- это очень красиво.
Я потихоньку оттаиваю. Правда, отпускание, любование тусклым зимним солнцем, замедление чреваты разными косяками. Например, с утра пришло сообщение от учительницы:
Франческа пришла на урок окружающего мира без учебника и без тетради.
Ой-ой. А вчера Франческа делала дома английский вместо первой математики. А позавчера просто проспали первый урок. Но зато общение с детьми, работа и разные домашние дела снова приносят радость. И я перестала чувствовать себя вечно-бесконечно больной и уставшей. Мы даже посмотрели вечером кино, что случается крайне редко. Мрачный и красивый сериал про инспектора Морса, серия с уймой мертвых служителей церкви. Конечно, я теперь во всех этих британских фильмах высматриваю сады. В Оксфорде все особенно красивое: не cottage garden, а строго, лаконично и упоительно. В одном из кадров девушка садится в лодку на фоне ив, а потом плывет по водам Темзы уже мертвая.
И, конечно, понятно, что это цитата "Офелии" Милле. С этой картиной связана история, очень ярко характеризующая прерафаэлитов с их безжалостной и бессмысленной красотой: модель Милле (и муза Росетти) Элизабет Сиддал позировала зимой в подогретой ванне, жутко простудилась. Ей прописали лаунданум (тот самый, из-за которого весь сыр-бор в "Лунном камне" Коллинза). Она вышла замуж за Росетти, родила мертвого ребенка, впала в депрессию и в 1962 году умерла от передозировки своего наркотика.
Я бы хотела, чтобы мне не нравилась эта картина, как и баллада Ника Кейва и Кайли Миноуг «Where the Wild Roses Grow». И если с музыкой все понятно (она мне нравилась в 19 лет, и сейчас нравится просто как привет из прошлого и крючок, от которого можно размотать клубок воспоминаний), то к картине отношение неоднозначное. Раньше она мне не нравилась категорически (по описанным выше причинам, в любом случае, я надеюсь, что все причастные к смерти девушки и ее страданиям горят в аду), но теперь я залипаю на цветы и деревья. И там моя любимая ива. А еще лютики, фиалки, розы, незабудки... И все-то что-то да значат. Но вот что интересно. В правом верхнем углу там прямая отсылка к тексту Шекспира. Вот, что говорит королева Гертруда про Офелию:
There is a willow grows aslant a brook,
That shows his hoar leaves in the glassy stream;
There with fantastic garlands did she come
Of crow-flowers, nettles, daisies, and long purples
That liberal shepherds give a grosser name,
But our cold maids do dead men's fingers call them:
И вот перевод Гнедича:
Где ива над водой растет, купая
В воде листву сребристую, она
Пришла туда в причудливых гирляндах
Из лютика, крапивы и ромашки,
И тех цветов, что грубо называет
Народ, а девушки зовут перстами
Покойников.
А вот перевод Кронеберга (здесь кусочек про long puples просто выкинут):
Там ива есть: она, склонивши ветви,
Глядится в зеркале кристальных вод.
В ее тени плела она гирлянды
Из лилий, роз, фиалок и жасмина.
Willow - ива, это понятно. Сrow-flowers - в переводе Гнедича это лютики. По запросу гугл выдает картинки всяких ярко-розовых цветочков: то гвоздика, то смолевка, то лихнис. С nettles и daisies - тоже понятно, это крапива и ромашки. Оказывается, даже есть сайт , где собраны названия растений из шекспировских текстов.
А вот кто же такие "пальчики мертвецов", "персты покойников"? Длинные пурпурки, как их фривольно называют пастухи. Вот ведь любопытно! А не они ли на картине у Милле? Наверное, они. И кто ж они такие? А мой любимый дербенник иволистный. Вот так-так... Ну и посадила я сад!
Ну ладно, буду считать, что это уголок в честь Офелии - с ее красотой, нежностью, безумием и хрупкостью. А вот ведь и она сама, чистейшая печаль. Там много в карусели для нее портретов. Я не смогла выбрать любимую фотографию.
Надеюсь, я всей этой тлетворной эстетикой не наколдую себе подобной судьбы :) По духу-то мне симпатичнее Фрида, ее Viva la Vida, но эстетически все время соскальзываю в темные воды.