Яков Петрович Полонский – поэт и прозаик, один из последних представителей русской словесности середины XIX века, многие его стихи были положены на музыку. 19 декабря исполняется 205 лет со дня его рождения. В юбилей предлагаем познакомиться с виртуальной выставкой, которая рассказывает о дружбе Якова Полонского и Федора Тютчева.
Служба в Комитете
Оба были дворяне, но на одной ступени общества никогда не стояли. Ко времени их знакомства Тютчев был состоятельным светским человеком, часто принимаемым при дворе членами императорской семьи. Полонский имел незначительный чин, жил случайными литературными заработками, был домашним учителем многих состоятельных господ и редактором небольшого журнала «Русское слово».
Знакомство Тютчева и Полонского состоялось, по-видимому, в начале 1860-х годов. Но еще раньше они имели общих друзей. Яков Петрович в 1856 году посвящает стихотворение будущему зятю Тютчева Ивану Аксакову. В декабре 1859 года И. С. Тургенев просит Тютчева как председателя Комитета иностранной цензуры о предоставлении Якову Петровичу Полонскому должности. Сначала ее предложили еще одному общему знакомому – поэту Николаю Щербине. А тот рекомендовал Полонского.
Полонский сначала растерялся: перейти в сан чиновников, профессия которых он всегда недолюбливал, было против его убеждений. Он обратился за советом к Николаю Некрасову. «Некрасов засмеялся, - вспоминал Полонский. – Он назвал меня Дон Кихотом, чуть не дураком: Вам дают место в 2500 рублей жалования, а вы, бедный человек, будете отказываться. Да это просто глупо!»
10 февраля 1860 года Яков Петрович пишет прошение на имя Тютчева о зачислении на должность секретаря Комитета цензуры иностранной. 9 марта выпущен приказ Министерства народного просвещения о его зачислении.
Яков Петрович не пожалел о своем выборе и всю оставшуюся жизнь, 38 лет, прослужил в Комитете. Вместе с Полонским цензорские должности занимали талантливые литераторы: А. Н. Майков, А. В. Никитенко, И. А. Гончаров. Младший цензор раз в неделю являлся на работу и забирал домой на просмотр иностранные книги и журналы, которые могли быть разрешены для прочтения в России. Полонский полиглотом не был. Его спрашивали, как при слабом знании языков, он определяет, достойна ли книга для распространения в России. Он несерьезно отвечал, что ищет в тексте слово «царь» и переводит со словарем все сопутствующие эпитеты.
Однажды Полонский разрешил к продаже книгу Артура Бута на английском языке «Роберт Оуэн, основатель социализма в Англии». Из-за читательского интереса книгу решили перевести на русский язык. Но для этого нужно было разрешений цензуры, которая контролировала русскоязычные издания. Однако оно не было получено, книгу запретили. Полонскому сделали выговор. И только Тютчев спас его от более строгих санкций.
Сватовство к Марии Федоровне
В апреле 1860 года Якова Полонского уже называют другом семьи Тютчевых. С этого времени он частый гость Федора Ивановича и его родных.
В 1860 году умерла молодая жена Якова Петровича. Это сблизило Полонского с Федором Ивановичем, который в молодости потерял супругу. Элеоноре Тютчевой было 38 лет, когда она умерла.
Летом 1863 года Яков Петрович приехал в Овстуг. В это время здесь была вторая жена Тютчева Эрнестина Федоровна с дочерью Марией. «Полонский здесь и едет завтра к вам; он рассчитывает провести у вас дней 10», - пишет Тютчев 11 июля 1863 года Эрнестине из Москвы. «Я вчера опять видел Полонского при его обратном проезде через Москву. Он в восторге от Овстуга и от своего пребывания у вас», - письмо от 1 августа 1863 года.
Яков Петрович в Овстуге почти не отдыхал. Он начал писать пьесу «Разлад», посвященную польскому восстанию. Много рисовал. Его рисунки тютчевского имения сохранились, некоторые есть в собрании музея-заповедника «Овстуг». И здесь же 44-летний Яков Петрович увлекся 23-летней дочерью Федора Ивановича Марией.
И рассудок, и сердце, и память губя,
Я не даром так жарко целую тебя -
Я целую тебя и на ту, перед кем
Я таил мои страсти – был робок и нем,
Я за ту, что меня обожгла без огня
И смеялась и долго терзала меня,
И за ту, чья любовь мне была бы щитом,
Да убитая спит под могильным крестом.
Все, что в сердце моем загоралась для них,
Догорая, пусть гаснет в объятьях твоих.
Есть предположение, что это стихотворение Полонский посвятил Марии, все еще тоскуя по первой жене.
На пасху 1864 года Яков Полонский делает предложение Марии Федоровне. Но получает отказ.
«Бедняга Полонский очень часто бывает у меня, но лишь для того, чтобы постоянно повторять одно и то же <...>. У меня не хватает духу отклонить его признания, и вместе с тем я совсем неспособен ободрить его. Вчера он сообщил мне, что набросал на бумаге свои раздумья по поводу прощальных строк, которые Мари написала ему перед отъездом, однако не решился послать эти раздумья ей.
