесную, облупленную клетушку, арендованную издательством в выселенном жилом доме, который построили лет за двадцать до её рождения, предновогодняя суета была в разгаре, хотя до рождественских каникул оставалось целых три дня.
Склонившись над листом ватмана, словно примерные пионерки-активистки, Оля и Лена упражнялись в остроумии, превращая первозданно-белый лист в стенгазету.
— Напиши: «С Новым г… и поставь многоточие», — командовала Оля.
— Нет, давай лучше напишем: «Год нашего издательства — год крысы», — не соглашалась Лена.
Юля, преследуемая жёсткими сроками выпуска макета, словно тенью отца Гамлета, с завистью поглядывала на них, беспомощно отчитывая забастовавший некстати принтер:
— Ну, что тебе ещё: чай, кофе?
— Как-то ты неласково ему всё это предлагаешь, — флегматично констатировала Лена.
— Если ты так будешь ругать принтер, он испугается, — внесла свои «пять копеек» Оля.
— Я его не ругаю — я просто отчитываю его строгим голосом,— сквозь слёзы оправдывалась Юля.
— А толку что? — бесстрастно заметила со своего рабочего места серьёзная Галя, с неофитской ревностностью вычеркнувшая Новый год из списка достойных праздников. — Позвони лучше системщикам.
— Ой, и вправду! — ухватившись за совет, как за спасительную соломинку, встрепенулась Юля. — А какой у них мобильник?
— У Димы серебристый, у Васи — чёрный, — серьёзно сообщила Лена.
Умница-разумница Галя, как Чип и Дэйл, вновь поспешила на помощь, продиктовав заветные номера. Это была самая лёгкая часть программы по реанимации лентяя-принтера, ибо дозвониться до системных администраторов оказалось гораздо сложнее, чем до любой справочной службы.
Наконец — о, чудо! — заведомо безнадёжное дело увенчалось успехом.
— Вася, у нас принтер не работает! — пожаловалась Юля.
— Щас Дима придёт, — снисходительно пообещал сисадмин.
По прошествии часа Юля осмелилась потревожить Диму, напомнив о своём существовании:
— Дима, приходи немедленно! У меня сроки горят!
— Так Вася уже идёт, — заверил компьютерный гений.
Не прошло и получаса, как Василий появился на пороге отдела. Юля облегчённо вздохнула.
— Смотри, Вася, какая у нас ёлочка! — похвастала Лена, успевшая украсить лесную красавицу скрепками, стикерами, фломастерами, сушками и одноразовой посудой.
— А, у нас своя есть! — отмахнулся «компьютерный бог», направляясь прямиком к принтеру.
— Хоть мы вашу и не видели, но наша всё равно лучше! — обиделись Лена с Олей.
А громогласная грозная начальница Лина безучастно сидела в уголке, словно эта лихорадочно-весёлая кутерьма её не касается. Надя скользнула взглядом по каменно-непроницаемому лицу начальницы: в её зрачках испуганным комочком съёжилась тоска.
Когда ни ободряющая улыбка, ни сочувственный вздох, ни понимающий взгляд не оказали терапевтического действия, Надя отбросила дипломатию и, подсев к Лине, спросила напрямик, что случилось.
Взъерошенный зверёк-испуг, заметавшийся в Лининых глазах, на секунду замер и бросился наутёк от хлынувших половодьем слёз.
— Я бо… бо-юсь, — всхлипнула Лина. — Я, на-наверно, умру-у-у.
— Ну, бессмертны только Кащеи, — философски заметила Галя, сидевшая за соседним столом. — Все мы рано или поздно умрём…
Лина заголосила не хуже профессиональной деревенской плакальщицы.
— Я после Нового года умру! И ребёночек умрёт… А я даже его не увижу-у-у… Может, он уже мёртвый: врач сказала, что у него сердце не бьётся…
Тушь текла по лицу, и Лина размазывала чёрные подтёки, превращая их в боевую раскраску разведчиков-следопытов.
— Нашла время философствовать, — сердито прошипела Надя, выразительно показав Гале кулак, и строго спросила Лину:
— С какой стати ты себя отпеваешь? И что что на сей раз сочинила твоя эскулапка?
— Она ска… сказала, что у него две головы-ы-ы… — и Лина заревела с удвоенной силой.
С тех пор, как она, узнав о своей беременности, стала на учёт в женской консультации, такие разговоры происходили в отделе регулярно. Лина боялась рожать, опасалась подхватить инфекцию, постоянно нервничала.
Молоденькая врач-гинеколог, которая наблюдала Надину начальницу, очевидно, выросла на учебниках, выпускаемых издательством пациентки, прочно усвоив принцип «доказательной медицины», основными постулатами которой были необходимость взвешивать «экономическую целесообразность» лечения и скрупулёзно оценивать врачебные риски. На практике он сводился к изучению платёжеспособности клиентов и беспрецедентным мерам перестраховки во избежание судебных тягот. Финансовые дыры в Лининых карманах не внушали участковой специалистке оптимизма, да и возраст двадцатисемилетней «старородящей» вызывал серьёзные опасения дипломированной акушерки, поэтому основной задачей «подготовки к родам» она считала создание условий, препятствующих этим самым родам, и заботливо лелеяла Линины фобии, пичкая её рассказами о возможных осложнениях, о случающихся в медицинской практике казусах и об уникальных патологиях двухсотлетней давности.
«Всё! Так больше продолжаться не может!» — сказала себе Надя и в обеденный перерыв отправилась в ближайший храм. Помолившись о Лине и купив иконку великомученицы Екатерины, а также образ Богородицы «Помощница в родах», она, вернувшись в издательство, молча положила святыньки перед начальницей. К немалому Надиному удивлению, индифферентная к вере Ангелина не просто успокоилась, но и пришла в весёлое расположение духа.
На следующий день Лины на работе не было. «Уж не сбылись ли мрачные прогнозы акушерки?» — заволновались сотрудницы. А в последний день уходящего года она не пришла — прилетела, сияющая, вдохновлённая. Из её сбивчивого рассказа, запутавшись в деталях и подробностях, удалось выяснить главное: участковая акушерка, затравившая молодую женщину страшилками, внезапно заболела. Лина попала на приём к заведующей отделением — опытному и, главное, любящему людей и своё дело врачу. После внимательного осмотра, ободряющих слов и полезных рекомендаций страхи и тревоги пациентки улетучились, аки дым. Более того, проникшись состраданием к морально измученной Лине, заведующая выписала ей льготные рецепты, снабдила направлениями на бесплатные обследования и взяла молодую женщину под свой патронаж.
В Новый год начальница издательского отдела входила с новым мироощущением и новой жизнью под успокоенным сердцем…