Когда я писала несколько статей про сериал "Sпарта", и сравнивала его с очень похожими "13 причин почему" после первого просмотра, то считала, что косвенно в том, что начало происходить с Барком в его еще школьные годы, а потом получило развитие, виновата его учительница, которая резко оборвала предвыборную речь тогда еще реального ученика 11 класса, Миши Барковского, баллотировавшегося в школьный орган власти, и продемонстрировала однозначное пренебрежение к его словам. Так я думала лет пять назад, и так думала еще два месяца назад при повторном просмотре. Но тем и хороши мои циклы, что, занимаясь разбором проблем и не торопливыми размышлениями на разные темы, я корректирую своё мнение по некоторым из них.
Сейчас я по-прежнему не готова заключить, что учительница поступила правильно. Но возлагать на неё ответственность больше, чем следует, довольно бессмысленно. В конце концов, в общей сложности я проработала в обычной школе 5 лет, и понимаю, что некоторые вещи при всём старании, при должной подготовке и наличии союзников так просто не возьмёшь и не сделаешь. Однако, как это парадоксально не покажется, сейчас некоторые вещи в школах делаются проще, несмотря на большую загруженность педагогов, серьёзную нервозность, идеологическую накачку и вопросы субординации. Во многом потому, что примеры разных треш-историй из классных коридоров и кабинетов в огромном множество есть в свободном доступе. Широко стали освещать проблему травли, школьного хулиганства и так далее, есть также и разнообразные методические материалы и наработки разных учителей всех возрастов. В десятые годы авторитет учителя может и был по умолчанию выше, но и к серьёзным вызовам, равно как и к нестандартным ситуациям, мало кто был готов.
Вот и учительница средних лет явно была не готова к тому, что Барковский так последовательно и аргументированно будет держать речь, вся суть которой сводится к тому, что он делит мир на полноценных людей и тех, кому надо "запретить и не пущать". Да она в принципе не была готова к тому, что подобные мысли вообще возникнут у него в голове; к тому, что можно осмелиться высказать подобное в стенах школы.
Да, разумеется, имели место знаменитый погром на Манежной площади, учиненный рассерженным болельщиками из проигрыша любимой футбольной команды, как и отдельные столкновения на национальной почве между людьми разных интересов и возрастов в разных уголках страны в нулевые годы. В том числе и среди подростков такое бывало не раз, о чем также красноречиво свидетельствует знаменитый сериал, всколыхнувший то время общественное мнение - "Школа" Валерии Гай Германики. Однако вот так просто ссылаться на авторитеты, типа Вагнера, Ницше, Дарвина и его брата, высказывать свои мысли возле школьной доски в форме почти готовой политической программы было не принято, этого стеснялись, даже если в душе некоторые учащиеся так и считали. Поэтому так опешила учительница, о чем красноречиво говорит её поза, взгляд и последующие слова. Об этом же, кстати, говорит реакция остальных учеников, которые лишь к самому концу спича Барковского подняли на него удивлённые глаза. Они были заняты своими делами, поначалу отнеслись к этому как к рядовому приколу, да и в дальнейшем едва ли могли предположить, насколько он был серьёзен и в скором времени начнёт воплощать свои идеи в реальность.
Если уж и виновата, то далеко не только учительница Миши, но и все его одноклассники, его родители, да и всё общество тех лет в целом. Тогда это не было нормой, а было эксцессом, подобные которому периодически будоражили общественное мнение, вызывали осуждение, но не воспринимались как реальная угроза на ближайшее будущее. Поэтому если спрашивать, в чем именно заключалась ошибка учительницы, которого она могла сдержать прямо в тот момент, когда Барковский стоял рядом с ней, а потом сел, и что она могла противопоставить этим мыслям на перемене, следующем уроке, до конца обучения - то следует переадресовать эти вопросы более широкому кругу людей, и дополнить еще одним. Этот дополнительный вопрос звучит следуюшим образом: а могло ли общество второй половины нулевых годов вообще как-то повлиять на медленное, но уверенное распространение шовинистических идей?
Если не углубляться, то, я думаю, что, скорее да, чем нет, потому что не люблю, когда говорят, что всё предопределено, от нас ничего не зависит, мы не контролируем общественные процессы. В какой-то, пусть самой микроскопической степени по сравнению с историческим развитием, мы их всё же контролируем. Однако, что, кому, что, когда и как надо было сделать, я в этой статье, конечно, говорить не буду. Полагаю, что дала более менее ясный ответ на вопрос, выведенный в заголовок статьи.