Рассудив здраво, я отсоветовал ему делать это. В конце концов он объявил мне, что жизнь его кончена, что отныне он смотрит на себя как на человека, которому нечего ожидать в будущем. Полагаю, что это не помешает ему вновь жениться, если представится случай», - письмо Федора Тютчева Эрнестине 28 мая 1864.
Друг-утешитель
Через несколько месяцев уже Полонскому приходится утешать Тютчева, у которого умерла возлюбленная Елена Денисьева. Он просит Якова Петровича сопровождать его за границу: «Мне с каждым днем хуже. Надо ехать, бежать — и не могу решиться. — Воля убита, все убито <...>. Что если бы вы мне дали увезти себя за границу — хоть на несколько недель? <...> вы бы спасли меня — в буквальном смысле спасли...»
Тютчев говорит Полонскому о своем тяжелом душевном состоянии спустя полгода в декабре 1864 года:
«...в душе все то же, а что это — то же, для этого нет слов. Человеку дан был крик для страдания, но есть страдания, которых и крик вполне не выражает <...>. Друг мой, теперь все испробовано. — Ничто не помогло, ничто не утешило, — не живется — не живется — не живется...»
До свадьбы Марии с Бирилевым Полонский перестал бывать у Тютчевых. Но вскоре чувства его прошли. В мае 1865 года Полонский пишет приятельнице:
«Mary Тютчева возвратилась с мужем своим Бирилевым. Я был у них. Ну и ничего! Точно ничего и не было! Нечто тоскливое и неприятное пробежало по душе – струны заныли – и смолкли. Это было одно мгновение – за сим я был очень весел и счастлив. И странно вспомнить… Неужели я так страшно страдал<...> Прошло не более полугода и мне самому не верится».
Сам Тютчев сожалел о браке Марии с Бирилевым, о чем сообщал Якову Полонскому:
«Не будь я в Ницце, их (жены и Марии) там не было бы, и не было бы этого странного, дикого, ничем не объяснимого сближения моей дочери с теперешним ее мужем. Что она в нем нашла? Он просто идиот – особливо к вечеру, - мозг его заметно потрясен контузией. Конечно, дочь моя любит его, но любит как дитя, за которым она должна ухаживать. Я не хотел этого брака, но впуталась императрица и дочь моя - Анна, разумеется из желания какого-то отвлеченного – помочь влюбленному герою, - тогда как всем это казалось просто непостижимым. Будет ли моя бедная Mary счастлива!»
«И зачем он это говорил? – рассуждает Яков Петрович. - Так ли, от накопившегося в душе какого-то горя, или хотелось ему показать мне, до какой степени он жалеет, что я не стал его сыном?»
Яков Полонский окончательно позабыл Марию Федоровну после второй женитьбы. Его избранницей стала юная Жозефина Антоновна Рюльман. Они обвенчались, но счастливы стали не сразу. Сжились через некоторое время.
Стихи друг другу
В апреле 1865 года Полонский написал стихотворение «Ф. И. Тютчеву».
30 мая того же года Федор Иванович отвечает ему стихотворением «Другу моему Я. П. Полонскому»:
Нет боле искр живых на голос твой приветный -
Во мне глухая ночь, и нет для ней утра...
И скоро улетит - во мраке незаметный -
Последний, скудный дым с потухшего костра.
Уже после смерти Федора Ивановича, в 1876 году Яков Петрович Полонский посвятил ему такое стихотворение:
ПАМЯТИ Ф. И. ТЮТЧЕВА
Оттого ль, что в Божьем мире
Красота вечна,
У него в душе витала
Вечная весна;
Освежала зной грозою
И, сквозь капли слез,
В тучах радугой мелькала,—
Отраженьем грёз!..
Оттого ль, что от бездушья,
Иль от злобы дня,
Ярче в нем сверкали искры
Божьего огня,—
С ранних лет и до преклонных,
Безотрадных лет,
Был к нему неравнодушен
Равнодушный свет!
Оттого ль, что не от света
Он спасенья ждал,
Выше всех земных кумиров
Ставил идеал…
Песнь его глубокой скорбью
Западала в грудь
И, как звездный луч, тянула
В бесконечный путь!..
Оттого ль, что он в народ свой
Верил и — страдал,
И ему на цепи братьев
Издали казал,—
Чую,— дух его то верит,
То страдает вновь,
Ибо льется кровь за братьев,
Льется наша кровь!..
Яков Петрович Полонский, уроженец Рязани, скончался в Петербурге 18 (30) октября 1898 года. Был похоронен в Ольговом монастыре под Рязанью. Его постройки снесли после революции 1917 года. В 1958 году прах Полонского перезахоронили на территории Рязанского кремля. Памятник Якову Петровичу установлен в Рязани во дворе политехнического института, где раньше располагалась рязанская гимназия, где он учился.
Научный сотрудник музея-заповедника Ф. И. Тютчева "Овстуг"
Марина АНТОНОВА.